Вторник, 07 марта 2017 20:44

Мэтью Мазер Алхимический Меркурий. Глава 3. Джон Ди

Мэтью Мазер

Алхимический Меркурий.

Глава 3. Джон Ди

Красочная жизнь Джона Ди, так называемого Возрождения Мага, воплощала многие элементы, которые могут быть описаны как меркуриальные.

Я решил использовать именно Ди (а не, скажем, Парацельса, Фладда, Агриппу и т.д.) по многим факторам. Во-первых, время, в котором он жил, разделяло те же примечательные характеристики, что и время Юнга: радикальный сдвиг научного мировоззрения, которое сочеталось с таким астрологическим понятием как «транзит эпох». Во-вторых, из-за редких ссылок может показаться, что Юнг не изучал его глубоко (Ди таким образом, можно рассматривать как в свете противопоставления, так и дополнения Юнга). В-третьих, история его жизни воплощает в себе множество компонентов, которые могут быть описаны как меркуриальные в более широком герметическом смысле этого термина, в том числе магии талисманов, теургию и т.д. (см. главу 1). Еще одним фактором является возрождающаяся популярность и пересмотр роли этой фигуры в современной британской культуре[i].

В дальнейшем я начину предоставлять достаточное количество биографического изложения Ди как средство выявить текстурную глубину, интерполированную и в экзотерической и эзотерической среде. Биографии, с которыми я консультировался, включают в себя работу Шарлотта Фел-Смит 1909 года (с которой Юнг был знаком), труд Питера Френча «John Dee: The World of an Elizabethan Magus» (1972/2002) и более недавнюю работу Бенджамина Вулли «The Queen's Conjuror» (2002) , Это формирует контекст для более точного комментария к «Monas Hierogfyphica» (Иероглифической монаде) Ди. Затем я определю соответствия с жизнью Юнга и обеспечу дальнейшее обоснование включения данной темы.

Биографические отрывки - знаки и ангелы

Ди родился в Англии 13 июля 1527 года. Неизвестно, где именно он родился, так как единственное свидетельство, по-видимому, основано на его астрологической карте. Это предполагает, что он родился в Лондоне или недалеко от него (Woolley 2002: 3).

Его отец, торговец тканями и «канализационный джентльмен» короля Генриха VIII, имел средства обеспечить хорошее образование своему сыну-вундеркинду. Соответственно, после учебы в колледже Сент-Джонс, Джон Ди продолжил образование в Кембриджским университете. Он имел особое сродство к математике (не входящей в учебную программу). В те дни этот предмет был связан с магией, колдовством и «вычислениями», и изучался в сочетании с астрономией и астрологией (Woolley 2002: 12). Против зерна нового гуманизма внеклассные мероприятия Ди также включали страстные исследования герметизма и философии нео-платоников (French 1972/2002: 22).

После окончания университета в 1546 году он перешел на должность в Тринити-колледже. Именно здесь он заставлял аудиторию благоговеть в постановках игрового мира Аристофана, разработав специальный эффект, в котором персонаж, закреплённый на механического скарабея, летел по воздуху. Такие невероятные зрелища четко демонстрировали его навыки в области математики, механики и, возможно, других: в качестве фокусника (Woolley 2002: 13). Действительно, к 26 годам ему суждено было стать одним из ведущих умов Англии, известным своим мастерством в математике, а также в тайных искусствах; колдуном, магом, алхимиком и астрологом (Sumner 2001: 1).

Тайные интересы Ди, однако, были сопоставимы с сильным христианским благочестием. В Англии, характеризующейся религиозными потрясениями, такая смесь окажется как опасной, так и полезной. Опасной в том, что такой интерес находился под почти постоянным подозрением в сомнительных предприятиях, как заклинания и магия. Полезным в том, что его герметически вдохновлённая вера в универсальную религию давала ему гибкость формы мысли, рациональную среди религиозных распрей.

Это был не пустяк, так как глубокие и болезненные споры ещё больше разделили протестантскую и католическую религии в Британии (и большей части континента) со времен Реформации в 1517. Таким образом, в возрасте 21 года Ди был вынужден принять протестантизм, когда король Генри VIII разорвал отношения с католической церквью в 1534 году.

Несколько лет спустя, с восхождением на престол королевы Марии в 1553, католицизм снова был восстановлен как главная религии. К 1555 году, протестантов, отказавшихся принять католицизм, начали заключать в тюрьму, допрашивать, пытать и, в некоторых случаях, сжигать на костре (Woolley 2002: 30-1). В этом же году Ди был арестован по подозрению в тайном членстве протестантской ячейки, разросшейся вокруг сестры Мэри, Элизабет. Тем не менее, обвинения, выдвинутые в его адрес, больше относились к колдовству, магии, незаконному созданию астрологических карт, а также, что он «пытался с помощью заклятий уничтожить королеву Мери» (там же .: 38). Впоследствии он был лишен профессиональной должности и передан для дальнейшего расследования по подозрению в религиозной ереси.

Однако несколько месяцев спустя, во время его перекрестного допроса, произошло нечто необычное: «никаких записей не осталось после допроса Ди... ни его последующей трактовки. Он исчез как подозреваемый еретик в соборе Святого Павла, и появился как послушный священник» (Woolley 2002: 44). Как он совершил такой переход от подозреваемого протестантского еретика к католическому капеллану и следователю, видимо, неясно.

