Статья

Religio perennis

 Фритьоф Шюон

" class="MsoNormal" align="center">Religio Perennis

Одним из ключей к пониманию нашей настоящей природы и предназначения является тот факт, что вещи в этом мире никогда не являются пропорциональными размаху нашего разума. Наш разум предназначен Абсолюту, иначе он ничто; из всех сознаний в этом мире только человеческий дух способен к объективности, и это предполагает – или доказывает, - что Абсолют только человеческому разуму дарует силу достигнуть окончательного совершенства в том, что может быть усовершенствованно и достигнуть полноты того, что он есть.[1] Если бы было необходимо доказать существование Абсолюта, объективный и надличностный характер человеческого Интеллекта был бы достаточным свидетельством, так как этот Интеллект есть безусловный знак чистой духовной Первопричины, Единства, бесконечно пребывающего в центре, но содержащего все вещи, Сущность одновременно и имманентного, и трансцендентного. Много раз было сказано, что полнота Истины записана на вечном манускрипте в самой глубине нашего духа; разные Откровения лишь «кристаллизуют», «актуализируют», в той или иной степени, в зависимости от случая, ядро веры, которое не только вечно пребывает в божественном Всеведении, но также спит, отражаясь в «естественной сверхъествественной» сущности индивидуума, так же, как и в каждом этническом или историческом объединении и даже в человеческом роде в целом.

То же и в случае воли, которая есть не более чем продолжение или дополнение нашего Интеллекта: цели, которых она стремится достичь или которые жизнь возлагает на нее, также несоизмеримы с ее пределами; только «божественная реальность» может удовлетворить жажду полноты нашей воли или нашей любви. Что делает нашу волю человеческой, и потому свободной, есть тот факт, что она соразмерна Богу; только в Боге она может оставаться свободной от всех ограничений, то есть свободной от всего, что ограничивает ее природу.

Важнейшей функцией нашего разума является способность различать между Реальным и иллюзорным, или между Неизменным и переменчивым, а важнейшей функцией воли является присоединение к Неизменному или Реальному. В этой способности различать и в этом присоединении заключается сущность всей духовности; вознесенные до высочайших уровней или сведенные к чистой сущности, они составляют изначальную универсальную основу всего человеческого духовного наследия, или то, что может быть названо religio perennis[2]; это есть та религия, к которой принадлежат все мудрецы, та, что всегда может быть найдена за формальными элементами религиозных систем[3].

***

Метафизическое различение есть «разделение» между Атманом и Майей; медитативная погруженность или универсальное сознание, напротив, способствуют «союзу» между Атманом и Майей. Различение – разделяет[4], и к нему обращается «учение»; сосредоточение объединяет, и нему обращается «метод»; «вера» относится к первому элементу, а «любовь к Богу» - ко второму.

Перефразировав известное изречение св. Иренея, о religio perennis можно сказать так: Реальное входит в иллюзорное, чтобы иллюзорное могло вернуться в Реальное. Это – мистерия, вместе с метафизическим различением и созерцательной сосредоточенностью, которые ее составляют, она одна имеет значение в абсолютном смысле, с точки зрения гнозиса; для гностика – в этимологическом и самом верном значении этого слова – в конечном счете нет другой «религии». Это то, что Ибн Араби называл «религией Любви», делая акцент на элементе «реализации».

Двусоставное определение religio perennis – как различения между Реальным и иллюзорным и комплексной и постоянной концентрации на Реальном – предполагает вдобавок критерий врожденной ортодоксии, свойственный всем религиям и духовным учениям; чтобы быть ортодоксальной, религия должна заключать в себе мифологический и доктринальный символизм, устанавливающий важнейшие различия, и она должна предоставлять путь, который обеспечивает как совершенство в концентрации, так и ее продолжительность; другими словами, религия ортодоксальна, если она предоставляет достаточное, путь не всегда исчерпывающее, представление об абсолютном и относительном, а также их взаимных отношениях, и духовной деятельности, которая созерцательна по своей природе, и наградой за которую является постижение нашего предназначения. В отличие от нее, гетеродоксия всегда стремится изменить либо идею божественного Принципа, либо способ его достижения; они предлагают мирскую, профанную или, если угодно, «гуманистическую» подделку под религию или мистику, не содержащую ничего, кроме эго и его иллюзий.

***

Анализ есть одна функция интеллекта, синтез – другая; всеобщее отождествление интеллекта со сложностью и простоты с предубеждением обычно не имеет никакого отношения к истинное природе Разума. Также можно сравнить интеллектуальное видение с оптическим: есть вещи, которые должны быть обследованы в деталях, для того, чтобы быть понятыми, и есть другие, которые лучше видятся с некоторого расстояния, и которые, проще говоря, так передают свою истинную природу более ясно. Истина может расширяться и видоизменяться бесконечно, но она также содержится в «геометрической точке»; постигнуть эту точку – самое важное, какой бы символ или символизм ни приводил к размышлению.

Истина одна, и было бы бессмысленно отказываться искать везде, кроме отдельного места, так как Разум содержит в своей основе все, что истинноместа, так как ать в ее ию.ую природу более ясно., и истина будет проявлена, как только Разум попадет в атмосферу Откровения. Пространство может быть представлено как окружность, как крест, спираль, звезда или квадрат; и как нельзя с помощью одной фигуры представить природу пространства, так же не может быть только одного учения, с помощью которого можно получить доступ к Абсолюту и отношениям между изменчивым и Абсолютным; иными словами, верить, что есть только одно истинное учение то же самое, что и отрицать многочисленные геометрические фигуры, описывающие характеристики пространства или, выберем другой пример, множественность человеческих сознаний и точек зрения. В каждом откровении Бог говорит «Я», проявляя себя с другой точки зрения, нежели в предыдущих откровениях, отсюда появление несоответствий на формальном уровне.

Могут возразить, что разнообразные геометрические фигуры не одинаковы по своему объему, чтобы служить .эквивалентом между графическим символизмом и пространственной протяженностью, и потому только что сделанное сравнение может быть использовано как аргумент против эквивалентности традиций: на это мы ответим, что разнообразные традиции и не предполагаются абсолютно эквивалентными путями к спасению или освобождению. Кроме того, хотя круг, не говоря уже о точке, более точно соответствует форме пространства, чем крест или любая другая фигура, и хотя потому он более точно отражает природу протяженности, все еще подлежит обсуждению: выражают ли крест, квадрат или спираль явную природу реальности, которую круг и точка выражают неявно; отличающиеся фигуры не являются взаимозаменяемыми, иначе бы они не существовали, а также они ни в коей мере не являются различными видами несовершенных окружностей; крест бесконечно ближе к законченности точки или окружности, чем овал или трапецоид, например. Аналогичные сравнения применимы к традиционным учениям, чтобы обнаружить между ними различия в форме и ценности.

***

Но вернемся к religio perennis, обозначенную нами как метафизическое различение и объединяющее сосредоточение, или как спуск божественного Принципа, который становится проявленным, чтобы проявленное могло вернуться к Принципу.

В христианстве, согласно св. Иринею, бог «становится человеком», чтобы человек смог «стать богом»; в индуистских терминах это звучит так: Атман становится Майей, чтобы Майя могла стать Атманом. В христианстве созерцательная практика сосредоточена на Реальном, пребывающем в проявленном («Слово стало плотью»), чтобы это Реальное могло пребывать в нас, которые иллюзорны, согласно словам, сказанным Христом в видении св. Екатерины Сиенской: «Я есть Тот, кто есть; ты та, которой нет». Душа пребывает в Реальном, в Царстве Божьем, которое «внутри нас», путем постоянной молитвы в сердце, как сказано в притче о несправедливом судье и запрете ап. Павла.

В исламе та же фундаментальная тема (фундаментальная, поскольку универсальная) проявилась с совершенно другого угла. Различие между Реальным и не-реальным подтверждается Свидетельством Единства (shahadah): соответствующее сосредоточение на Символе или постоянное осознавание Реального происходит из-за того же Свидетельства или с помощью божественного Имени, которое вмещает их, и которое по этой причине является квинтэссенцией всего Откровения Корана; это Свидетельство или это Имя также являются сущностью Откровения Авраама, через предков Исмаила, и восходит к примордиальному Откровения всей самитической ветви. Реальное «спустилось» (nazzala, unzila); оно вошло в нереальное, иллюзорное, «бренное» (fanin), становясь Кораном, или, обобщенно, Shahadah, или Ism («Имя»), которое есть звуковая и графическая сущность, или Dhikr (“Упоминание”), которое есть действенный синтез – и все это для того, чтобы на этой божественной ладье иллюзорное могло вернуться в Реальное, предстать перед лицом Господа, вне зависимости от того, какие смыслы мы вложим в слова «иллюзорное» и «Реальное». В этом взаимодействии заключена вся мистерия «Ночи Судьбы» (Laylat al-Qadr), которая есть «спуск», и «Ночи Восхождения» (Laylat al-Mi’raj), которая соответствует фазе восстановления; созерцательная реализация, или «объединение» (tawhid) сопровождает это восхождение Пророка вплоть до Рая. «Воистину», - говорит Коран, - «молитва охраняет от больших и малых грехов, но упоминание Аллаха сильнее»

Буддийский подход близок христианскому в этом вопросе (но бесконечно далек в остальном) – с одной стороны он основан на том, что «Слово стало плотью», с другой – он ничего не знает об антропоморфизме Создателя. Буддизм основан на противопоставлении Нирваны, Реального, и Сансары, иллюзорного; путь состоит в том, чтобы познать, что Нирвана есть Шуньята (пустота), и концентироваться на спасительном проявлении Нирваны, Будде, который есть «проявление Пустоты». В Будде, а именно в его форме Амитабхи, Нирвана становится Сансарой, чтобы Сансара стала Нирваной; и если Нирвана есть Реальное, а Сансара – иллюзорное, то Будда есть Реальное в иллюзорном, а боддхисаттва есть иллюзорное в Реальном, и это предполагает символизм Инь-Ян. Путешествие из иллюзорного в Реальное так описано в Праджняпарамита-хридайя-сутре: «Иди, иди – иди на другой берег, пристав к другому берегу, О Просветленный, будь благословлен!»

***

Такова природа вещей, что каждое духовное движение ставит человеческое в противоположность Божественному; отсюда проистекают три проблемы: первое – это сам человек; второе – это Бог, как он пожелал себя открыть человеку; третье – это человек, преображенный Богом, как результат духовного устремления.

С точки зрения человеческой субъективности, человек есть контейнер, а Бог – содержимое; с божественной точки зрения, если ее вообще можно постигнуть, все наоборот – все вещи содержатся в Боге и ничто не может содержать его. Сказать, что человек содержит в себе образ Бога, значит в то же время, что Бог частично принимает этот образ, проявляясь в человеке; Бог есть чистый Дух, и следовательно, человек есть разум или сознание; и наоборот, если человек определен как разум, Бог представляет собой Истину. Иными словами, Бог, желая проявить себя в аспекте Истины, проявляется в человеке настолько, насколько человек наделен разумом, так же, как он проявляется в страдающих людях в своем милосердии, или в свободолюбивых как спасающий Закон.

«Доказательство» Бога и религии заключено в самом человеке: «Знающий свою природу, знает и Небеса.» Мы должны извлечь из потребностей нашей природы ключ уверенности, который открывает дверь Божественному Откровению; говоря «человек» мы также подразумеваем «Бог», говоря «относительное» мы имеем в виду «абсолютное» Человеческая природа в целом и человеческий разум в частности не могу быть понять в отрыве от религиозного феномена, который раскрывает нам их наиболее полно: постигая трансцендентную – не «психологическую» - природу человеческого бытия, мы также постигаем природу откровения, религии, традиции; мы понимаем их возможность, необходимость и истинность. И постигая религию, не в ее частных формах, не ее букву, но ее дух, ее бесформенную сущность, мы постигаем также и религии, понимаем их во всей их множественности; это уровень гнозиса, или religio perennis, на котором все внешние разногласия и догмы раскрывают свой истинный смысл и разрешаются.

***

На внешнем уровне, зависящем от обстоятельств, который несмотря ни на что имеет значение для человека, есть связь, согласованность между religio perennis и девственной природой, а также с примордиальной обнаженностью, созданием, рождением, возрождением, священником в Святая Святых, отшельником в пустыне, индийским Садху, индийцем, пребывающем в беззвучной молитве в горах. Нетронутая природа есть только остаток от Рая земного, и в то же время прообраз Рая небесного; святилища и одеяния разнятся, но девственная природа и человеческое тело остаются преданными изначальному единству. Сакральные искусства, который, кажется, уводят от этого единства, на самом деле служат для того, чтобы передавать человеку божественные послания, воспринимать которые непосредственно человек разучился; путь любви ведет к состоянию наполненности, обогащенности, тогда как путь гнозиса ведет прямо к природе, простоте и Тишине; таков контраст между изобилием готики и умеренностью.дзен. Но это не должно заставлять нас упускать из виду тот факт, что все внешние построения всегда зависят от обстоятельств, и потому возможны любые комбинации и варианты, особенно поскольку в духовности каждая возможность может быть реализована в разнообразных модальностях.

Цивилизация целостна и здорова только до той поры, пока она основана на «невидимой» религии, лежащей в основании, religio perennis, которая, пока ее проявления и формы открыты для Бесформенного и ведут к Первоисточнику, направляет человечество к потерянному раю, а также к невыразимому и безвременному Блаженству. Так как Первоисточник одновременно внутри нас и перед нами; время есть лишь движение по спирали вокруг недвижимого Центра.



[1] «Небеса и земля не могут вместить Меня (Аллаха), но сердце моих преданных слуг содержит Меня». Ср. Данте: «Я убежден, что наш разум не будет удовлетворен, пока Истина, вне которой не может существовать никакой правды, не осветит его» (Рай, 4_124-26).

[2] Эти слова напоминают «philosophia perennis», принадлежащие и неосхоластам; но слово философия предполагает некое умственное образование, а не мудрость, и потому не передает тот смысл, которым мы имеем в виду. Религия есть то, что связывает человека с Небом и пропитывает все его бытие; а что касается слова традиция, то оно относится к некой внешней, иногда фрагментарной реальности, кроме того, оно предполагает взгляд, обращенный в прошлое; каждая новая религия связывает человека с Небом с момента первого откровения, но она не становится традицией – и не имеет традиций – до тех пор, пока не пройдет два или три поколения.

[3] Это верно даже в случае пре-исламских арабских мудрецов, которые были духовными наследниками Авраама и Исмаила.

[4] Это есть то, что означает арабское слово furqan, буквально, “качественное разделение», от faraqa – разделять, распознавать, раздваивать; также известно, что Furqan есть одно из имен Корана.

Случайные статьи

по теме

Статья

Озираясь

Статья

опять Шут.....

Статья

Основные Семинары Касталии

архив

Читайте также

похожие материалы

Статья

Таролог Анна Тхэнн

  class="castalia castalia-beige"