Воскресенье, 08 мая 2011 00:32

Стенфорд Дроб Каббалистическое видение – Юнг и каббалистический мистицизм Предисловие

Стенфорд Дроб

Каббалистическое видение – Юнг и каббалистический мистицизм

 

Предисловие

Исследование и последующее написание этой книги далось мне нелегко и повлекло за собой много мучений и переоценку ценностей, не только касательно того, что должно быть сказано, но и как это должно быть сказано и должно ли быть сказано вообще. С одной стороны, я склонен верить, что юнгианская психология предоставила нам весьма существенный вклад в разгадку человеческой души. Кроме того я убежден, что ориентация Юнга на миф, мистицизм и религию весьма значима для любой современной интерпретации каббалы. С другой стороны, в ходе научных изысканий для этой книги, я стал весьма осведомлен, даже в большей мере, чем, возможно, сам предпочел бы, о спорном отношении Юнга и к евреям и к иудаизму в целом, и об этической и социальной опасности определенных аспектов его мысли. Идеи Юнга, на первый взгляд, отражают симпатию к антисемитизму и другим формам иррационального предубеждения. Вопросы, которые я был вынужден задать в дальнейшем, омрачили мое понимание и веру в то, что некоторые из доктрин Юнга чрезвычайно близки каббале, и что те же самые идеи, которые он в некоторой мере разделяет с еврейским мистицизмом, заставили его заблуждаться относительно угрозы национал-социализма перед началом Второй мировой войны.

Изначальная цель этой работы состояла в том, чтобы подробно остановиться на пересечении Каббалы с юнгианской психологией, о чем я писал в нескольких предшествующих публикациях; чтобы обеспечить новые доказательства моего тезиса о том, что Юнг, вовлекая духовное ядро алхимии, всяческим образом заново открывал и давал иное толкование каббале; и показать, что юнгианская психология, тем самым, чрезвычайно совместима с современным пониманием каббалистических мифов, символов и идей. Однако, когда я возобновил свою работу над этим, становилось все более и более очевидно, что простое сближение Юнга и каббалы было невозможно, и что одно не могло остаться неизменным после встречи с другим. В конечном счете, появилась вторая цель, которая вовлекала критический анализ, переоценку, и в некоторых случаях переформулировку некоторых ключевых юнгианских и каббалистических понятий, имеющих потенциал для отрицательных последствий. Во время написания этой книги я стал намного более благодарен древнему раввинскому изречению, что среди тех, кто входит в "сад" (мистический) очень немногие пребывают в состоянии духовной, нравственной и психологической целостности. В ходе этой работы я обдумывал вопрос о том, может ли Карл Юнг (а в более широком смысле и вся юнгианская психология) быть ценным проводником в наших собственных духовных/психологических поисках. В то время как в конце я с определенными оговорками отвечаю на этот вопрос утвердительно, я пришел к признанию, что путь в сад, как юнгианский, так и каббалистический, должен неизбежно вести нас через теневой мир "Другой Стороны", чтобы иметь возможность понять его. Я нашел эту сторону в отношении Юнга к иудаизму, расизму, Гитлеру и нацистской партии, к чему рано или поздно обязано придти любое серьезное исследование Юнга и каббалы.

Таким образом, в то время как эта книга уделяет особое внимание анализу юнгианской психологии и еврейского мистицизма, она также включает исследование отношения Юнга к евреям и иудаизму. Она рассматривает и очень резкие и весьма одобрительные слова и действия Юнга относительно еврейского народа и религии, и ведет подробное рассуждение о том, действительно ли и каким именно путем Юнг дал компенсацию некоторым из своих ранних предубеждений. Хотя это и не биографическое исследование perse, я чувствовал себя вынужденным обсудить некоторые из личных, психологических, социальных, и теоретических факторов, которые привели Юнга к некоторому сомнительному отношению и заявлениям, в то время как он развивал психологию, которая по его собственной более поздней оценке в полной мере предвиделась еврейскими мистиками.

Я понимаю, что, открыто обсуждая "антисемитский" материал рискую потерей многих читателей, и евреев и не евреев, которые, будучи незнакомыми с полным собранием работ Юнга и его идеями, увидят его в самом отрицательном свете, и оградят свой разум от идей, которые я представляю и аргументов, которые я привожу о значении мысли Юнга для нашего понимания каббалы. Я также понимаю, что много других читателей сочтут мое исследование личной позиции Юнга в значительной мере или даже и вовсе не имеющим отношения к его учению и применимости оного в широкой области религиозных символов и опыта. Я могу лишь ответить, что долго и мучительно бился над тем, должен ли "биографический" материал быть изучен и включен в работу подобного рода и как это нужно сделать. В конечном счете, я решил:

(1) если юнгианская психология может соотноситься с исследованием Каббалы, то эта психология должна быть достаточно сильна, чтобы пройти испытание своей самой слабой связи;

(2) нельзя понять каббалистические воззрения Юнга и все его отношения к Каббале и алхимии, не беря в расчет его отношения к Фрейду, иудаизму и национал-социализму; и

(3) опасный путь, с которым заигрывал Юнг, весьма свойственен самому мировоззрению, которое юнгианская психология делит с традиционной каббалой, и, таким образом, любое определение отношения Юнга к Каббале без исследования Тени, или "другой стороны" было бы вопиюще неполным. Я надеюсь, что читатель будет толерантен ко мне и преодолеет моральные и духовные сомнения в этой работе в надежде на достижение отчасти психологического и, возможно, духовного понимания. Как говорит Зоар: "Нет никакого света за исключением того, что идет от тьмы... и никакой истинной благодати кроме той, что проистекает из зла".