С последующей коронацией Елизаветы I в 1559 году, религиозная волна вновь повернулась; на этот раз из католичества обратно в протестантизм[ii]. В этой обстановке, Ди оказался с самого начала полезен Элизабет. В частности, он консультировал её как астролог, чтобы определить благоприятную дату ее коронации. Это помогало в его редкой роли советника королевы и также, судя по всему, её шпиона[iii]:

Таким образом, он не был пристыженным членом провалившегося режима, в центре внимания которого Ди возник в конце 1558 года, но верным союзником нового, «осведомитель» во всех возможных смыслах этого своеобразного елизаветинского термина: искатель скрытого знания, философского и научного, а также шпион.

(Woolley 2002: 62)

В качестве примера, мы видим, что Ди в 1563 следовал примеру «наиболее ценного из камней», по слухам, всплывшего в Антверпене, как и «Steganographia» покойного аббата Тритемия (написанная в 1499-1500). В письме Тритемий заявлял об этом тексте, что когда он будет окончен, он станет «великим деланием ... и если ему суждено быть опубликованным (не дай Бог), весь мир будет удивляться» (Woolley 2002: 73). Кроме того, автор утверждал, что в этом тексте описаны такие чудеса как скрытые системы письма, передача сообщений на большие расстояния с использованием огня, метод преподавания латыни за два часа и так далее (там же .: 74).

Ди, временно живший тогда в Голден Энджел, удалось взять в долг сложную работу; достаточно объёмную, чтобы работать день и ночь, и писать её от руки. Для него этот текст, вдохновленный Каббалой, также включал в себя мистический аспект: «Так как язык имел отношение к созданию Вселенной, слова имели силу изменить её. Каббаллизм дал технику создания заклинаний, которые могут вызывать духов и влиять на события» (Woolley 2002: 71). Соответственно, для Ди, такой «самый ценный из камней» имел загадочно оккультный потенциал. Он также может быть использован в целях шпионажа, давая Англии преимущество среди стран Европы времён Реформации, голодной до секретных кодов и шифров (там же .: 71).

В следующем году, в возрасте 37 лет, сам Ди должен был испытать «момент Эврики», такой же, который вдохновил Тритемия. В частности, в «мистическом экстазе», длившимся двенадцать дней, он писал Monas Hicroglyphica («Иероглифическую монаду»), будучи «беременным» идеей этой работы в течение примерно семи лет. Эта короткая и необычная книга, отвергнутая академиками, которые «осудили её, потому что не поняли», была полна смыслом: «в ней содержались языческие вопросы, сочетающие нумерологию, каббалу, астрологию, космологию и математику» (Woolley 2002: 83 -5). Несмотря на то, что он посвятил эту загадочную работу недавно коронованному Святому императору Максимилиану II, обладавшим широким кругозором, он не теряя времени, представил её королеве Элизабет, которая, как Ди позже заявил, стала «священным свидетелем» её тайн (там же .: 84).

Комментируя эту работу, Вулли пишет: «Монада была астрологическим знаком, который изобрёл Ди. Он рассматривал его как ключ к истинному пониманию единства космоса »(2002: 55). Дополнительные комментарии Вулли:

Ди считал, что «астрономические» символы были остатками потерянного универсального языка, превосходящего национальные и, косвенно, религиозные барьеры. То, о чём Ди заявлял, об обнаруженной им «редчайшей из вещей», было тем, что могло объединить все символы в один, в вариант знака Меркурия. Этот символ формирует центральный мотив «Монады», и иллюстрирует единство вселенной ...

(Woolley 2002: 84)

Влияние Ди на Элизабет, однако, выходило за рамки тайн его «Монады». Спустя несколько лет ряд сверхъестественных небесных событий пленил воображение людей по всей Европе и за ее пределами. Первое из них произошло в 1572 году, когда появилась новая звезда в созвездии Кассиопеи (М-образной группы звезд, расположенной в Млечном Пути, известной как «богиня неба»). Эта «новая звезда», явно не комета, бросила вызов современному мировоззрению неизменного и постоянного «звездного царства», созданного и усовершенствованного Богом, и понятию, что звезды – это просто отверстия, через которые сияет свет небес.

Когда все последствия были проработаны, новая звезда угрожала подорвать всю основу современной космологии. Это создало идеальные условия для альтернативных теорий, которые впоследствии будут рассматриваться серьезно. Одной из них, в частности ... была теория Коперника о гелиоцентрической Вселенной.

(Woolley 2002: 153)

Эта смелая теория о гелиоцентрической вселенной - схожая с герметической точкой зрения - и о звездах, расширяющихся в глубины пространства, представляла собой ростки радикальной смены парадигмы, в которой земля и человечество больше не считались центром Вселенной. Эти тектонические сдвиги в концепции физического космоса сопровождались оживлением экзистенциальных вопросов.

Не удивительно, что новая звезда стала причиной спекуляций духовно-религиозного характера. Мнения включали идею о том, что предыдущее появление такой новой звезды уже давно произошло, и это была звезда самого Вифлеема. Теперь, спустя столетия, «чудесное явление» еще одной новой звезда рядом с созвездием богини неба было, несомненно, знаменательным.

На небе продолжались подтверждающие знамения. В 1577 году, через три года после исчезновения сверхновой, на западе появилась большая комета - совпадающая, по-видимому, с дискуссией Ди и Элизабет об экспансии в Новый Свет. Ди, оптимистичный по поводу этой «сверкающей звезды», уверял Элизабет, что «это было предзнаменованием не ее разрушения, а ее возвышения, и исполнение судьбы более великой, чем она могла когда-либо представить» (Woolley 2002: 161-2). В этом же году Ди опубликовал то, что он считал своим главным трудом в четырех томах. В первом из них мы видим интересное изображение на фронтисписе. Возможно насыщенное магией талисманов, изображение (см рисунок 3.1) изображает Элизабет, открывающую новый мир экспансии, торговли и богатства.

Воспоминания были типичными произведениями Ди: о практике, политические, научные и мистические. Заголовок титульной страницы объединил все эти элементы в сложной аллегории, которую назвали «британской иероглификой». Элизабет сидит у руля корабля императорской монархии, за ней наблюдает св.Михаил, нарисованный в образе «Леди Случая»... к укрепленной крепости с видом на завоеванные земли. Над Элизабет висит солнце, луна, звезды и светящиеся сферы, несущие Тетраграмматон, мощную кабалистическую формулу, каждый элемент которой сияет благословением их предприятия.

(Woolley 2002: 132)

Как Вулли (2002: 132) указывает далее, «это было одним из самых ранних авторитетных заявлений идеи Британской империи, и она была показана королеве в период, когда эта империя готовилась впервые появиться на геополитической арене». Разнообразные навыки Ди в небесной навигации, картографии и минералогии имели также практическое применение в виде учебных пособий и занятий, способствуя тем самым новой эпохе открытий.

В этом контексте следует также включить «Ди - Антиквара», учитывая его желание спасти богатое наследие Англии от последствий Реформации. В частности, это касалось легенды о Граале и «возвращении Артура», которые питали его экспансионистские идеалы (French 1972/2002: 189) [iv]. Согласно French (там же .: 194): «Елизавету и метафорически и в быту считали живым королём Артуром, и Джон Ди, следовательно, считал её священным долгом построить Британскую империю»[v]. Здесь мы видим как Ди играет роль Мерлина в «подпитке» и создании пути для «возвращения короля».

Возвращаясь к небу, мы видим, что такие неожиданные явления как новая звезда и кометы сопровождались еще одним небесным феноменом. На этот раз, однако, зрелище соответствовало уже известным небесным событиям и безопасности известного знания. В частности, циклическая яркость соединения Сатурна - Юпитера будет происходить в Рыбах, в 1583 году, в конце приблизительно 960-летнего цикла «водного тригона». Новый цикл, начиная с «огненного тригона» начнется примерно через двадцать лет с соединения Сатурна - Юпитера в первом астрологическом знаке Овна. Действительно, астрологи отметили знаменательный характер таких предыдущих транзитов в эпохах, связанных с Енохом, Ноем, Моисеем и Иисусом Христом (Woolley 2002: 159). Астролог Ричард Харви, комментируя этот конкретный переход, был в плену апокалиптического настроения: «мы больше всего хотели бы получить новый мир через какое-нибудь внезапное, насильственное, и замечательно странное изменение» (Харви, цитируется в Вулли 2002: 160).

Примерно за год до рокового соединения в Рыбах, Ди познакомили с гадателем по кристаллу Эдвардом Келли. Вечером до их встречи, небо над Мортлейком, видимо, засветилось «вспышками огня» (Woolley 2002: 162-4). Такая сверхъестественная активность должна была описать их долгую и хрупкую связь, характеризующейся страстью Ди общаться с миром духов.

Такие сообщения проходили с помощью «действий», в котором ясновидец, используя такие инструменты, как магический кристалл и хрустальный шар, входил в медиумические состояния. Основным интересом Ди был контакт с ангелами, такими как Уриэль, Михаил и Анаэль для целей внеочередного предприятия. Это было не меньше, чем воссоздание «потерянной книги Еноха», написанной на языке Адама, данном ему в раю; по сути, она была ключом к божественному знанию.

В 1583 году, в год, когда происходило роковое соединение Сатурн - Юпитер, это предприятие усилилось. Во время одного из призывов появился новый «веселый дух», одетый, как шут. Ангел открыл свое тело, чтобы показать надпись 'El' на своем сердце. El продолжала появляться, обещая Ди, что святой алфавит будет его в течении сорока дней. Тем не менее, требования этого ангела и постоянный поток безжалостной диктовки языка Адама стали непреодолимы. К тому времени напряженность в отношениях между Ди и Келли также обострилась.

На фоне такой напряженности ангельская миссия прогрессировала. В течение следующих нескольких дней, списки странных слов и букв текли рекой. Это вылилось в «действо» 5 мая 1583 г., когда «новый алфавит» священных букв, «алфавит божественного откровения Еноха», был сообщен (Woolley 2002: 201). Это было только начало ангельской миссии, которая будет продолжаться в качестве неотъемлемой части их путешествий по континенте.

В июне того же года князь Ласки из Польши на лодке прибыл в Мортлейк, , чтобы посетить Ди лично. Это было началом интриги, которая заставила Ди и Келли тайно покинуть Англию из-за амбиций попасть в деревню Ласко в Польше, в родную деревню князя [vi].

По прибытии в Ласко «действия» активизировались, сопровождаемые потоком откровений. Ангельская миссия возобновилась. Через этот поток пришла «Каббала природы». После каждого действия Ди кропотливо вводил новые божественные данные, начатые ранее в Англии, в священную книгу Еноха. После одного такого добавления этого «язык Адама» он признается: «Это так ужасно, я просто дрожу, когда собираю всё воедино» (Woolley 2002: 234-5).

Вскоре после того Ди переехал в столицу Польши, Краков. Несколько дней спустя, на Пасху в пятницу, за ним последовал Келли. «Действия» возобновились. И, наконец, 19 апреля 1584 года, в огненный знак Овна, Ди показал Келли законченные книги, убеждая, что «он кое-что понял из значений этих святых слов» (Woolley 2002: 236).

Рисунок 3.1. Фронтиспис труда Ди «General and rare memorials», 1577.


Келли, однако, был подозрительным и дискредитировал свои видения и коммуникации с ангелом. Он не сомневался в их достоверности как сообщений из духовного мира, но считал их «духовным баловством». Ди, однако, отверг подобные сомнения, предпочитая верить в значительность цели и подлинность ангельской миссии (Woolley 2002: 237).

Примерно через три месяца, на 57-й день рождения Ди, ангел Гавриил объявил, что Ди теперь обладает ключами от Божьих хранилищ, «если ты войдешь мудро, смиренно и терпеливо, то найдешь сокровища ценнее, чем на небесах» (Woolley 2002: 238). Таким образом, на фоне неустойчивого перехода из эпохи «водного тригона» в эпоху «огненного тригона», «потерянная книга Еноха», наконец, была восстановлена.

Несмотря на такое достижение, Ди отдохнул лишь совсем немного. Ведомые ангелами и духами, они продолжили путешествовать. Из Кракова они переехали в Прагу, столицу Богемии. Здесь дух Мадими апокалиптическим образом поручил ему искать аудиенции у могущественного императора Рудольфа, сторонника тайных искусств, чтобы дать ему и наказание, и откровение. После их знакомства Рудольф высоко оценил «Монады» Ди, хотя признал, что он «превзошел себя» (Woolley 2002: 253). Ди, после подробного описания своих путешествий и поисков, открыл ему послание о наказании:

Ангел Господень явился мне и обличил тебя в грехах. Если услышишь ты меня и поверишь- победа будет с тобой. А если нет, Господь Бог ... поставит ногу свою на грудь твою, и сбросит тебя с престола вниз головой.

(Woolley 2002: 253)

По словам Ди, император «сказал, что поверил мне», а затем почтил вниманием труды «великолепного» Якоба Курца (который должен был стать императорским вице-канцлером) ради будущей работы (Woolley 2002: 255-6).

Тем не менее, это было незадолго до того, как политические настроения в Праге повернулись против Ди и его духовной миссии. То, что он состоял в браке, например, подорвало его авторитет (в католическом смысле) как посредника между Богом и человечеством. Соответственно, его вдохновляющие духи считались исходящими не от Бога, а от дьявола. Напряженность усиливалась в течение следующих месяцев, что привело к обвинениям в некромантии и «других запрещенных искусствах», и, в конечном счете, кульминацией этого стало его изгнание Рудольфом.

После дальнейших путешествий и приключений, включая патронат благосостоятельного Розмберга для создания алхимической лаборатории в Требоне, Ди в конце концов, вернулся в свою родную деревню в Мортлейке в декабре 1589. К этому времени он окончательно поссорился со своим медиумом Келли. Тем не менее, в Англии, действия продолжатся с Варфоломеем Хикманом, его первым ясновидцем, для продолжения описания и завершения ангельских откровений. Это продолжение проекта, однако, страсть и рвение, которые были характерны для отношения Ди и Келли, никогда не равнялись с этими. Кроме того, преемник Элизаветы, Яков I, после ее смерти в 1603 году, относился к великому чародею и его мистическому искусству с меньшей симпатией. Магическая жизнь Ди начала сбавлять обороты.

В неизвестный день три года спустя, в возрасте 81 года «Мерлин из Мортлейка» умер и был похоронен в местной церкви. Его надгробие и его коттедж уже давно исчезли. С тех времён осталась только скамейка с видом на Темзу. Неопределенное место его рождения, таким образом, соответствует неопределённости момента его смерти - подходящий образ, который отмечает неясную роль этого «великого колдуна» в истории.

Комментарий к «Иероглифической монаде»

«Иероглифическая монада» появилась в тот период истории, который характеризовался не только интенсивным религиозным конфликтом между католицизмом и протестантизмом, но и более либеральными взглядами, чем ранее, которые поощряли терпимость религиозных различий. Это включало не только Ди, но и правителей, таких как королева Елизаветы и император Священной Римской Империи Максимилиан II.

Это более либеральная позиция отразилась на герметически вдохновленной вере Ди в универсальное духовное мировоззрение, способное объединить различные верования: «великий замысел Ди универсальной религии даже охватывала широко презираемых евреев (French 1972/2002: 124). В частности, меркурианская способность переходить из одной стороны конфликтной ситуации в другую, например, в ситуации католико-протестантского раскола, очевидна в смене образов Ди по обе стороны этого разрыва. Мы также можем различить эзотерический субстрат в таких религиозных скачках.

В частности, по словам Алекса Самнера, астрологи того времени считали, что конец шестнадцатого века имел астрологические сходства с положением звезд на время рождения Христа. Такая примета возвещала не только Второе пришествие, но и появление Антихриста. В этой схеме первичный раскол христианской церкви на католицизм и протестантизм считался происками Дьявола.

В таких условиях, по словам Самнера, Ди искал примирения религиозных расколов в герметизме: «.. енохианский материал, полученный Ди, полон апокалиптических комментариев. Поскольку Ди считал себя не только интеллектуалом и математиком, но и даже магом, направленным Богом, чтобы принести исцеление западноевропейской цивилизации» (Sumner, 2001: 13-14).

Выбор Ди посвятить свою «Монаду» императору Священной Римской империи Максимилиану II, известному своей религиозной толерантностью, намекает на желание и надежду повлиять на империю. Мы видим здесь намёки алхимического «тайного преобразования короля», как правило, приписываемого преобразующим качествам «философской ртути». Эта же тема вновь появляется через несколько лет, когда Ди смело появляется перед сыном Максимилиана, Рудольфом, чтобы посвятить себя своей ангельской миссии.

Эти мотивы посредника, целителя и миротворца представлены в образах Меркурия как кадуцей, изображающий двух змей в гармоничных отношениях (также используется в астрологическом глифе Меркурия). Действительно, на первой и последней страницах «Монады» Ди появляются вариации этого символа, как показано на рисунке 3.2[vii].

Рисунок 3.2. Иероглифическая монада Джона Ди

«Иероглифическая монада», по мнению самого Ди, будучи «магической притчей» с центральной Монадой как его собственной «Лондонской Печатью Гермеса», была описана как «возможно, самая сложная работу, когда-либо написанная англичанином» (Foreshaw 2005: 247; Burns and Moore 2007: 8). Несмотря на это, её также считали второй наиболее влиятельной работой Ди с точки зрения современного оккультизма, лишь немного уступающей его «Енохианской магии» (Sumner 2001: 5). Например, поэт Уильям Йейтс, адепт Золотой Зари, по-видимому, считал, что она воплотила все тезисы тайной философии розенкрейцеров (Burns and Moore 2007: 1).

К сожалению, есть трудности с её современным восприятием. К ним относятся проблемы перевода «Монады», предположительно сопровождавшейся устной традиции (в настоящее время, скорее всего, утерянной) и отсутствие контекстных нюансов в свете не малых различий между мышлением современных людей и людей во времена эпохи Возрождения.

Трудности с переводом включают в себя не только тот факт, что Ди придумывал слова, но и другие тонкости: «Переводчик вскоре обнаруживает, что большая часть игры слов Ди на латыни теряет свой смысл при переводе, а если брать наиболее логичные английские эквиваленты для латинских слов - скажем, круг (англ.- circle) для слова Circulus , то тогда многие из нескольких уровней смысла исчезают» (Burnes and Turner 2007:1). Тереза ​​Бернс и Алан Мур идут дальше. Они ссылаются на пример использования Ди слова в родительном падеже, Венерин (лат.- Veneris), когда надо писать «Венера» (англ. - «Venus»). Они отмечают, что каламбуры с латинским «veneror»- «благоговеть» (англ. «I venerate»- «я благоговею»), а также с Veneris inons («холмы Венеры»), которые соединяют горы с монадой. Они интерпретируют такие ассоциативные кластеры как аллюзии, которыми Ди хотел подчеркнуть идеи, например, что мудрость постигается через сексуальность, как Солнце и Луна соединяются через иерогамию. В качестве другого примера они указывают на то, что лунный глиф, напоминающий о различных рогатых богах древней религии, пересекает солярный глиф , «который нарисован с кругами, слегка перекрывающими друг друга, и поэтому здесь предлагается один из самых священных символов у пифагорейцев Vesica Piscis (лат.- «рыбий пузырь»)» (Burns and Moore 2007: 16).

Пытаясь дальше раскрыть некоторые из его скрытых смыслов, я выделяю мнение ученого Френча о том, что в магической притче Ди идет речь о «Гностическом восхождении к Единому... Процессе духовного превращения человека, а следовательно, о самом глубоком предмете этой работы» (French 1972/2002: 76-7). Он уточняет, что «магическое в герметизме нельзя отделить от мистического и религиозного, так как гностик существовал в астро-магической вселенной. Магия позволила человеку стать Эоном» (там же .: 82) и далее полагает, что «Ди писал в устной и тайной алхимической традиции, которая, вероятно, окончательно утеряна» (там же .: 80).

Несмотря на такие ограничения, Бернс и Мур считают возможным восстановить большую часть из планируемой цели и смысла этой работы на основе соответствующих текстов. В этом деле они выделяют два основных устных учения, такие как прецессионную астрономию и тантрический гнозис, а также тему посвящения в тайну (2007: 2). Так, например, они подчеркивают намеки на иерогамию как суть одной из теорем Ди: брак Люцифера/ Гермеса / Меркурий на своей сестре Диане/Венере /Луне был необходим для того, чтобы произошла трансформации (там же)[viii]. Кроме того, они рассматривают еще более серьезные последствия: «мы начинаем видеть ... алхимическую трансформацию Гермеса как субъект Внутренней Мистерии: космологическое раскрытие пространства и времени, индивидуальная трансформация и гнозис, и способность ... помочь в совершенствовании сознания человечества» (там же .: 22).

Другие комментаторы определили математический слой смысла, основанный на «Матезиса» как «своего рода мистического подхода к математике. Числа рассматриваются здесь в качестве основного языка сознания Бога. Поэтому Матезис участвует в понимании уравнений, которые управляли вселенной» (Sumner 2001: 3). В частности, как указал Питер Форшоу, Ди считал Тетраграмматон Каббаллы - четыре священных слога, которые якобы содержат имя Бога - не меньше, чем коррелятом его «Иероглифической Монады» (Foreshaw 2005: 252). В этой схеме, четыре глифы монады рассматриваются как окончательное сокращение до единого духа – сути вещей. Такое окончательное сокращение также рассматривается Ди как воплощение сущности других планет: их глифы могут быть восстановлены из этих ключевых фигур, что соответствует алхимической идее, что металлы могут быть растворены и преобразованы в «высшие металлы» (Burnes and Turner 2007 : 4).

Следует отметить, что для достижения такого кватернера Ди должен был добавить четвертый глиф к тройному символу Меркурия. Здесь мы должны помнить поглощенность Ди неясностью понятий «три – четыре»[ix]. Другое наблюдение состоит в том, что этот четвертый глиф – это астрологический знак Овен, в котором находится точка весеннего равноденствия, и который считается алхимическим теплом, необходимым для трансформации (Burnes and Turner 2007: 4). Ещё одним важным астрологическим значением этого четвертого символа, таким образом, является намек на зарю новой эпохи, характеризующейся «огненным тригоном», который начнётся с соединения Сатурн - Юпитер в Овне.

Вышеуказанные несколько комментариев раскрывают плотный многоуровневый и символический характер этой короткой работы, пропитанной большой ученостью Ди, и, следовательно, насыщенной трудностями и проблемами, с которыми сталкиваются ученые, если они хотят адекватно «расшифровать» её. Для целей настоящей работы достаточно выявить некоторые из тем: классифицированные остатки потерянного универсального языка; ключ к единству космоса; тайна сексуальной трансформации; мировоззрение единства материи-духа; возможность исцеления религиозных расколов; пробуждение духовной цели человечества. Кроме того, и, возможно, самое главное, - мы должны также быть бдительны к появлению этого «оплодотворенного яйца» на культурном ландшафте заре нового астрологического цикла и на пороге радикальных сдвигов мировоззрения, таких как принятие идеи, схожей с герметической, о гелиоцентрической вселенной.

* * *

Также заманчиво предположить, что это же «оплодотворенное яйцо» исходящее из внутреннего мира Ди, имеет отношение к Элизавете, королеве-девственнице с божественным прикосновением. Ди, конечно же, не терял время на открытие ей своих «священных тайн». В это время экономическая слабость и политическая инерция Англии, возможно, призывала к продуктивной магии. Действительно, несколько лет спустя кажущееся чудо имело место, как, возможно, еще одно «оплодотворенное яйцо» - неожиданное появление в 1572 году «новой звезды» в созвездии Кассиопеи, богини неба, расположенной в центре Млечного Пути. Ди вполне мог интерпретировать такую примету как предсказание вознесения Элизаветы, побуждающее его к продуктивной конкуренции в политике экспансии, в надежде на превращение Британии из воплощения нищеты базовой материи в богатство философского камня, при помощи такой его магической техники как «Адамов язык», способного изменять духовные и материальные реальности.

Появление новой звезды именно в этом месте допускает также астроалхимические интерпретации. Алхимически вещество ртуть легко распадается на множество серебристых глобул, ассоциирующихся с Девственным молоком. Это земное «внизу» имеет звездный коррелят с «вверху» в виде груди созвездия Кассиопеи, похожего на букву М и находящегося в верхней части небесного купола, который «изливает» Млечный Путь. В свете этого можно понять, почему Ди мог ассоциировать появление «новой звезды» в Кассиопее с соответствующей алхимической трансмутацией создания философского камня из «металлического семени», полученного из базового вещества ртути. Ди писал: «Я предполагаю, что ... звезда в Кассиопее ... предсказывает открытие некоего великого сокровища философского камня» (Dee, cited in Woolley 2002: 164). В сущности, для Ди это было неожиданной и ранней геральдической приметой начала новой астрологической Эпохи[x].

Мы также должны помнить, что такие небесные приметы и «оплодотворенные яйца» были связаны с ангельской миссией записи, через сеанс, «потерянной книги Еноха», которая позволила бы человечеству снова напрямую общаться с Богом. Ангелов, как посредников, таким образом, можно также представлять как многоликого Гермеса Трисмегиста в его роли учителя человечества навыкам, таким как письмо. Действительно, Еноха связывали с Гермесом Трисмегистом в ряде магических традиций (Burns and Moore 2010: 8).

* * *

Подводя итог: жизнь Ди охватывала период в истории, характеризующийся крутым культурным переворотом. В таком контексте мы видим Ди борющимся за восстановлении духовной цели человечества в нестройных условиях социальной, религиозной, политической и научной атмосферы. А также в значительно расширившейся и все более разочаровывающей вселенной. Вулли ухватил сущность того времени:

Коллекция книг и научных инструментов [Ди], его контакты с наиболее влиятельными в Европе монархами и судами, его философские, географические, политические и мистические произведения, его тюремное заключение, его религиозная борьба, его причастность к шифрам и шпионам - все это означало, что он мог видеть, как никто другой, а возможно, и лучше, что весь мир был в состоянии трансформации, и ангелы прекрасно это понимали.

(Woolley 2002: 327)

В общих чертах, биографию и этапы жизни Ди также можно рассматривать, в ряде отношений, как живое воплощение (алхимический притча) феномена для пристального изучения - алхимического Меркурия - фигуры, проявляющей, бесспорно, неуловимый концептуальный контур.

Вулли (2002: 329) комментирует далее: «с наступлением современной, механистической эпохи его работа помогла понять: единство станет необратимым, и магия будет забыта навсегда». Можно было бы сказать, что западная культура была на пути ко всё большей механизации, духовному отчуждению и разделению; феномен двадцатого века, который социолог Макс Вебер описал как «разочарование в мире». Это характерно для большей части Zeitgeist (нем.- «дух времени»), в котором жил Юнг.

Ди и Юнг

Сходства между жизнью Ди и Юнг включают в себя христианско-языческую неоднозначность, общение с «духами», создание драгоценной книги, увлеченность с апокалипсисом, вера в переход астрологических эпох и интерес к единому духовно-материальному мировоззрению. Более конкретным примером будет интерес Юнга к глифу монады, который я сейчас кратко поясню.

В рукописных заметок Юнга о розенкрейцерской Химической свадьбе мы видим образ монады Ди[xi]. Мы также знаем, что розенкрейцерская Химическая свадьба была частью изначального вдохновения его важного Mysterium Coniunctionis (Юнг 1955/1956: ХIII). Кроме того, на основании письма к физику Паули, мы также знаем, что Юнг читал «Иероглифическую монаду», хотя жаловался, что она была «просто невыносимой» (Jung 1973-75: 23).

Другой пример этого образа находится на Боллингенском камне Юнга. Здесь мы не уверены, перенес ли он в камень только глиф Меркурия, или расширенную форму монады Ди. Если мы включаем конец платья фигуры, то можно различить монаду (рис 3.3). Она появляется в центре глифа остальных видимых светил, расположенных парами (Солнце-Луна, Марс-Венера, Юпитер-Сатурн). Если бы Ди создал такое изображение, то он несомненно призывом привлёк бы планетарные силы в знак талисманической магии, возможно, как hieros gamos неба и земли. Конечно, мы никогда не узнаем, разделял ли Юнг такое намерение. Интересно отметить, что, хотя он появляется в центре того, что мы могли бы рассматривать как его философский камень, он был вписан во время его работы над Mysterium Coniunctionis. Как предположение, камень, таким образом, заманчиво рассматривать как ключевой символ, воплощающий «загадку» его жизненного мифа.

Юнг также общался с «духами», хотя без помощи медиума. Такая встреча красочно изображается в его «Красной книге». Тем не менее, его отношение к этим образам, хотя и характеризуются как нуминозное, также и критическое. А у Ди, наоборот, это был преимущественно односторонний приём «божественного знания» и вызовы с магическими, целительными или экстрасенсорными целями.

 

Рис. 3.3. Камень Юнга в Боллингеме 

Главным намерением Ди в его действах было спасти «потерянную книгу Еноха» и восстановить ангельский алфавит, тем самым восстановить причастие человечества к божественному. Схожим образом «Красная книга» включает в себя мистерию, в которой достигается тождество с божественным образом, как, например, в финальной сцене Liber Primus.

Она также включает в себя уникальные глифы и необычные буквы в ряде изображений, как и намеки на «святое писание» (see Shamdasani’s footnote 155, in Jung: 291-2). Однако, этот специфический мотив в Красной книге скорее, второстепенный, чем главный.

Кроме того, можно рассматривать ангелов Ди, меняющих форму, с точки зрения феноменологии Юнга о бессознательном, как разработку его уже зрелого мышления[xii]. Каждый из этих образов, возможно, будет представлять собой различные стадии и переживания процесса индивидуации. В более широком смысле, мы могли бы выделить изображение Меркурия Юнгом как олицетворение бессознательного, которое принимает разные формы в рамках ряда образов и форм, в том числе сбивающих с толку и озорных, в роли Меркурия как психопомпа и principium individuationis.

В этом контексте «духи»Юнга – это не духи Ди, они были нужны не только, чтобы восстановить общение с божественным, но также были неотъемлемой частью создания теоретической основы. Вот, например, мы можем думать о сходстве между «состояниями одержимости», во время которого Ди №записывал» свою «Иероглифическую монаду» (в возрасте 37 лет), и те, во время которых Юнг «записывал» свои «Семь наставления мёртвым» (в возрасте 41 года)[xiii]. Точно так же, увлечение физика Паули образами воображения, казалось бы помогли в его поисках формулировки модели большой картины Вселенной (см главу 9).

* * *

И Ди, и Юнг были также вовлечены в радикальный сдвиг научного мировоззрения. Революция Коперника, назревавшая в жизни Ди, по влиянию совпадала с теорией относительности и квантовой физикой в жизни Юнга[xiv]. Интересно, что переход к гелиоцентрическому мировоззрению во время жизни Ди подкреплял древние герметические взгляды. Аналогично, пространственно-временная модель Эйнштейна и решение загадок взаимовлияния психики и материи в модели Юнга-Паули резонируют с единой и живой вселенной Герметизма. В частности, утонченное изображение Меркурия Юнгом в полной мере отражает такое повторное очарование, как и движение к повторному утверждению мировой души, что резко контрастирует с господствующим в XX веке научным мнением о сугубо мертвой «механической вселенной».

Помимо таких сдвигов научной парадигмы, их жизни также характеризовалась далеко идущей религиозной и политической нестабильностью. Действительно, в 1942 году Юнг сравнил середину двадцатого века с бурным шестнадцатым столетием. По его словам, это было время, когда «буревестник покинул духовное судно» (1943/1948: 203). Учитывая такие апокалиптические изменения, неудивительно, что оба мужчины ссылались на понятие астрологической эры как метафизическое прорицание, в котором перерождение следует за апокалипсисом. Однако, в отличие от астрономических эпох Ди, основанных на циклах Юпитера - Сатурна, теоретические предположения Юнга были получены из прецессионной астрологии.

В рамках этой модели жизнь Ди совпала с прецессионным равноденствием, приближающимся ко второй (горизонтальной) рыбе эпохи Рыб. Это было время, которое Юнг определял как время «горизонтальных ценностей» как открытия, появление Антихриста и увлечение материей, по сравнению с первой «вертикальной рыбой» как Христом, характеризующейся «высшими и духовными» ценностями (1951a: 94 -5). Юнг далее отметил, что двадцатый век совпал с прецессионным равноденствием, достигающим головы второй рыбы и пересекающимся с началом первых вод от сосуда Водолея, то есть кульминацией антихриста в фигуре, такой как Гитлер. Однако это также начало новой и обнадеживающей эпохи (там же: 102, см. Главу 6 и часть III).

* * *

В обзоре: при рассмотрении жизни Ди и Юнга мы, несомненно, являемся свидетелями широкого архетипического резонанса в их жизнях, которые группируются вокруг меркуриальных тем. В случае Ди мы наблюдаем понятие ренессансного мага как богочеловека, ссылающегося на магию, теургию, талисманы, астрологию и алхимию в благочестивой герметической задаче - направить человечество в трудном переходе и на следующий этап духовной эволюции. В следующих главах я буду строить жизнемиф для Юнга, уже знающего о подобном шаблоне «герметицизма».



[i] Николай Гудрич-Кларк пишет, что «репутация Ди как ключевой интеллектуальной фигуры его эпохи была восстановлена» (предисловие к «Suster» 2003: 5). Вспомним также, например, выступление Лондонской оперы о Ди в 2012 году.

[ii] Королева Елизавета, по-видимому, проявляла большую терпимость к религиозным различиям, таким как протестантизм и католицизм, по сравнению с ее предшественницей (Woolley 2002: 49).

[iii] Как шпион Элизабет он использовал каббалистический символ 007, позже популяризированный в шпионском триллере (см. Campion 2009: 121).

[iv] Он назвал своего первого сына Артур. Он также полагал, что имел общее уэльское происхождение с Елизаветой, и что он произошел от валлийского принца Родерика Великого (Suster 2003: 17).

[v] Френч указывает на то, что «захватывающее возрождение интереса к Артуру появилось в конце 1570-х и начале 1580-х годов, в то же время Ди непреклонно продвигал свои империалистические схемы, основанные на завоеваниях Артура» (French 1972/2002: 198).

[vi] По словам Фелл-Смита, поддержка Ди князя Ласки имела политическое намерение: «мечты Ласки статусе короля Польши, распределение богатства и благосклонности его двум помощникам» (Fell-Smith 1909: 81).

[vii] Символика ртути занимает центральное место в этой работе. Фронтиспис помещает глиф между двух столпов - четкая аллюзия на Близнецов, астрологического правителя ртути. На последней странице изображена девственница (Дева), другая астрологическая правительница ртути.

[viii] В этом контексте представляет интерес тот факт, что Ди ввел Меркурий в сочетании с глифами Венеры в своем дневнике в те дни, когда имел сексуальные контакты со своей женой (Woolley 2002: 283).

[ix] Ди принял равносторонний треугольник (тройку) в качестве своего личного знака отличия, основанного на форме буквы D. Буква D также является четвертой буквой греческого, римского и еврейского алфавитов (Woolley 2002: 249, 322).

[x] Во всяком случае, для него этот небесное появление «вверху» искажается в появлении буквального золота «внизу», проявляющегося в последующем открытии золотого рудника (см. Woolley 2002: 164).

[xi] Монада появляется на свадебном приглашении на розенкрейцеровскую Химическую свадьбу.

[xii] Ознакомьтесь с резюме Эдингера: «В случае с символикой духа Меркурия мы имеем дело с автономной психикой во всех ее проявлениях» (Edinger 1995: 299).

[xiii] В письме от 1960 года Юнг описал «Семь наставлений мертвым» как «поэтический парафраз психологии бессознательного» (Юнг 1973-75: 571).

[xiv] Эйнштейн был гостем за ужинами у Юнгов. У Паули и Юнга была давняя дружба (см. Главу 9).

 

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики