Статья

Святая кровь

Святая кровь

Шедевр Алехандро Ходоровского "Святая кровь" исполнен глубоко мистического символизма. Гностическое христианство, алхимия, аналитическая психология К. Г. Юнга - вот необходимый багаж для понимания этого произведения. Всякая попытка свести проблемы, поднятые Ходоровским в этом фильме к банальному фрейдизму, есть вопиющие дилетантство и поверхностность.

Фильм начинается со сцены, где главный герой с символическим именем Феникс, поразительно похожий на Христа (ключевой факт к пониманию фильма!), спускается с дерева, чтобы отведать рыбы. Параллели просятся сами собой: один из символов Христа в средневековой схоластике - "Феникс", который, как и Христос, умирает и возрождается. "Рыба" – главный символ Христа в раннем христианстве. Таким образом, этот эпизод означает открытие самости, принятие в себя своей природы, появление самосознания, первый робкий выход из первобытного мистического соучастия. Обретается индивидуальность, дух начинает вспоминать свою историю.

Следующий эпизод (детство Феникса) символизирует драму столкновения Патриархата и Матриархата. Ещё одна параллель между Фениксом и Христом, не сразу бросающаяся в глаза: так же, как богом-отцом Христа является Ягве – достаточно деспотичный ревнивый божок, так и отец Феникса абсолютно бессознателен. Разрушаемая церковь Святой Агаты есть не что иное, как матриархальная культура, уничтожаемая культурой иудейской.

То же противостояние разыгрывается и в семье Феникса, которая представляет собой круг уробороса, где мужское и женское бессознательно слиты и взаиморазрушаются. "Ястреб духа" отца порабощён инстинктивной сферой "ужасной матери", а мать, Кончита, в свою очередь, одержима фаллистическим духом. Разрушение неизбежно: символическая смерть слона с кровотечением из хобота, намекающая на мотивы кастрации, предшествует реальной взаимной кастрации и смерти обоих родителей. Круг замкнулся, Феникс-дух низвергнут в безумие. Происходит то, что называется утратой души: Анима оказывается во власти оригастичного аспекта "ужасной матери". Драма выходит на новый круг: Феникс попадает во власть кастрирующей матери и становится в буквальном смысле её руками (кстати, Нойманн обращал внимание на фаллистический символизм рук!). Одержимый навязанным ему страхом греха, Феникс убивает всех женщин, которые становятся его искушением. По сути, тут символически показана духовная ситуация средневековья - христианство, утратившее душу и одержимое охотой на ведьм. Так шокирующий символизм превращения Феникса-Христа в одержимого маньяка становится понятен. До сих пор многие христиане психологически находятся на уровне подобного средневекового сознания. Также необходимо вспомнить оригинальный взгляд некоторых сект гностического христианства (офиты, каиниты, нахашены) на эдемское грехопадение: по их версии Адам и Ева находились в ЖИВОТНОМ БЕССОЗНАТЕЛЬНОМ СОСТОЯНИИ в мире тёмного демиурга Илдабаофа, и змей был не дьявол, принёсший падение, а эпиноя Софии, открывшая несчастным пралюдям глаза. Учитывая это, мы можем сделать вывод, что поздняя христианская концепция грехопадения - неуклюжая подмена.

Самое первое убийство с метанием ножей, где Фениксу видится сцена из своего детства, намекает, что он одержим так же и отцовским духом. Он пытается защититься от матери, отождествившись с отцом. Разумеется, попытка более чем безнадёжная, и убийство продолжает следовать за убийством. Феникс фактически лишается пола, и всякая половая активность тут же кастрируется. Представление о бесполом, лишенном эротического начала Боге – это сомнительное достижение иудо-христианской парадигмы! Как уже было сказано, Феникс символизирует Христа. Возникает вопрос: всегда ли существовало представление о Христе как о персонаже, лишенном всякой эротической активности? Вспомним притчу из апокрифического гностического евангелия Марии-пророчицы, цитируемого в работе "Aion" К. Г. Юнга: "Христос взял Марию на гору, а там извлёк у себя из ребра женщину и стал с ней совокупляться: Мария была настолько шокирована, что упала наземь. На это последовал ответ: "О маловерная! Если я говорю о земном, и вы не верите – как поверите, если я буду говорить о небесном?" Из этого отрывка видно, что в изначальном христианстве эротическое начало было плотно вплетено в образ Христа и не постулировалось как грех. Кастрация произошла позднее, в средние века.

Зная эти тонкие нюансы, мы способны понять скрытые истины, которые через аллегории и иносказания приоткрывает нам Ходоровский. Феникс, оказывается, принуждаем к полному отказу от себя, от своего сознания, ибо Великой Матери нужны только руки, то есть фаллический, солярный дух которого она сама не имеет. Но процесс необратим! Сознание, обретённое однажды, будет стремиться к новому самораскрытию. Феникс, раскрашивая белой краской лицо своих жертв, пытается вспомнить Аниму. И какое бы сопротивление ни оказывалось, как бы "Великая Мать" ни пыталась удерживать в рабстве иллюзии греховности жизни, каким бы бессознательным ни было "эго-сознание" - непобедимое стремление духа к самораскрытию рано или поздно возьмёт верх. Именно Анима, вырвавшаяся из господства оригастической "Ужасной Матери", несёт это спасение! Тщетными оказываются надежды на самоуничтожение в объятьях "самой сильной женщины мира" или превращение в человека-невидимку - назад вообще путей нет, и только мучительное противоборство с "Ужасной Матерью" и обретение Анимы способно принести желаемое искупление. Белая краска на лицах жертв, стремление "обелить" (т. е. одухотворить умерщвляемую плоть) становится своеобразной подготовкой к обретению Анимы. Перед тем, как Альма вошла к нему в дом, Феникс мучительно осознаёт свои преступления и на "кладбище своих жертв" видит, как убитые встают из земли. Он молит о прощении и, видимо, в ответ как символ искупления один из призраков ведёт к нему лошадь, татуированную точно так же, как и убитая мать Альмы. (К. Г. Юнг обратил внимание на то, что всё, происходящее в сновидениях с лошадью, является отражением происходящего и с физическим телом самого сновидца. Вплоть до того, что сновидения "смерти лошади" предсказывают и его скорую смерть).

Таким образом, "лошадь" является символом тела и телесности вообще. И то, что лошадь ведут к Фениксу, можно рассматривать как осознание телесности, которая, конечно же, делает его сильнее. Осознав и приняв телесность, герой оказывается готов наконец-то дать отпор "Кастрирующей матери".

Что же Альма? Она нема... как нема душа, но одним своим безмолвным присутствием говорящая больше, чем все слова мира! Белым гримом она защищает Феникса от своей красоты, которая для него, одержимого идеей греховности, может оказаться разрушительной (это важно понимать). Столкновение Альмы и Кончиты есть ни что иное, как метафизическая драма столкновения бытия и небытия, жизни и смерти. Порабощённый, Феникс наконец-то освобождается, обретая душу. Но! Чтобы освободится, он должен полностью отказаться от себя!Феникс, измученный неравной борьбой, пытается совершить самоубийство и только по случайности убивает мать. Здесь тайна: лишь при полном самоотказе дух в последнюю секунду вдруг самовосстанавливается, протягивая СВОИ руки к абсолюту предельного бытия. Интересный факт: если в начале фильма внешнее сходство Феникса с Христом узнается моментально, то к концу от этого сходства не остаётся и следа! Можно сказать, что происходит мучительное вочеловечивание: становясь ближе к себе, дух приносит в жертву своё надмирное величие, обретая подлинную человечность. Он утрачивает так называемую "невинность неведения", но обретает душу, обретает истинную целостность.

Подводя итоги можно сказать, что "Святая кровь" (впрочем, как и остальные работы Ходоровского) есть притчи о пути обретения целостности, обретения самого себя, о встрече духа и души, кои лишь вместе могут преодолеть оковы грозной опасности, имя которой - "Кастрирующая мать". Возможно, по прочтении этой статьи-доклада кое у кого возникнет чувство, что приведённые мной параллели и подтексты не имеют под собой предлагаемого смысла и просто придуманы мной. (Дескать, фильм "Святая кровь" - это просто качественно сделанный триллер без какого-либо метафизического и религиозного подтекста). Такие возражения я часто слышал. На мой взгляд, они имеют природу обычного невротического сопротивления тем поразительным поправкам, которые Ходоровский вносит в понимание Христа. В ответ на подобные возражения я просто процитирую последнюю фразу фильма, цитату из псалма №143: "Я протягиваю свои руки к Тебе, Господи. Моя душа стремится к Тебе".

Вот список литературы, рекомендуемой для более глубокого понимания фильма: Эрих Нойманн "Происхождение и развития сознания", Томас Манн "Иосиф и его братья", Карл Густав Юнг "Либидо: метаморфозы и символы".

Случайные статьи

по теме

Статья

Медея

эссе

Читайте также

похожие материалы

  class="castalia castalia-beige"