Я хотел бы благодарить Стентона Марлана, Майкла Сокала, и Эри Майденбаум за содействие в редактуре различных глав этой книги, нескоторые из которых появились в несколько измененной форме в журналах или книгах, в которых каждый из них выступил редактором. Я также хотел бы благодарить Нэнси Кейтер, издателя SpringJournalBooks, за ее веру и терпение к этой работе, и Силвию Руд за ее осторожную редактуру моей рукописи.

Введение

Суждение о том, что один из великих умов психологии двадцатого века, К. Г. Юнг, может быть признан мыслителем еврейского мистицизма, идеи которого не только отражают каббалистические источники, но и могут фактически вдохнуть в них новую жизнь, - это спорная идея, которая, вероятно, будет скептически воспринята последователями как Юнга, так и каббалы. В то же самое время трудно не признать очевидный факт, что Юнг, особенно в свои поздние годы, последовательно уходил от каббалы. Его ссылки к иудаизму немногочисленны, по сравнению с христианством, гностицизмом и алхимией. Более того, интерес Юнга к каббале в целом признан лишь как один из примеров его общей заинтересованности в мировых религиях (включая даосизм, буддизм и индуизм), каждую из которых он понимал как "данные" для своей гипотезы об архетипах коллективного бессознательного. Учитывая склонность Юнга к христианской теологии, и его раннее двойственное и время от времени уничижительное представление об иудаизме, было бы трудной задачей оспорить эти доводы. В этой книге я буду утверждать, что отношение Юнга к еврейскому мистицизму сыграло важную роль в развитии аналитической психологии, роль, которую он сам, возможно, изначально стремился свести к минимуму, и которую он, в конечном счете, охватил в полной мере. Моей задачей в этой работе будет преодолеть каждое из этих потенциальных предубеждений.

Понять глубинную связь Юнга с еврейским мистицизмом можно не заходя далеко, - заглянув в его автобиографию, где приведена серия видений, которые Юнг испытал после своего сердечного приступа в 1944. В «Воспоминаниях, Сновидениях, Размышлениях» он пишет, что "ничего подобного я не испытывал ни до, ни после.". Эти видения, появившиеся, когда, согласно мнению Юнга, он "находился на грани смерти", вовлекают в себя именно еврейскую, и более того, каббалистическую тематику:

Все окружающее казалось мне зачарованным. Именно в это время сиделка готовила для меня какую-то еду, потому что только в эти минуты я мог есть и ел с аппетитом. Поначалу она казалась мне старой еврейкой — много старше, чем была на самом деле, и что она готовит мне ритуальные кошерные блюда, что голова ее повязана голубым платком. Сам же я находился — так мне чудилось — в Пардес-Римоним, в гранатовом саду, где происходила свадьба Тифарет и Малкут. Еще я представлял себя Раби Шимоном бен Иохаи, чей мистический брак праздновали сейчас. Это выглядело именно так, как изображали каббалисты. Невозможно передать, как это было удивительно. Я только твердил себе: «Это гранатовый сад! И здесь, сейчас празднуют соединение Малкут и Тифарет!» Какова была моя роль, я точно не знаю, но я испытывал чувство, будто я сам и есть это празднество, и замирал от блаженства.

Видение продолжается тем, что Юнг описывает как "заклание пасхального агнца" в Иерусалиме посреди ангелов и света. "Я сам", говорит он нам, "был Agnus Dei". Видение заканчивается в античном амфитеатре, который великолепно смотрелся в зеленом пейзаже:

На помост выходили танцовщики и танцовщицы и на убранном цветами ложе представляли священный брак Зевса и Геры, так как это описано в «Илиаде».

В результате этого опыта, Юнг стал понимать эту жизнь всего лишь как "фрагмент бытия" и признал, что время, как оно обычно воспринимается, является иллюзией, и на самом деле оно представляет собой прошлое, настоящее и будущее, слитое воедино. Не остается сомнений, что Юнг относился к этому серьезно, согласно его словам, видения и опыт были совершенно реальны; в них не было ничего субъективного.

Эта книга представляет собой продолжительное размышление о каббалистических воззрениях Юнга с разных сторон. Интерпретация этих взглядов требует, чтобы мы не только удалялись в детали каббалистической теософии и юнгианской психологии, но также и в вопрос личных отношений Юнга к иудаизму и тому, что он назвал "иудейской психологией".

ЮНГ И ИУДАИЗМ

Хотя я изначально полагал, что противоречие личной и профессиональной позиции Юнга относительно евреев и нацистов находилось вне области этой книги, теперь я убежден, что полное исследование отношений Юнга к этим проблемам – это необходимость юнгианского исследования еврейского мистицизма. Это так не только потому, что предполагаемый ранний антисемитизм Юнга служил препятствием подобным исследованиям, - основная и безотлагательная причина состоит в том, что само торжество иррациональных и эмоциональных аспектов психэ и открытость его темной стороне, которое сближает идеи Юнга с определенными каббалистическими тенденциями, возможно, фактически способствовало отрицательному отношению Юнга к ортодоксальному иудаизму и его ранней высокой оценке духовного потенциала нацистской партии. Поэтому отношение Юнга к иудаизму будет главной проблемой второй половины этой книги, где я буду рассматривать литературные и исторические хроники, и утверждать, что они составляют представление о том, что Юнг достиг компенсации и преобразования своего отношения к евреям и иудаизму во время и после Второй Мировой войны.

Юнгианское сообщество в последние годы сосредоточилось на рассмотрении "Еврейском вопросе" Юнга до, во время, и после нацистской эры. "Тени минувшего", - конференция, проведенная в Нью-Йорке весной 1989, очень расширила диалог и "переоценку ценностей" в области этой проблемы. В то время, как сейчас очень много написано на предмет личного отношения Юнга к евреям, все еще отсутствует глубокое и длительное размышление о параллелях идей Юнга и иудаизма, в особенности взаимоотношениях между юнгианской психологией и еврейским мистицизмом. Эта работа исходит из оценки еврейского мистицизма с точки зрения юнгианской психологии, и представляет собой продолжение и подробное рассмотрение размышлений на эту тему, которые я начал в своих более ранних статьях и книгах.

 

ЦЕЛЬ КНИГИ

В этой книге я преследую тройственную цель.

Во-первых, посредством тщательного анализа работ Юнга и их источников, я исследую влияние, которое каббалистические идеи оказали в развитии юнгианской психологии. Я продемонстрирую пример извлечения психологического и духовного "золота", которое было сокрыто в алхимических текстах и методах. Юнг во многом отношении воссоздавал каббалу, которая была духовной основой алхимии, и в процессе предоставляла собой структуру, с помощью которой можно понять глубинный и трансформационный опыт, которые он получил несколькими годами ранее, и который завершился его Красной Книгой и связанными с ней работами.

Во-вторых, посредством архетипического анализа каббалистических символов, я исследую глубинные психологические открытия, которые сделаны с помощью юнгианского подхода к еврейскому мистицизму. Также я надеюсь, что эта работа будет вкладом в исследования юнгианской психологии и каббалы. Наконец, я критически рассматриваю представление о природе психэ, некоторые стороны которой Юнг разделяет с каббалистами, что, возможно, в первую очередь привлекало Юнга в каббале. При этом я подниму определенные вопросы ценности исконной каббалы, как она часто понимается, и сделаю некоторые предварительные шаги к "Новой Каббале", возможно, более уравновешенной в своем подходе к рациональным и иррациональным аспектам теологии и человеческого психэ.

Юнг дал каббале такую же новую интерпретацию, которую он дал гностицизму и алхимии, двум духовным дисциплинам, которым он уделил наиболее длительное внимание. В течение большей части своей научной карьеры Юнг понимал гностические и алхимические символы и методы главным образом как проекции бессознательных психологических процессов. Где гностики видели бесконечную божественную Плерому, Юнг видел бесконечное пространство человека и коллективного бессознательного. Где алхимики видели процесс слияния основных компонентов сплава в золото, Юнг видел символическое слияние с Самостью. Подход Юнга к каббале был схожим, но менее систематическим, и его представления о еврейском мистицизме иногда складываются из его параллельных рассуждений на тему гностицизма и алхимии. Далее, как станет очевидным в последних главах этой работы, идеи Юнга о значении мистических символов и опыта изменились позднее в его жизни, что, возможно, в значительной мере ускорили его каббалистические видения 1944.

В этой книге я рассмотрю множество каббалстических символов и идей, которые имели значение для Юнга, и некоторые другие, которые являются существенными с точки зрения Юнга. Среди этих символов и понятий Эйн Соф (Бог Бога), Цимцум (Божественное Сжатие), Адам Кадмон (Исконный Человек), Сфирот (божественные числа), Швират ха-келим (Разбивание сосудов), Клиппот (Кора или скорлупа), разделение/слияние Короля и Королевы, Тиккун ха-Олам (Восстановление Мира), и Парцуфим (Божественные "Лики" или "Облики"). В то время как я попробую здесь объяснять значение каждого из этих каббалистических символов и с традиционной и юнгианской точек зрения, заинтересованные в более подробном значении могут обратиться к моим более ранним книгам, Символы Кабалы и Каббалистические метафоры.

В своих более поздних работах и письмах Юнг признал свое родство с еврейской мистической традицией. Все же сколь бы не велика была признанная близость Юнга к каббале, его непризнанные отношения с ней были еще более глубокими. На каждую отсылку к каббале в работах Юнга приходится несколько отсылок к гностицизму, и возможно десятки к алхимии — в этой книге я даю подробное обоснование того, что интерпретации, которые Юнг давал гностицизму и изначальные алхимические тексты, к которым обращается Юнг, были глубоко каббалистическими. Mysterium Coniunctionis и другие более поздние работы Юнга можно в современном понимании назвать каббалистическими. Юнга часто называют гностиком, но я приведу причины, по которым Юнг скорее каббалист, чем гностик, и он является "алхимиком" ровно настолько, насколько алхимики заимствовали и полагались на идеи каббалы.

В этой работе я буду утверждать, что Юнг понимал гностицизм как источник преобразования радикальной антикосмической, антииндивидуалистичесой доктрины в основу миропонимания для самостоятельной психологии, которая необыкновенно близка к психологии каббалы и, в особенности, хасидизму. И в самом деле, в свои поздние годы сам Юнг пришел к выводу что "хасидский Раввин Бер из Межерича..предвидел всю мою психологию еще в восемнадцатом столетии". Далее, я продемонстрирую, что Юнг давал интерпретации алхимии с целью извлечь ее духовное каббалистическое и психологическое ядро. Если бы Юнг был достаточно знаком с каббалистами (и хасидами), его задача, возможно, была намного легче, поскольку их писания обеспечивают более богатые и более в психологически ориентированные образы и символы, чем "потусторонние" теории гностиков или радикально материалистичные алхимические практики. Действительно, в некоторых случаях, гностики, алхимики и каббалисты применяют те же самые символы и образы (например, "искры", "Исконный Человек"), но в каждом случае именно каббалистический подход к этим символам является наиболее близкимсамому Юнгу. Коротко говоря, обеспечивая "мирскую" интерпретацию гностицизма и духовно-психологическую интерпретацию алхимии, Юнг достиг представления, которое было по сути и по духу каббалистическим. Чтобы использовать алхимическую метафору, Юнг, в его интерпретации алхимии, преуспел в получении каббалистического золота, которое было сокрыто в алхимических текстах и методах.

 

ПЛАН КНИГИ

Глава 1 дает краткий обзор каббалистических символов и идей с определенным вниманием к теософии Исаака Лурии, которая имеет особое сходство с юнгианской психологией. Кратко обсуждаются отношения между каббалой Лурии и (Фрейдистским) психоанализом. Юнгианская интерпретация гностицизма показана как модель, при помощи которой он позже постигает алхимию и каббалу. Исследуются отношения гностицизма и каббалы, и рассматриваются родственное отношение Юнга к каббалистическим источникам.

Глава 2 исследует взаимоотношения каббалы и алхимии. Влияние каббалы на алхимию в некоторых деталях рассматривается как фон для утверждения, что Юнг, извлекая духовное и психологическое ядро алхимии, в действительности, воссоздавал каббалистический взгляд на человечество.

Главы 3 - 8 исследуют множество каббалистических символов и идей, которые оказали значительное влияние на взгляды Юнга. "Свадебный" и взаимно объединяющий каббалистический символизм (глава 3) и его концепция взаимозависимости противоположностей (глава 4) отмечена как столь же основополагающая для понимания Юнгом человеческого психэ как coincidentia oppositorum мужского и женского, добра и зла, и т.д.

Глава 5 - сравнительное исследование каббалистического символизма "Другой Стороны" и юнговской "Тени".

Глава 6 рассматривает символы Адама Кадмона и Сефирот, которые Юнг понимал как важные символы Самости.

Глава 7 сосредотачивает внимания на лурианском символизме Разбивания срсудов (Швират ха-келим), и их восстановления (Тиккун). Эти символы воплощают диалектическое противостояние расщепления и сжатия, хаоса и порядка, котороя для Юнга, является динамической основой человеческого психэ.

Глава 8 рассматривает "scintillae" или "искры", образ, используемый каббалистами и гностиками, который Юнг интерпретирует как символы коллективного бессознательного.

Глава 9 требует немного больших объяснений. Юнг может в некоторой степени быть понят как современный каббалист, тем не менее обеспечивший основу для радикальной психологической интерпретации каббалистических символов и идей. Такая психологическая интерпретация была совсем чужда и самим каббалистам, который, основываясь на принципе взаимосвязи макрокосма и микрокосма, считали, что их описание космических событий было столь же глубоким описанием происходящего в человеческой душе. Именно подобная интерпретация каббалы обеспечила главный мотив доктрин хасидизма. Однако, Юнг психологизировал этот процесс лучше, нежели каббалисты или хасиды, живущие в допсихоаналитическую эру, возможно, когда-либо надеялись сделать сами.

В главе 9 я следую примеру Юнга и в психологической интерпретации определенных каббалистических символов и текстов, которые не рассматривал сам Юнг. В действительности, цель этой главы (и этой книги) состоит в том, чтобы применить метод Юнга к основным метафорам лурианской каббалы, - задача, которую Юнг даже не пытался ставить как самостоятельную.

Глава 10 подробно рассматривает проблему отношений Юнга к иудаизму и его спорную позицию в отношении национал-социализма. Мое намерение в этой главе не состоит в том, чтобы найти оправдания дляЮнга, а скорее рассмотреть историческую хронологию с целью предоставить читателю возможность лично оценить отношение Юнга к иудаизму и каббале. Эта глава поднимает вопрос отом, предпринял ли Юнг намеренное исключение из его психологии источников еврейского мистицизма, и возможные мотивы, побудившие его к этому. Глава также приводит несколько возможных объяснений очевидно противоречивых высказываний Юнга относительно иудаизма, Гитлера и нацистской партии. В то время как на протяжении всей этой книги я представляю перспективу, с которой юнгианский подход к еврейскому мистицизму может приветствоваться теми, кто не будет глубоко обеспокоен поведением Юнга до, и в меньшей мере после Второй мировой войны, я признаю, что другие могут прийти к другим выводам на этот счет.

Независимо от того, как мы оцениваем личную точку зрения к Юнгу, очевидно, что юнгианская психология многим обязана идеям и символам еврейского мистицизма. Даже если придерживаться твердого (и я уверен, неправильного) убеждения о том, что Юнг был антисемитом, не следует не принимать в серьез его психологию, которая является совместимой, основанной, и, возможно наиболее полно освещающей еврейскую мистическую традицию.

Глава 11 дает подробный анализ "каббалистических видений" Юнга 1944 года. Видения исследуется с точки зрения каббалы и юнгианского подхода к анализу сновидений, проводя параллели между Юнгом и каббалой как основы идеи о том, что сны/видения Юнга выполняли компенсационную и искупительную функцию в связи с его действиями и письмами перед началом Второй мировой войны.

Глава 12 рассматривает вопрос, характеризовать ли Юнга как "гностика" или как "каббалиста", в зависимости от того, насколько Юнг в метафизических и психологических убеждениях разделял эти духовные движения. В течение большей части своей карьеры сам Юнг отрицал любые метафизические стремления, утверждая, что его суждения о Боге" или об "Исконном Человеке", использовались, чтобы на примере опыта осветить аспекты психологии Самости, и что любой поиск внешней "истины" этих архетипических образов был вне область его исследования. Несмотря на это отрицание, Юнг был принят (и раскритикован) богословами, а в его трудах признали важный теологический и метафизический подтекст. Затем, в свои поздние годы Юнг, казалось бы, открыл дверь в науку о Боге, заявив, что кроме всего прочего, существование Бога было для него вопросом знания в противовес вере. После публикации Красной Книги мы теперь видим, что Юнг пришел к этому утверждениюнамного раньше в своей жизни.

С философской точки зрения, Юнга можно представить как последователя традиции, возникшей еще до каббалы и продолженной ранними христианскими мистиками (и достигшей высшего рационального выражения в философии Гегеля), которая видит Абсолют и человека совершенствующимся сквозь череду конфликтов и противоречий в поисках единства или, как говорил Юнг, путем "индивидуации". Одна из целей главы 12 состоит в том, чтобы найти Юнгу место в этой традиции, сопоставить его взгляды с каббалистическими принципами, а так же с представлениями таких мыслителей как Кант, Гегель, и Деррида, в надежде не только на освещение работ Юнга, но и современного положения дел в каббале. Такие проблемы как метафизический статус, психологические и философские противоречия, роль Логоса и мифа в решении подобных противоречий, и природа мифических символов (каждый из которых освещен в работах Юнга) должны обязательно быть рассмотрены, если древняя каббалистическая традиция желает получить новую жизнь в наше время, а не остаться областью изучения историков и филологов.

 

Употреблентерминпсихэ[psyche].

См. Sanford L. Drob, "Jung and the Kabbalah," History of Psychology 2/2 (May 1999): 102-118; Kabbalistic Metaphors: Jewish Mysticism, Ancient Religion and Modern Thought (Northvale, NJ: Jason Aronson, 2000); "Jung's Kabbalistic Visions," Journal of Jungian Theory and Practice 7/1 (2005): 33-54.

Sanford L. Drob, "Towards a Kabbalistic Psychology: C. G. Jung and the Jewish Foundations of Alchemy," Journal ofJungian Theory and Practice 5/2 (2003): 77-100.

По вопросу значения для Юнга теории антисемитизма см.Wolfgang Giegerich's "Response to Sanford Drob," The Journal of Jungian Theory and Practice!71 (2005): 55-68, и "Response to Beebe and Giegerich," тамже., pp. 61-64.

Zohar II: 184a; H. Sperling and M. Simon, The Zohar, 5 vols. (London: Soncino, 1931-1934), 4:125.

К. Г. Юнг, Воспоминания, сновидения, размышления.

Там же.

PardesRimmonim, Гранатовый сад, ссылка на труд по Каббале 16 века, R. MosesCordovero (1522-1570).

К. Г. Юнг, Воспоминания, сновидения, размышления.

Там же

В Воспоминаниях Юнг описывает свой взгляд на окружающий мир после прекращения видений следующим образом: Меня мучительно раздражало все вокруг — грубое, материальное тяжеловесное, повсюду заключенное в тесные рамки. Я не мог понять сути и назначения этих ограничений, но в них присутствовала какая-то гипнотическая сила, заставлявшая верить, что это и есть мир действительный — вот это ничтожество! И хоть в чем-то главном моя вера в мир была восстановлена, мне уже больше не удалось избавиться от ощущения, что эта «жизнь» — лишь некий фрагмент бытия, специально для меня определенный в трехмерной, словно наспех сколоченный ящик, вселенной, - прим. переводчика.

Тамже

См. A. Maidenbaum and S. A. Martin, eds., Lingering Shadows: Jungians, Freudians, and Anti-Semitism (Boston: Shambhala, 1992); F. McLynn, Carl Gustav Jung (New York: St. Martin's Press, 1996); and A. Jaffe, "C. G. Jung's National Socialism," in Aniela Jaffe, From the Life and Work of С G. Jung, trans. R. F. С Hull (New York: Harper, 1971).

См. Maidenbaum and Martin, Lingering Shadows. See also A. Maidenbaum, ed., Jung and the Shadow of Anti-Semitism (Berwick, ME: Nicolas-Hays, 2002).

См. Sanford L. Drob, "Jung and the Kabbalah," History of Psychology 111 (May, 1999): 102-118; Symbols of the Kabbalah (Northvale, NJ: Jason Aronson, 2000); and Kabbalistic Metaphors (Northvale, NJ: Jason Aronson, 2000).

Идея о Новой каббале развита авторами сата www.newkabbalah.com.

Публикация писем Юнга подтверждает, что уже в 1914 он придерживался намного более сложного и детального взгляда на природу мистического символа относительно подразумеваемых объектов теологического дискурса. Например, он предполагает, что прошлая и настоящая болезнь Бога может быть вылечена оценкой Бога как "фантазии", иллюзии, которая столь же "реальна", как и так называемые объекты внешнего мира. Мы увидим, как это представление, которое расценивает определенные "иллюзии" как основу для аспектов действительности, предвосхищается в еврейской мистической традиции

Эйн-соф ("Бесконечное"), название, данное в Каббале трансцендентному Божеству в Его чистой сущности. Это Бог в Себе, вне Его связи с сотворенным миром и недоступный познанию. Так как каждое имя, которым называют Бога, относятся к одной из Его характеристик или атрибутов, посредством которых Он открывается своим творениям или которые они приписывают Ему, не существует имени или определения для обозначения Бога с точки зрения Его собственной сущности. Поэтому, желая быть точными, каббалисты воздерживаются от употребления таких содержащихся в Священном Писании и Устном Законе имен, как Элохим, тетраграмматон, "Святой, да будет Он благословен" и т.д. В них идет речь только о манифестациях Бога, а не о Его внутренней сущности. Выражение Эйн-соф возникло после 1200 года, по-видимому, в кругу Ицхака Слепого и его учеников. Некоторые каббалисты обозначали так также первый продукт эманации, сфиру Кетер, вследствие ее абсолютной сокрытости. Вначале, однако, термин применялся для различения между абсолютом и сфирот, эмалировавшими из него. С определенным артиклем термин стал употребляться лишь после 1300 года. До этого времени он встречается редко (в частности и в Зохаре), но затем получает широкое распространение. (Здесь и далее значения терминов приводятся из Краткого словаря Каббалистических и некоторых каббалистически переосмысленных общерелигиозных терминов под ред. Г.Шолема, добавлены переводчиком.)

Цимцум ("сжатие"), процесс высвобождения некоего пространства в Боге, в пределах которого создается мир. Термин впервые встречается в раннем фрагменте, относящемся к тому же кругу сочинений, что и "Сефер ха-июн". Наиболее полное выражение идея цимцум нашла в лурианской каббале. Своеобразие лурианской интерпретации состоит в том, что первым актом Эйн-соф признаются в ней не откровение и эманация, а, напротив, сокрытие и самоограничение. Если мидрашисты интерпретировали цимцум как сосредоточение Бога в одном месте, то каббалисты предполагают удаление его от некоей точки. До цимцум все Божественные силы были собраны в Божественном бесконечном Я, между ними существовало равновесие и отсутствовало какое бы то ни было разделение. С началом творения корни Суда, до того сокрытые в Эйн-соф, были собраны в одном месте, которое покинула сила Милосердия. Сила Суда осталась в предвечном пространстве, где она перемещалась с остальными потоками света Эйн-соф (см. Решиму). В эту зачаточную смесь из предвечного пространства нисходит буква йод, первая буква тетраграммы, которая содержит ков ха-мидда ("космическую меру"), то есть силу формообразования и организации. Это сила Рахамим ("Милосердие"). Т.о. субъект и объект процесса творения происходят от Бога, однако в процессе цимцум, они дифференцируются. Образуются келим, "сосуды". В представлении Витала в вакуум, образовавшийся в центре Эйн-соф в результате цимцум, эмалируется луч света, который затем продолжает свое движение по кругу и по прямой линии. Прямолинейная структура - это Адам Кадмон ле-хол ха-кдумим, "Предвечный человек, предшествующий всем предвечным человекам". Круг и человек суть два направления, по которым развивается всякая сотворенная вещь. Первичное движение в творении - это восхождение Эйн-соф в глубины Себя и частичное нисхождение в пространство, образованное в результате цимцум. Универсальный процесс осуществляется посредством поступательно-возвратного движения. По мнению Саруга, цимцум не является первым актом творения: ему предшествовал еще более глубинный процесс в самом Эйн-соф, приведший к образованию "предвечной Торы". С 17 века мнения каббалистов по вопросу о том, следует ли понимать цимцум буквально или символически, разделились (Г.Шолем), - прим. переводчика

Адам Кадмон ("Предвечный человек"), первая форма, которую принимает эманация после цимцум. В основе термина лежит интерпретация гностиками Бытия (1:26) в том смысле, что физический Адам был сотворен по образу духовной сущности, также называемой Адамом. В ранней каббале и Зохаре - это высшее существо {Адам элион). Он иногда обозначает всеобщность Божественной эманации в десять сфирот, а иногда одну сфиру (Кетер, Хохма или Тиферет). Впервые термин встречается в трактате "Сод иедиат ха-мециут". Предполагается, что Адам Кадмон - это то духовное существо, которое Иехезкель видел на Престоле (Иехезкель 1: 26). Автор Зохара и "Тиккуней Зохар" противопоставляет Адама Кадмона - как высшее первичное существо первому человеку (Адам ришон). Лурианская школа придает огромное значение этому образу и подчас переосмысливает его. Он символизирует миры света, эмалируемые в предвечное пространство после цимцум, он возвышается над всеми четырьмя мирами. В трудах Витала и других авторов лурианской школы большое значение придается изображению Адама Кадмона и его тайн, в частности описанию световых потоков, исходящих от его рта, лба, носа и т.д. В них кристаллизуется мистический антропоморфизм лурианской каббалы (Г.Шолем), - прим.переводчика.

Сфирот (ед. ч. сфира, "число"), центральная идея каббалы. Термин создан автором "Сефер иецира", определившим его как десять предвечных или идеальных "чисел". В каббалистической литературе использовался в гораздо более широком смысле и означает десять стадий эманации, испускаемой Эйн-соф, образующих область манифестации Бога в его различных атрибутах. Десять сфирот располагаются в следующем порядке: Кетер элион ("Высший венец"), или Кетер ("Венец"); Хохма ("Мудрость"), Бина ("Разум"); Гдула ("Величие") или Хесед ("Милость"); Гвура ("Сила") или Дин ("Суд"); Тиферет ("Благолепие") или Рахамим ("Милосердие") ; Нецах ("Долготерпение"); Ход ("Величие") ; Цаддик ("Праведный") или "Иесод Олам ("Основа мира"); Малхут ("Царство") или Атара ("Диадема"). Каждая сфира указывает на аспект Бога в Его качестве Творца, образуя вместе с тем целый мир Божественного света в цепи бытия. Совокупность десяти сфирот, образующая древо сфирот, понимается как динамическое единство, в котором раскрывается жизнедеятельность Бога. Ритм развертывания сфирот есть также главный ритм творения и проявляется на каждом из его различных уровней. С точки зрения каббагнета, предметом Торы и Талмуда является взаимосвязь между источником эманации и эманацией, между различными сфирот и между сфирот и благочестивыми деяниями человека… Иногда древо сфирот делится пополам с целью выражения сокрытой и проявляющей себя сущности Бога, или на три сокрытых и семь (по числу дней творения) формообразующих сфирот. С 13 века восторжествовал тот взгляд, что в каждой сфире заключается отражение всех других сфирот. В каждой из них имеется шесть аспектов, назначение которых состоит в объяснении того, как она связана с предыдущей и последующей сфирой. Существуют два символических способа объяснить, как каждая сфира излучает свой свет на другую: 1) свет не только нисходит от верхней сфиры к нижней, но и отражается от нижней сфиры на верхнюю; 2) поверхность одной сфиры обращается к другой, и они образуют циннор (канал). Эманация сфирот, процесс в самом Боге. Бог сокрытый и Бог явленный - это один и тот же Бог, рассматриваемый в разных аспктах. Деяния Бога, выходящего за рамки сфирот эманации, привели к появлению сотворенных существ, отделенных пропастью от сфирот. Проблема эманации связывается с проблемой языка. Манифестация силы Эйн-соф на различных этапах эманации, которые суть различные сфирот, есть не что иное, как атрибуты Бога или определения и эпитеты, которыми Его обозначают. Сам этот процесс описывается как своего рода раскрытие различных имен, которыми обозначается Бог в качестве Творца. Служа промежуточными состояниями между первоисточником эманации и всеми сущими вещами, они также представляют собой корни всего сущего в Боге-Творце (Г.Шолем), - прим.переводчика.

Швират ха-келим ("ломка сосудов"), космическая катастрофа, последовавшая после превращения сфирот в Адама Кадмона. От главы Адама хлынули мощные потоки света, низвергавшиеся в самых различных конфигурациях, каждая из которых имеет особое имя. Три верхних сфирот выдержали давление света, но после того, как он хлынул единым потоком в последующие шесть сфирот, отдельные келим начали разбиваться один за другим. Осколкиих рассеялись и упали. Сосуд последней сфиры - Малхут - только треснул. Часть света, заключавшаяся в сосудах, вернулась к своему источнику, а остальной свет низвергся вместе с сосудами, и от их осколков получили свою субстанцию клиппот, темные силы ситра ахра. Осколки служат также источником образования грубой материи. Неодолимое давление света в сосудах побуждает также каждую ступень мира сдвинуться с предназначенного ей места. Весь мировой процесс меняет последовательность и характер своего протекания. Швират келим отождествляется со "смертью предвечных царей" (Зохар: "Идра"). Этот процесс, однако, не хаотичен, но подвластен определенным внутренним законам. Разбившиеся сосуды восстановились посредством тиккун, но их осколки не подверглись восстановлению. Школа Лурии объясняла космическую катастрофу различными причинами: слабостью и распыленностью структуры "мира точек"; тем, что первые эманации целиком распространялись по кругу; тем, что от Адама Кадмона исходили только "ветви точек", тогда как "корни" продолжали оставаться в нем, вследствие чего первые не смогли выдержать давления света; тем, что корни сфиры Дин и клиппот всегда присутствовали в эманации, чем объясняется ненадежность структуры мира. Саруг считал швират келим закономерным этапом в развитии творения и уподоблял "мир точек" полю, засеянному семенами, которые не могут дать плода, пока не лопнут и не сгниют (Г.Шолем), - прим.переводчика.

Клиппа ("кора", скорлупа"), оболочка, в которой содержатся в пленении искры Божественного света, рассеявшегося после швират ха-келим. Темные силы ситра ахра.(Г.Шолем), - прим.переводчика

Тиккун ("исправление"), процесс космического восстановления и воссоединения того, что было приведено в расстройство и разъединение в результате швират келим. Главным средством тиккун служит свет, струящийся со лба Адама Кадмона. Этот свет черпает силу из оставшихся целыми сфирот "мира точек". Они способствуют образованию парцуфим, уравновешенных и устойчивых структур в будущих сферах творения. Имеется пять основных парцуфим. Они занимают место сфирот в качестве манифестаций Адама Кадмона. После образованияими нового Адама Кадмона процесс тиккун я основном завершается, но некоторые заключительные действия предоставляется совершить человеку. В этом состоит конечное назначение творения. Он должен не только преодолеть историческое изгнание еврейского народа, но и мистическое изгнание Шхины, явившееся следствием швират келим. Предмет его деятельности — возвращение мира Асия в его прежнее духовное состояние, полное обособление его от клиппот и восстановление блаженного состояния постоянного общения творения с Богом. Согласно лурианской каббале, тиккун внешних аспектов не входит в задачу человека, сфера его деятельности интроспективна и в иерархическом порядке творения занимает низшее положение. Если человек будет следовать своему призванию, то будут возбуждены маим нукбин и тиккун внешних миров завершится верхним светом, сокрытым в парцуф Аттика и долженствующим обнаружиться только в мессианские времена. Главное средство осуществления тиккун человеком заключается в приобщении его к святости через Тору и молитву. Каждое деяние человека воздействует на внутреннюю структуру миров, и это влияние тем значительнее, чем осознаннее поступает человек.(Г.Шолем) – прим.переводчика.

Парцуфим ("лики"), согласно лурианской доктрине, новые и устойчивые структуры в новых сферах творения, образующихся в процессе тиккун. Это конфигурации или формы, и каждаяиз них содержит образцы иерархий сфирот сих собственными динамическими законами. Они заменяют сфирот в качестве главных манифестаций Адама Кадмона. Имеется пять основных парцуфим: Арих анпин или Аттика каддиша, Аббв и Имма, Зечр анпин и Нукба де-зеир.

См сноску 15.

Интересно, что подобную оценку Юнгу дает также и еврейский философ Мартин Бубер, который, кроме всего прочего, знаком с текстами хасидов. См. Martin Buber, Eclipse of God, trans. M. Friedman et al. (NewYork: Harper & Row, 1952). Также христианский теолог придерживается подобных взглядов о «гностицизме» Юнга, смерти Бога и т.п., см. Thomas J. J. Altizer. See his "Science and Gnosis in Jung's Psychology," Centennial Review 3 (Summer 1959): атакже Robert A. Segal, The Gnostic Jung (Princeton: Princeton University Press, 1992).

фундаменталистское религ. движение, возникшее среди евреев Польши и России в сер. 18 в. и сохранившееся до наших дней; цель движения - истинное поклонение Богу, для чего необходимо духовное пробуждение и восхождение к Нему; в конце этого пути достигается экстатическая радость всецелой самоотдачи Богу, - прим.переводчика.

Дов-Бер из Межирича(Магид из Межирича,1704—1772)— второй лидерхасидского движения. НаследникБаала Шем-Това.Основой теологии Дов Бера является представление о том, что Бог— единственная реальность и что все вещи суть проявления Бога во времени. «Мир до своего сотворения находился в Боге в потенции. Воля Божия вызвала его из состояния отвлеченной возможности в состояние действительного бытия. Но творение не отделилось от Творца. Так как, создав мир, Бог разлил в нем, во всех вещах и явлениях, свою бесконечную силу, то это значит, что Он сам облекся в бесчисленные формы вещей. Как до сотворения мир был в Нем, так теперь Он воплотился в мире. Бог есть не только внешняя причина вещей, но и внутренняя их сущность. Он душа мира» (Дубнов С.М.Возникновение хасидизма. Кн. 11-12.— Восход, 1889. С.41), - прим.переводчика.

ЛУРИЯ Исаак бенСоломон(1534-72) - еврейский мыслитель-мистик, виднейший представитель философии кабалы. Его родители прибыли из Германии, поэтому иногда он упоминался под фамилией Ашкенази ("немец"). В раннем детстве он осиротел и был отправлен в Каир (Египет) к дяде. Там Исаак посвятил себя углубленному изучению Талмуда и каббалистического трактата Зохар. В возрасте 22 лет он отказался от земных благ и прожил в уединении 13 лет, стяжав славу великого мистика. В 1569 Лурия возвратился в Палестину и обосновался в Сафеде, где привлек к себе множество последователей. Самый известный из них - Хаим Виталь, записавший его учение. Приверженцы почитали Лурию как предвестника Мессии и приписывали ему сверхъестественное могущество. Лурия стал основателем новой школы каббалы, в которой важную роль играла доктрина переселения душ, - прим.переводчика.

(лат.) сходство противоположностей, - прим. переводчика.

"An Eightieth Birthday Interview," in C. G. Jung Speaking, ed. W. McGuire and R. F. C. Hull (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1977), pp. 271-272.

 

Пер. Юлия Трусова

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики