Суббота, 07 мая 2016 19:43

Ремо Ротт Возвращение мировой души Глава 3. Четверица К. Г. Юнга, неоплатонизм и Потенциальное бытие Аристотеля.

Ремо Ротт

Возвращение мировой души

Глава 3.

Четверица К. Г. Юнга, неоплатонизм и Потенциальное бытие Аристотеля.

Я предпочитаю «потенциальное бытие» в качестве третьего пути… в толковании бессознательного (а также свойств электрона и атома). Это является приемлемым описанием, данным человеком потенциальным событиям в сознании, и по существу соответствует подлинной символической реальности «вещи в себе».

[Wolfgang Pauli to C. G. Jung, 1953][1]

3.1. Критика Вольфганга Паули недавно созданного института.

Спустя два с небольшим года после основания Института К. Г. Юнга в Цюрихе, Вольфганг Паули разочаровался в его развитии. В письме, датированным 17 августа 1950 года, он писал своему коллеге Абрахаму Пайсу[2]:

«Однако несомненно, что в сферу интересов Юнга входит удивительный сильный психический инцест (как результат полного отсутствия в этой сфере творческих способностей и талантов).»

Спустя два с половиной года Паули был вынужден признать, что Институт непригоден для научной работы, ибо качество исследований не соответствовало его ожиданиям. 16 марта 1953 года в язвительном письме Карлу Альфреду Майеру, своему другу и первому президенту института К. Г. Юнга в Цюрихе, он писал[3]:

«Провинциальная атмосфера Института К. Г. Юнга (в которой, кажется, все полагают себя непризнанными гениями, что и вызывает у всех неприязнь друг к другу) вовсе не является благоприятной для критического взгляда [на научную работу, RFR], потому что для этого [этой задачи], она [атмосфера] не имеет в своём распоряжении объективного мерила.»

Позднее Паули, будучи в должности научного руководителя Института, изложил свою критику в официальном письме к Curatorium, руководству Института, и К. А. Майеру. Майер опубликовал это письмо, написанное в 1956 году и следующее от 1957 года в издании Atom and Archetype[4]. В первом письме Паули пишет[5]:

«В последние годы с глубокой обеспокоенностью я отметил, что в вопросах, связанных с Институтом Юнга и деятельностью его членов, всё в большей и большей степени пренебрегают научным подходом. Итак, как научный руководитель института, я считаю своим долгом привлечь внимание к точке зрения естественных наук и вследствие этого я должен официально запросить у Вас, как у Президента, определённую информацию.»

Затем он продолжает[6]:

«Для меня очевидно, что в дополнение к естественнонаучному аспекту психологии, существует также и гуманистический, но я не считаю, что мой долг защищать этот аспект. В связи с этим я бы хотел обратить внимание на то, что психология всегда считалась одной из гуманистических наук, однако именно сам К. Г. Юнг подчёркивал научную природу своих идей и благодаря его работам была подготовлена почва для интеграции психологии бессознательного и естественных наук. Я глубоко убеждён, что успехи, которые были достигнуты в этой области, администрация Института К. Г. Юнга подвергает серьёзной опасности.»

Далее он продолжает, выступая с критикой[7]:

«…общепринятого рационального уровня психотерапевтической практики. Там, где существует самая большая опасность, что практика может выродиться в совершенно ненаучную конвейерную систему (англ. conveyor-belt system) [нем. Massenbetrieb; RFR], преобладает формально-арифметический принцип (с запутанными финансовыми факторами), использующий доступное время для того, чтобы заниматься решением проблем или «справляться с ними» возможно большего количества пациентов с помощью как можно меньших мыслительных затрат.»

Начиная с самых первых дней существования Института К. Г. Юнга, Паули критически высказывался по поводу отсутствия научных исследований внутри юнгианского сообщества, поэтому мы должны спросить себя: «Каковы могли бы быть наиболее глубокие причины для такого недовольства?» Мы оставим без внимания критику Паули «конвейерной системы» (англ. conveyor-belt system) вместе с её «запутанными финансовыми факторами». Эти недостатки являются общими для всего человечества и, кажется, даже Юнгианская глубинная психология не может справиться с ними должным образом (однако, её высокие этические утверждения говорят о том, что цель жизни заключается в более осознанном её проживании).

В главе 5 мы покажем, что причина для такого развития заключается в самом Юнге, поскольку он разделял неоплатоническую картину мира и таким образом строил теорию о метафизических четверицах, имеющих отношение к Христианскому Царству Небесному. С другой стороны, Вольфганг Паули пытался исправить это неэмпирическое мироощущение с помощью квантовой физической концепции, которая утверждает, что только эмпирическое наблюдение создаёт реальность. Тем не менее, он ещё был не в состоянии ни принять термин биполярности энергии, ни внести свой вклад в описание энергетических процессов в вегетативном теле и в тонкой размерности Вселенной. Мы подойдём к этой сложной задаче во втором томе, где я подробно остановлюсь на теории энергии этого растительного мира, а затем я приведу доказательства этой теории с помощью эмпирически наблюдаемых явлений.

3.2. Четверицы К. Г. Юнга, остающиеся неизменными в Царстве Небесном

Даже прежде чем он написал вышеупомянутые письма К. А. Майеру и в Curatorium Института К. Г. Юнга, Паули не обходился без прямой критики Юнга. 27 мая 1953 года[8] он высказывает своё мнение по поводу сна об Эйнштейне. Этот сон рассказывает о более глубокой реальности, лежащей в основе квантовой физики, которую Паули объединяет с общеизвестным синтезом физики и глубинной психологии. Для него такой синтез необходим, ибо[9]:

«Нельзя отрицать факт того, что [аналитическая психология], подобно внебрачному ребёнку духа, живёт тайной, особенной жизнью за гранью того, что широко известно, как академический мир.»

Незадолго до этого, в феврале 1953 года, он также упрекал Юнга[10]:

«До тех пор, пока четверицы остаются в неизменном виде "в Царстве Небесном" на огромном расстоянии от людей… ни одна рыба не будет поймана, hierosgamos (иерогамия)[11] отсутствует, а психофизическая проблема остаётся нерешённой. [Курсив автора]»

Читатель может посчитать эту цитату слишком таинственной. Поэтому мы должны спросить себя, какое отношение «четверица, остающаяся неизменной в Царстве Небесном» могла бы иметь к hierosgamos или coniunctio (конъюнкции), сексуальному союзу женского и мужского божества, и к известному решению психофизической проблемы.

Для того, чтобы сделать это, мы внимательно рассмотрим три письма Паули от 1953 года, в которых он развивает свои идеи об отношении четверицы Юнга к проблеме единой психофизической реальности, так называемый unus mundus или мир единый. Первое из них, процитированное выше [1526] resp. [58P], от февраля 1953 года было адресовано Юнгу («Быть или не быть»), второе — Маркусу Фирцу в октябре 1953 года [1646] и третье — Марии-Луизе фон Франц в ноябре 1953 года [1672]. Первые два письма я прокомментирую здесь, а третье мы внимательно рассмотрим в разделе 5.1.

К. Г. Юнг был очарован архетипом четверицы. Мы можем увидеть это, например, в его типологии сознания. Он рассматривает четыре различные функции: мышление и её противоположность — чувства (две так называемые рациональные функции) и ощущение вместе с её противоположностью — интуицией (две так называемые иррациональные функции). Важный аспект типологии Юнга состоит в том, что три из этих четырёх функций могут быть более или менее осознанными, но четвертая «совершенно другая» («das ganz Andere»). Она является мостом к бессознательному и не может быть раскрыта. Вследствие этого четвёртая функция остаётся доступной только в архаичном или примитивном состоянии духа. Четвёртая функция беспокоит сознание бессознательным образом, то есть бессознательное использует её для того, чтобы сорваться оговоркой с кончика языка или проявиться забытым именем человека во время беседы с ним — оговорка по Фрейду.

Недостающая четверть проявляется некоторым определённым образом в зависимости от конкретной психологической типологии индивидуума. Думающий тип, например, может раскрыть в себе свои ощущения и интуицию, но никогда свои чувства. По этой причине его четвёртая функция внешне проявляется в негативном, отрицательном смысле, поведение, которое легко продемонстрировать во время научных бесед. Интуитивный тип испытывает невероятные проблемы со своими ощущениями, с его/её пятью чувствами, а, следовательно, также и с его/её телом. Личности с ощущающим типом могут обнаруживать невероятно негативную интуицию относительно их окружения, и так далее[12].

В модели К. Г. Юнга коллективное бессознательное также структурировано способом, объединяющим в себе четыре элемента; очевидно он предпочитал симметрии такого рода. Трёхкратные и, в особенности, пятикратные симметрии выражали собой «беспорядок». Он писал[13]:

«Время от времени попадаются "испорченные" мандалы. Они содержат всевозможные формы, которые отличаются от круга, квадрата или правильного креста, а также те формы, что основаны не на четырёх, но на трёх или пяти. Числа шесть или двенадцать являются чем-то вроде исключения. В основе двенадцати может в равной степени лежать как четвёрка, так и тройка. Двенадцать месяцев и двенадцать знаков Зодиака являются точными символическими кругами, которые используются ежедневно. А шесть подобным образом представляет собой хорошо знакомый символ круга. Тройка говорит о превосходстве мышления и воли (троица), а пятёрка о превосходстве физического человека (материализм).»

Более того, в своём эссе про НЛО, Юнг приводит шестикратную или двойную триадическую мандалу, печать Соломона, к четверице очень странным способом. В нашем контексте интерпретация Юнга чрезвычайно важна, потому что сны Вольфганга Паули наполнены этим двойным триадическим символом. В главе 4 мы увидим, что существует более глубокая причина с чего бы Нобелевскому лауреату быть столь сильно поглощённым опусом Роберта Фладда, в котором двойная триадическая структура играет очень важную роль.

Проблема с пристрастием Юнга к четверице как к символу Самости состоит в том, что мы никогда не знаем, является ли это некоторой разновидностью структуры (3 + 1), как в концепции его типологии, или же он говорит о четырёхкратной симметрии, в которой все члены обладают равным весом. Как мы уже видели в его типологии структура (3 + 1) поддерживает дистанцию между «троицей» сознательных функций и её противоположностью, троицей монистической бессознательной. Но в его модели бессознательного центра, так называемой Самости, он предпочитает четверицу в форме квадрата, который означает, что все члены обладают равным весом. Таким образом, мы уже можем прийти к выводу, что эта двойственность в отношении к проблеме четырёх, показывает некий уровень бессознательного в самом Юнге.

3.3. Бытие, небытие и потенциальное бытие

3.3.1. Assumptio Mariae и «стерильная» материя в Царстве Небесном

Паули сформулировал выражение «четверицы, остающиеся неизменными в Царстве Небесном» в контексте своих размышлений по поводу книги К. Г. Юнга «Ответ Иову», опубликованной в 1952 году. Он прочитал книгу осенью того же года и затем, в феврале 1953 года, написал Юнгу[14] письмо [58P], озаглавленное «Быть или не быть: вот в чём вопрос», самая известная цитата из трагедии Шекспира «Гамлет». Письмо содержало пространный трактат, содержащий критику книги Юнга. В крайне саркастической манере Паули озаглавил его «Betrachtungen eines Ungldubigen iiber Psychologie, Religion und Ihre Antwort auf Hiob» («Размышления Неверующего по поводу Психологии, Религии и Вашего ответа Иову»).

«Ответ Иову» К. Г. Юнга содержит две основные части. В первой части он рассматривает судьбу Иова, во второй — догмат Assumptio Mariae (Успение (взятие на небо) Пресвятой Девы Марии), провозглашённый Папой Пием XII в 1950 году. Критика Паули («Неверующий») сосредоточена на второй части книги Юнга. Паули утверждает, что этот догмат является «контрмерой против дьявола». Далее он продолжает[15]

«Разумеется, в двадцатом столетии я могу только догадываться, что имеет в виду Папа, когда говорит: "Царствие Небесное"… Для меня это выражение приобретает некоторый смысл, если отождествить "Царствие Небесное" здесь с "местом, расположенным выше Небес", нефизическим пространством, в котором, в соответствии с философией Платона, могут быть найдены "Идеи". Вероятно, это всё не лишено смысла, поскольку исторически Христианство позаимствовало множество слов и выражений у Платона и платоников.»

Он продолжает и предполагает, что этот «манёвр» Папы есть «уступка обычаю»,

«который со времён Неоплатонизма рассматривался только как privatio [лишение; RFR] идей и как зло или как Дьявол в христианской терминологии.»

Мы чуть позже вернёмся к так называемой Privatio boni[16] (лат. Лишение блага), Платонической и Неоплатонической концепции, которую переняли отцы церкви.

Далее Паули высказывает сомнение в том,

«является ли эта уступка достаточной, так как новый догмат Девы Марии фактически является весьма "стерильной" сущностью.»

Разумеется, Паули говорит здесь о том факте, что Католическая Дева Мария определена только в той её части, что расположена выше диафрагмы, потому что в Платонической и Неоплатонической философиях и в Христианской теологии принято демонизировать инстинкты, материю и женское начало. Догмат Непорочного Зачатия утверждает, что на Деву Марию не перешёл первородный грех, она безгрешна и её теневая сторона не признаётся. По этой причине, когда она возносится в Царство Небесное, этой её неизвестной стороной пренебрегают.

Если Мария как женское «божество», говоря языком глубинной психологии, выглядит как символ материи, тогда существует ещё одна проблема. Вследствие этого Паули констатирует[17]:

«Материя вознесётся в мир идей не в своей неорганической форме, а только в соединении с душой, "метафизическим" образом женщины.»

Эти утверждения показывают нам, что для Паули догмат Успения Богородицы действует не только как контрмера против Дьявола, но и как Платоническая и Неоплатоническая Идея[18]. Материя в этом догмате является грехом; по этой причине только после того, как материя станет «стерильной» она может быть принята в Empyreum, место над Небесами, как это понимал Платон. В главе четвёртой мы увидим, что эта идея является главным содержанием Неоплатонической алхимии, в отличие от герметической алхимии Роберта Фладда, которая так восхищала Паули. Склонность этого догмата к неоплатонизму и является главной причиной, по которой он так не нравился Паули. В письме [1646] Фирцу, цитату из которого я приведу чуть позже[19], он даже выступает против Успения Богородицы[20].

3.3.2. Конъюнкция (coniunctio) как констеллированный архетип, лежащий в основе Успения

Тем не менее, Нобелевский лауреат убеждён в том, что более глубокая предпосылка Успения состоит в том,

«что все мы, как дети двадцатого столетия, бессознательно находимся под влиянием тех же самых архетипических случаев.»

Согласно Паули, эта привязанность «архетипических случаев» проявляет себя в глубинной психологии Юнга как предчувствие новой hierosgamos (синонимично coniunctio или Химической Свадьбе)[21], в квантовой физике она должна скомпенсировать «односторонность, которая получилась в результате новаторских научных достижений XVII столетия», и в заявлении Папы («который, ради одобрения древнего широко распространённого верования провозгласил новый догмат»).

По этой причине мы можем сделать вывод о том, что Паули отвергает вышеописанный догмат, но убеждён, что за ним скрывается новая важная архетипическая идея, coniunctio (конъюнкция), неверно истолкованная Папой.

Он продолжает[22]:

«Однако, как символ монистического союза материи и духа, assumptio имеет для меня даже более глубокое значение. Любая более-менее глубокая форма реальности, то есть каждая "вещь как таковая", в любом случае представляет для меня символ и только "проявление" конкретно[23]

Далее он пишет:

«Действительно в эмпирическом мире феноменов всегда должно существовать различие между "физическим" и "психическим", и ошибка алхимиков состояла в применении монистического (нейтрального) языка к определённым химическим процессам. Но сейчас эта материя также стала абстрактной невидимой реальностью для современных физиков, для психофизического монизма шансы на успех стали гораздо более благоприятные.»

Эти утверждения содержат в себе квинтэссенцию точки зрения Паули на архетипическую предпосылку нового догмата: сегодня на всех нас оказывает влияние архетипический случай, который показывает нам, что нам нужно внести некоторые поправки в однобокое развитие науки начиная с XVII столетия. Этот констеллирующий архетип является hierosgamos, сексуальным союзом бога и богини, который алхимия также описывает как coniunctio oppositorum, союз противоположностей, и который мы можем, пользуясь современной терминологией, другими словами описать как союз материи и духа на фоне монистической психофизической реальности, которая сама по себе невидима. Согласно Паули, алхимия, но, как мы увидим в дальнейшем, только в её герметической части, уже имела свой нейтральный язык для описания таких понятий как coniunctio, но у неё ничего не вышло, потому что язык этот был применён к конкретному материальному миру.

3.3.3. Coniunctio и разница между процессом индивидуации Юнга и Паули

В приложении к своему письму Паули приводит ссылку на аналогичную идею, касательно этого нового догмата, которую Юнг рассматривает в своём «Ответе Иову». Юнг пишет[24]:

«С тех пор, как Иоанн Богослов (автор Апокалипсиса) впервые почувствовал (возможно бессознательно) противоречие, к которому неминуемо приводит Христианство, человечество стенало под гнётом этого бремени: Бог хотел стать человек и до сих пор хочет этого. Вероятно, поэтому Иоанн переживал в своём видении второе рождение сына от матери Софии, божественное рождение, которое характеризуется coniunctio oppositorum (единство противоположностей) и которое предвосхищает появление на свет filius sapientiae (дитя мудрости), квинтэссенции процесса индивидуации

Согласно Юнгу, процесс индивидуации требует сознательного постижения Самости как центра коллективного бессознательно в жизни конкретного человека, потому что для него Самость есть внутренний образ Бога[25]. Процесс индивидуации является также результатом сознательного наблюдения воплощения Бога в каждой личности. Но как основоположник одного из направлений глубинной психологии описывает в «Ответе Иову»[26], это воплощение не может быть Иисусом Христом, salvator microcosmi, Спаситель всех человеков. Он должен быть тем новым спасителем, salvator macrocosmi, Спасителем макрокосма, вторым Мессией (Вестником) Апокалипсиса[27], которого предвидели алхимики в образе вышеупомянутого filius sapientiae, божественного дитя от coniunctio oppositorum, плода сексуальных отношений их бога и богини.

По этой причине определение структуры этого нового символа Самости является для нас важной задачей. Мы увидим, что для Юнга Четверица должна заменить Троицу Католической Церкви. Однако в бессознательном Вольфганга Паули констеллировался другой символ: двойная троица, известная как Печать Соломона или Звезда Давида. Более того, интересно отметить, что этот альтернативный образ Бога не является изначально еврейским[28], как полагает большинство людей, но относится к мистицизму всех пять мировых религий и всегда ассоциируется с человеческим сердцем.

Как описывает Юнг в §738 «Ответа Иову», coniunctio oppositorum является «подлинным лейтмотивом философии герметизма» (курсив автора). Результатом этого сексуального союза между мужским и женским божествами является filius sapientiae, который он теперь сравнивает с целью опуса [opus]lapis (камень). Затем он приравнивает lapis и filius к сыну Жены, облечённой в солнце, из Откровений Иоанна Богослова, и даже утверждает, что этот конечный плод является чем-то вроде homunculus (гомункула, букв. с лат. человечек), искусственным человеком. В главе четвёртой мы увидим, что Роберт Фладд, «теневой брат» Вольфганга Паули, называет это infans solaris. Для Жерара Дорна (Gerardus Dorneus) и других философов, этот плод был красной тинктурой или квинтэссенцией, которую алхимик должен был получить из lapis (камня), промежуточный тонкий мир между духом и материей.

Но вернёмся к письму Паули. После цитирования вышеприведённого отрывка из «Ответа Иову» Юнга, он высказывает своё согласие с идеей Юнга о том, что Успение Богородицы является частью «определённого этапа процесса индивидуации[29]» (это мы обсудим чуть позже). Когда мы рассматриваем объяснения Юнга, приведённые ранее, мы видим, что Паули соглашается с гипотезой, что Assumptio Mariae и coniunctio герметизма являются прообразами процесса индивидуации, констеллированные в наше время[30].

Архетипический случай связан с монистической психофизической реальностью. В данный момент мы можем только описать природу монистической реальности, используя алхимический термин герметизма coniunctio, Химическую Свадьбу мужского и женского божества и её результат, рождение дитя, homunculus, искусственного человека, о котором говорит Юнг. Итак, мы должны найти способ, как описать этот архетипический случай в XXI веке, пользуясь терминами современного нейтрального языка, который лежит за пределами квантовой физики и глубинной психологии. У алхимии герметизма в своё время уже был свой собственный взгляд на этот процесс, но выраженный на архаичном языке. По этой причине в следующих главах мы вернёмся к Роберту Фладду и Жерару Дорну, чтобы выяснить, как мы могли бы сформулировать эту сложную задачу, используя нейтральный язык.

Здесь же я бы хотел обратить внимание на то, что Юнг и Паули имели в виду разные вещи, когда ссылались на процесс индивидуации. С точки зрения специалиста по глубинной психологии, сотворение homunculus является чистым глубинным психологическим и, соответственно, неоплатоническим процессом. Процесс этот, особенно с помощью Активного Воображения, приводит к новым озарениям (инсайтам). Например, Анима может быть очищена от эмоционально загрязнённого мышления. Или можно вернуться к своим архетипическим сновидениям и их предсознательному знанию и трансформировать их содержимое в новое сознательное значение. За этим процессом стоит трансформация образа Триединого Бога в четверичного (quaternarian) в результате включения «очищенной» Анимы.

Однако Нобелевский лауреат, по крайней мере полу осознанно, предполагает совершенно отличный процесс индивидуации, а именно герметический. Цель процесса физика, homunculus, вероятно, включает материю, а также и anima mundi; мировую душу. Как мы увидим, эта разница между процессами индивидуации физика и специалиста в глубинной психологии основана на совершенно различных образах Бога, констеллированного в каждом из них: Четверица у Юнга и Печать Солома у Паули.

В письме к своей собеседнице-еврейке, Аниэле Яффе, Паули писал[31]:

«У меня складывается ощущение, что "низшая триада" ("lower triad") [Печати Соломона]… имеет отношение к этой "карме" [Коллективное архетипическое содержание, которое так же может быть причиной ощущения реинкарнации; RFR] и что она должна появляться во всех [людях], которые в наше время направили свои стопы по пути индивидуации, так как этот архетип указывает на развитие, которое было прервано христианством.»

Это, вероятно, означает, что Паули предполагает, хотя и лишь на половину осознанно, наличие связи между Печатью Соломона и архетипом coniunctio. Одним из самых важных результатов моего исследования в данной книге является факт того, что Герметическая Печать, как символ биполярного энергетического терма, представляет собой структурный фундамент coniunctio. Вышеприведённая цитата также показывает (и я на этом настаиваю, поскольку факт этот абсолютно убедительный), что для Нобелевского лауреата символ процесса индивидуации и его цель отнюдь не Четверица Юнга (духовно-психический (spirit-psyche) homunculus), но Печать[32] и материальный homunculus; что и показывает существенную разницу между физиком и глубинным психологом.

3.3.4. «Быть или не быть» и Privatio boni Платона

И вновь мы обращаемся к письму Паули. Ближе к финалу он возвращается к цитате «Быть или не быть». Он использует её для того, чтобы показать столкновение бытия и небытия, которое возвращает нас к античной философии[33]. Прежде всего он говорит нам, что в античности небытие «означало не просто то, что не существует в настоящем», но «то, о чём нельзя подумать», «что нельзя привести к идеям или концепциям». Бытие, с другой стороны, это то, что может быть понято с помощью мыслительного процесса, связанного с думающей функцией.

В разделе, которой был исключён из немецкого оригинала, а равно и из английского перевода[34], но который тем не менее включён в копию письма в Wissenschaftlicher Briefwechsel (букв. нем. Немецкая Переписка)[35] Паули, Нобелевский лауреат продолжает утверждать, что сегодня для нас небытие означает «иррациональное» и «тёмное». Кроме того, со времён Сократа и Платона, добро определено как нечто рациональное, а зло только как отсутствие добра, privatio boni.

Данное определение Платона, которое к тому же является официальной доктриной Католической Церкви, было раскритиковано Вольфгангом Паули, а также К. Г. Юнгом, например, в его книге «Ответ Иову». Поскольку Паули цитирует лишь фрагменты из следующего примечания, я предоставляю читателю его полный текст[36]:

«Наивное предположение о том, что создатель мира является живым существом, обладающим сознанием, следует расценивать как крайне вредный предрассудок, который позднее дал повод для самых невероятных логических выкрутасов. Так, например, никогда не понадобилось бы бессмысленное положение о privatio boni, если бы не теория о том, что сознание благого Бога не может быть причиной злых дел. Божественное же бессознательное и отсутствие рефлексии, с другой стороны, позволяют нам создать почву для концепции, изымающей поступки Бога из-под суда морали и исключающей конфликт между его благостью и губительностью.»

Когда читаешь письмо Паули, чувствуешь, что он очень доволен замечанием Юнга по поводу privatio boni как о «бессмысленном положении»[37]. Паули особенно сильно нравится подход Юнга к образу Бога как coniunctio oppositorum, (союз противоположностей). Мы увидим, что эта симметрия обновлённого образа Бога является очень важной для Нобелевского лауреата.

Паули продолжает своё письмо сравнением Идей Платона с материей как феноменом. Логический вывод состоит в том, что материя — это только отсутствие этих Идей. Мы можем обобщить предрассудок Платона и сказать, что материя — это только отсутствие духа. Как увидел Юнг[38], алхимия уравновешивает это обесценивание материи с помощью постулата «дух в материи», также называемый Духовный Меркурий (англ. Spirit Mercurius)[39].

Далее Паули в своём письме показывает ещё одно предположение из философии Платона относительно материи: поскольку Идеи — это бытие, они также являются бессмертными и неизменными. По этой причине, «процесс становления и изменчивость, с этого момента также материя, предстают в некоторой психологической форме, называемой небытие»[40]

Мы можем резюмировать[41] вышеописанные утверждения Платона следующим образом:

«Дух (Идеи Платона) это добро, бессмертный и неизменный, является рациональным и, следовательно, это бытие, но

Материя — это зло, изменчивость, иррациональное и, следовательно, это небытие и

Материя это privatio Духа, аналогично зло — это privatio добра.»

Философия Платона является также основой детерминизма классической естественной науки и представляет собой более глубокую причину почему цель каждого учёного состоит в том, чтобы найти неизменные истинные законы природы, выражающие связь причины и следствия, за пределами изменяемого и за пределами движения, которое само по себе является отличительным признаком материи.

3.3.5. Потенциальное бытие Аристотеля

После объяснения идей Платона и неоплатоников, далее Паули рассматривает самые важные изменения в античной философии, которые произошли во времена Аристотеля[42]:

«Аристотель, с другой стороны, дабы избежать спорного вопроса [конфликт между бытием и небытием; RFR], создал важную концепцию потенциального бытия и применил её к hyle [материя; RFR]. Несмотря на то, что hyle была в действительности "небытием" и просто privatio "формы" (именно так он говорил вместо "идеи"), она была потенциальным "бытием", а не просто privatio. Именно здесь начинается важная дифференциация в научном мышлении.»

Как он отмечает, идея Аристотеля о потенциальном бытии («das der Moglichkeit nach Seiende») символизирует подлинную революцию в научном мышлении. Позднее мы увидим, что идея о потенциальности бытия представляет собой главное различие между концепциями коллективного бессознательного Паули и Юнга.

Нобелевский лауреат продолжает приводить свои доводы[43]:

«Алхимия в значительной мере основана… на идеях Аристотеля (см. Роберта Фладда). Наука сегодня, я полагаю, достигла стадии, когда она может (хотя в некотором смысле ещё не вполне ясно как) следовать по пути, проложенному Аристотелем.»

Разумеется, этим утверждением Паули подчёркивает, что, с философской точки зрения, в дополнение к противоположностям бытие и небытие, дух и материя, добро и зло, неизменяемое и изменяемое, у нас есть третья возможность, tertium non datur (закон исключённого третьего) для того, чтобы описать природное явление, а именно потенциальную возможность бытия.

Как только мы вспомним, что сильно констеллированный архетип, стремящийся сегодня проявиться в мир, это coniunctio и её плод, homunculus, мы можем заключить, что это «всё ещё не вполне понятное действие» должно следовать за главным архетипом герметической алхимии. Одна из самых важных задач данной книги состоит в том, чтобы показать, как такое может быть.

3.3.6. Комплементарность: частица и волна как потенциальное бытие

Паули продолжает описание понятия потенциальное бытие, используя важный парадокс квантовой физики[44]:

«Комплементарные свойства электрона (и атома) (волна и частица) являются по существу "потенциальным бытием", но одно из этих свойств всегда "актуальное небытие [actual nonbeing]". Именно поэтому кто-то может сказать, что наука, больше не являясь классической, впервые представляет собой подлинную теорию становления [genuine theory of becoming], а больше не теорию Платона[45]. [Понятие комплементарности означает, что наше сознание не в состоянии выяснить что в действительности представляет собой материя.]»

Этим утверждением Паули вводит понятие так называемой комплементарности в квантовой физике, которая является основой Копенгагенской интерпретации[46] Нильса Бора. Увидим ли мы в данный момент корпускулярный или волновой аспект материи зависит от того, какой инструмент наблюдения мы используем. Вследствие этого, когда мы наблюдаем её как частицу, этот аспект есть бытие, а волновой аспект —небытие и vice versa. Если мы вовсе не ведём никаких наблюдений, имеет место состояние «потенциальное бытие». Это тоже самое состояние, которое описывается ныне знаменитым мысленным экспериментом Шрёдингера; кот в закрытом стальном ящике не считается ни совершенно живым, ни совершенно мёртвым до тех пор, пока мы не откроем ящик и не увидим всё собственными глазами[47].

Вывод из второй части приведённой выше цитаты в некотором смысле нечёткий и должен быть разъяснён. С точки зрения Паули идеи Платона и неоплатоников проецируются в вечное и неизменное Царство Небесное (Empyreum) или даже за его пределы. Поскольку Идеи Платона не создают ничего нового, они статичны и «бесплодны».

Как мы увидели ранее, идея неизменяемости Идей Платона представляет собой также истоки классической естественной науки[48]. Таким образом гипотеза детерминизма подразумевает, что существуют законы природы, которые никогда не меняются. В этом смысле классическая естественная наука также статична.

В противоположность статическому состоянию классической науки, во время квантового физического эксперимента находится нечто новое в квантовой физике посредством так называемого акта наблюдения (или измерения). Как мы видели, будем ли мы наблюдать частицу или волну всецело зависит от природы нашего инструмента наблюдения[49]. Это означает, что благодаря самому акту наблюдения одно из двух становится актуальным бытием, другое же небытием. По этой причине никто не сможет больше утверждать, что природа развивается в соответствии с непрерывными детерминистическими/математическими законами, независимо от нашего наблюдения. Во время акта наблюдения, эта гипотетическая последовательность, потенциальное бытие Аристотеля, прерывается, и то, что мы наблюдаем зависит от решения физика относительно объекта наблюдения.

Таким образом, для Паули, (неклассические) понятия квантовой физики впервые представляют собой «подлинную теорию становления [genuine theory of becoming], а больше не теорию Платона». В нём, из потенциального бытия (которое является ненаблюдаемым, трансцендентным, но содержит в себе скрытые возможности) создаётся новое бытие, которое зависит от сознательного акта наблюдения[50].

3.3.7. Конфликт Паули и Юнга: коллективное бессознательное как потенциальное бытие

После своего утверждения о новом факте становления в квантовой физике, Паули критикует «концепции джентльмена с неподвижными сферами», имея в виду Кеплера, и вместе с ним всех детерминистских классических физиков, особенно Эйнштейна. Используя это символическое выражение, Паули возражает против аргумента последнего о том, что «физика — это описание реальности[51]», имея в виду, что эта воображаемая реальность есть в точности бытие} Платона. Идея об объективности природы, независящее от человеческого наблюдения, есть «точно, как [он] и предполагает, как концепция "бытия" [в] метафизических пространствах или "Царствах Небесных" (будь они христианскими или платоновскими[52])».

Этим утверждением Паули не только отвергает гипотезу классической науки и метафизические сферы христиан и платоников, но он также высказывает замечание по поводу концепции архетипа в глубинной психологии Юнга как бытия, спроецированного в Царство Небесное. Чтобы преодолеть предрассудок бытия Платона в Царстве Небесном, или в метафизических сферах, он тотчас же делает следующее предложение о переосмысленной глубинной психологии[53]:

«Я бы хотел также предложить применить метод Аристотеля от конфликта между "бытием" и "небытием" к идее бессознательного. Многие люди до сих пор полагают, что бессознательное это "небытие", что это просто privatio сознания… Противоположная позиция заключается в помещении бессознательного и архетипов, подобно идеям в общем смысле, в наднебесных и метафизических пространствах.»

Этим предложением он открыто критикует Юнга, поскольку Паули утверждает, что противопоставление Юнга состоит в гипотезе о том, что архетипы это, подобно Идеям Платона и неоплатоников, метафизические понятия, которые он (Паули) расценивает как бытие.

В следующем фрагменте Паули формулирует главную причину своего несогласия с Юнгом:

«Эта точка зрения [на архетипы, расположенные в наднебесных пространствах, то есть, наподобие бытия в платоновском смысле; RFR] поражает меня в равной степени своей неоднозначностью [подобно предвзятому мнению о бессознательном как о небытии] и внутренним противоречием закону Кайроса.»

Первая часть приведённой цитаты показывает глубинную суть критики Паули теории Юнга: архетипы не могут быть ни бытием в платоновском смысле, ни небытием. И причина для этого формулируется во второй части: мы увидели, что Идеи Платона вечные и неизмененные. Опыт кайроса опровергает эту концепцию, поскольку он определяет точный качественный момент времени, в котором вещи изменяются самопроизвольно и непредсказуемо.

Идея кайроса также лежит в основе понятия синхронии: после пробуждения, событие происходит самопроизвольно и «случайно» во внешнем мире, которое обладает похожим или даже тем же самым значением, что и содержание сна. Когда Паули говорит, что концепция архетипов, находящихся в наднебесном пространстве, является полной противоположностью идеи кайроса, также он неявно говорит, что синхрония в понимании Юнга не соответствует этой картине мира.

В сущности, как мы видим в письме к К. А. Мейеру[54] [Carl Alfred Meier] Паули убеждён, что вместе с гипотезой о синхронии Юнг создал противоречие: с одной стороны, его психология детерминистская, как, например, описания развития архетипа Самости в его книге «Эон» («Aion»), с другой стороны она недетерминистская, как в случае с гипотезой о синхронии.

По этой причине, в первом случае, в его предполагаемом историческом развитии Самости, Юнг рассуждает как последователь Платона, пытаясь открыть вечные законы платоновской Идеи. Он пишет о бессознательном как о некоем бытии Платона в наднебесных сферах Идей. Во втором случае, однако, рассматривая принцип синхронии, он говорит о потенциальном бытии.

Чтобы избежать конфликта между бытием (архетипы К. Г. Юнга как Идеи Платона в наднебесных сферах) и небытием (бессознательное как чистой воды privatio сознания) Паули утверждает[55]:

«Именно поэтому я предпочитаю третий путь… в интерпретации бессознательного (а равно и свойств электрона и атома) как "потенциальное бытие". Это разумное описание данное человеком потенциальным возможностям в сознании и как таковое имеет отношение к подлинной символической реальности "вещи в себе".»

Здесь Паули также ведёт полемику, используя принцип комплементарности. Если за бессознательным никто не наблюдает, мы не можем говорить о нём как о бытии, (как, например, теологи (богословы) описывают своего Бога), но только как о потенциальном бытии. Следовательно, в этом состоянии, коллективное бессознательное Юнга является трансцендентной идеей, в точности как у Платона. Только когда мы наблюдаем за бессознательным (это означает, что мы внимательно рассматриваем наши сны, видения и синхронию), мы можем трансформировать потенциальное бытие в актуальное бытие.

Если допустимы какие-либо аналогии с квантовой физикой, мы могли бы предположить наличие двух различных проявлений этих сущностей, которые зависят от того, какой «инструмент наблюдения» используется: одно из них выражается в форме «частиц», а второе в форме «волн». Далее мы увидим, что эта проблема может быть решена таким определением сознания, которое комплементарно определению Логоса, так называемое Eros consciousness. Более того, такая биполярность сознания гораздо лучше приспособилась бы к концепции биполярной энергии; концепции, которую я постулирую, основываясь на своей интерпретации аксиомы Марии Пророчицы[56] [Axiom of Maria Prophetissa][57].

3.3.8. Четверицы, содержащиеся в должном порядке в Царстве Небесном и нерешённая психофизическая проблема

Далее, в письме к К. Г. Юнгу, Вольфганг Паули высказывает следующее соображение[58]:

«Подобно всем идеям, бессознательное есть и в человеке, и в природе; у них нет постоянного места обитания ни на земле, ни даже на небесах.»

И далее он подходит к выводу, процитированному в начале этой главы[59]

«До тех пор, пока четверицы "остаются неизменными в Царстве Небесном" на огромном расстоянии от людей… ни одна рыба не будет поймана, hierosgamos (иерогамии) не существует, а психофизическая проблема остаётся нерешённой

Как мы помним, цель Паули заключалась в том, чтобы показать Юнгу, почему он (Паули) не признаёт догмат Папы о Assumptio Mariae. Для него четверицы Юнга, спроецированные в Царство Небесное есть также подобие Успения: «стерильная материя» (Католическая Дева Мария) возносится в Царство Небесное и там, вместе со Святой Троицей, дополняет четверицу. Эта четверица, как и христианский крест, является (3 + 1) структурой, означающей, что три её части равны между собой, а четвёртая «совершенно другая» («das ganze Andere»). Более того, поскольку Мария безгрешна, зло отсутствует. Материя является теперь «стерильной» Идеей в Царстве Небесном (Empyreum) и вследствие этого Успение есть концепция Платона или неоплатоников.

Как мы уже видели, Юнг постулирует, что структура Самости (центр коллективного бессознательного) есть четверица. Паули критикует эту четверицу как неоплатоническую концепцию и таким образом неявно утверждает, что она не может служить в качестве модели единства материи и духа в монистической психофизической реальности. Как мы увидим в дальнейшем, coniunctio oppositorum, которую символизирует Печать Соломона, является необходимым условием для определения психофизической реальности. Теперь мы можем понять замечание Паули о том, что hierosgamos (Химическая Свадьба или coniunctio) отсутствует в четверице Юнга потому, что она не включает в себя хтонический аспект материи и в этом смысле психофизическая проблема остаётся нерешённой.

Для Паули решение этой проблемы вырисовывается в (герметической) алхимии. Поэтому он продолжает[60]:

«Но как верно предполагали алхимики, материя ведёт точно так же глубоко, как и дух, и я сомневаюсь, может ли целью любого развития быть абсолютная одухотворённость.»

Как читатель увидит позднее, это утверждение выводится из догадки о том, что в средние века естественная философия была расколота на две ветви: неоплатоническую и герметическую алхимии. Цель первой — одухотворение материи, где бытие в Царстве Небесном Платона, цель второй, герметической алхимии, состоит в попытке найти симметрию между равнозначными духом и материей в срединном мире. Из промежуточной сферы потенциальное бытие может актуализироваться и воплотиться. Для Паули это, по существу, является новым аспектом герметической алхимии и обновлённым Zeitgeist (нем. Дух Времени), в котором психофизическая реальность признаётся в качестве эмпирически наблюдаемой.

3.3.9. Дух материи, акаузальный аспект божественной мировой души и потенциальное бытие

8 октября 1953 года, девять месяцев спустя после отвержения «четвериц Юнга, содержащиеся в должном порядке в Царстве Небесном», Паули пишет Маркусу Фирцу на ту же самую тему[61]. В своём повествовании он выражает протест «против Успения Пресвятой Богородицы».

Паули полагает, что Юнг так очарован новым догматом по причине того, что бессознательное Юнга глубоко христианское и, возможно, поэтому голубой плащ (покров) Царицы Небесной занимает важное место в книге «Психология и алхимия»[62] (Psychology and Alchemy) последнего. Здесь Юнг использует этот символ как амплификацию голубого цвета вертикального диска в образе Мировых Часов Паули (1932)[63], который, кажется, является символическим описанием констеллированного архетипа coniunctio. После того, что мы прочитали о работах Паули, мы можем представить себе, что ему не нравилась связь между голубым цветом и христианским Царством Небесным, особенно способ, которым использовал эту связь Юнг, дабы интерпретировать видение, которое произвело на Паули «впечатление наивысшей гармонии[64]». В следствие этого он продолжает утверждать, что его Анима[65] гораздо в большей степени античная — языческая или китайская — чем христианская. Он ищет амплификации касательно голубого цвета, используемые в этих культурах. Он подчёркивает, что голубой цвет, ассоциируемый с женским началом, имеет языческое и хтоническое происхождение. Это василёк древнегреческой богини плодородия Деметры и магический голубой цветок немецкого романтизма. Для него (Паули) это магическое плодородие является в точности позитивным аспектом «Матери Земли», который констеллирован в его бессознательном. Поэтому Паули нужно интегрировать в свою философию именно аспект «Матери Земли» женского начала. Это и является глубочайшей причиной того, почему он испытывает столь сильное отвращение к голубому плащу «стерильной» Царицы Небесной.

Мы знаем, что у Вольфганга Паули был интуитивный тип личности и по существу у него было много трудностей с конкретными вопросами в его повседневной жизни и с его телом. Таким образом становится понятно, что этот хтонический, а потому не «стерильный», аспект материи, который символизирует для него изобилие, является чрезвычайно важным. Так как главная функция Паули — это интуиция, его подавленная функция — это чувство. Как утверждает Юнг, подлинные творческие способности скрыты именно в подавленной функции. Поскольку чувство не имеет отношения к Царству Небесному, а только к «земле» (то есть к человеческому телу), мы можем сделать вывод о том, что Паули был на верном пути, когда заменил голубой плащ Небесной Девы Марии на голубой цветок Деметры и немецкого романтизма — хтонический, созидательный символ и магический символ плодородия. Поэтому во втором томе я покажу, что внимание к символу магического голубого цветка означает, что должно быть учтено глубоко внутреннее вегетативное восприятие (по отношению к собственному телу). Эта функция не была включена К. Г. Юнгом в его типологию сознания. Она относится к внутреннему Eros ego, который я определю позже[66]. Это то самое изменённое сознание, которое способно объединиться с психофизической реальностью или unus mundus, Eros Self. Метод для решения — это задачи я называю Телесно-Ориентированное Воображение (англ. Body-Centered Imagination) или Симптомно-Символьная Трансформация (англ. Symptom-Symbol Transformation), а его применение является важным шагом на пути решения психофизической проблемы, решения, которое искали и Паули, и Юнг, но так и не нашли, поскольку никто из них не допускал биполярность энергетического терма[67].

В связи с символизмом голубого цвета в хтоническом культе богини плодородия Деметры, Паули, в своём письме Маркусу Фирцу приводит спонтанную ассоциацию: он вспоминает земляных червей! На протяжении всего этого периода они поглощают все его мысли, поскольку в письме Марии-Луизе фон Франц, написанным шестью неделями ранее[68], Паули рассказывает ей, что[69] в юности ему очень нравились земляные черви[70], в отличие от насекомых[71].

В продолжение своего письма Паули сводит вместе символику плодородия земляных червей с Logos Spermatikos[72] стоиков. Он пишет, что последние были соперниками платоников и неоплатоников. Стоики изобрели Пневму, материальное выражение духа в качестве компенсации. Затем он возвращается к герметическим алхимикам (которые в равной степени почитали и материю, и дух) и подчёркивает, что они всегда были связаны со стоиками, например, Парацельс с его Archaeus, его Пневма как дух природы (которая, по мнению средневекового физика, расположена в области желудка[73]).

Подобно символу голубого цветка, Archaeus Парацельса представлял собой магический принцип. Паули пишет, что их магический аспект заключается в символике союза неба и земли, а это, добавляет он, соответствует Тетрактису (tetraktys) пифагорейцев.

С помощью этих амплификаций Паули исправил юнговскую трактовку голубого цвета как небесного и духовного принципа. Для него этот цвет в гораздо большей степени принадлежит хтоническому миру, плодородию материи, Logos Spermatikos, Archaeus Парацельса, Пневме как духу материи, и магии союза духовного и материального принципов.

Используя этот аргумент, Паули вновь критикует неоплатоническую концепцию Assumptio Mariae вместе со «стерильной Царицей Небесной», которая в четверице Юнга должна играть роль единого двойника мужской Троицы.

В конце своего письма Паули кратко возвращается к XVII столетию, к началу естественных наук (Галилей и Кеплер) и упоминает, что это было время, когда акаузальный принцип затерялся в глубинах бессознательного. Как мы можем видеть в более раннем письме [1289] Маркусу Фирцу от 13 октября 1951 года[74], принцип средневековой мировой души (anima mundi) был вытеснен из сознания, когда математика вошла в философию природу (см. рис. 3.1).

Акаузальный принцип anima mundi чрезвычайно важен для Паули. В другом письме Маркусу Фирцу от 8 октября 1953 года он пишет, что это[75]

«принцип, который избегает интеллектуального порядка законов. Это зло в этике (проблема объединения зла в единое целое с божеством, и так далее), акаузальное в натурфилософии. [Курсив автора]»

Рис. 3.1. Anima mundi[76]

Fludd/flood синхрония показывает нам, что наука должна, на более высоком уровне, вернуться к данным, полученным Робертом Фладдом. Теперь мы можем понять, что это обращение (recourse) должно быть как-то связано с возвращением мировой души в наше время.

Паули чувствовал эту необходимость. После замечания о том, что мы до сих пор не знаем является ли акаузальный принцип всего лишь «слепым случаем» без какого-либо телеологического значения, как в квантовой физике, он выдвигает это тёмное начало вместе с парапсихологией и биологией. И в упомянутом выше письме [1289] Маркусу Фирцу от 13 октября 1951 года мы видим убеждённость Паули в том, что это начало и есть психокинетический эффект Паули, который показывает возвращение магического аспекта мировой души. В упомянутом письме он пишет[77]:

«Но теперь мы начинаем страдать от последствий XVII столетия, в которое мы зашли слишком далеко (см. моё эссе о Кеплере) и с того времени пожинаем "плоды" [парапсихологическое выражение для восстания из мёртвых, RFR], которые преследуют меня по ночам, а иногда и в течение дня…»

Акт измерения, главная операция квантовой физики, приносит результат, который невозможно предсказать. Это означает, что квантовая физика является акаузальной или индетерминистской. Вследствие этого мы можем сказать, что каждое измерение в квантовой физике является актом творения, воплощением потенциального бытия во вполне конкретное бытие в мире (Logos) сознания, ограниченного пространством и временем.

В этом месте мы видим более глубокие причины для «любви» Паули к земляным червям, которые напоминали ему (в качестве спонтанной ассоциации с голубым цветом Деметры) о плодородии органической материи. Плодородие является необходимым условием для творения и воплощения. И такое акаузальное воплощение происходит из потенциального бытия, которое является, как мы увидим в дальнейшем, так называемым unus mundus вместе с его энергетическим началом, мировой душой (anima mundi).

3.4. Амбивалентность К. Г. Юнга относительно Троицы и четверицы и количественно-качественный числовой архетип

Как мы увидели в предыдущих параграфах, интерпретация Юнгом Assumptio Mariae показывает нам, что он полагал, что констеллированная трансформация образа Бога является теперь движением от Троицы к четверице. Таким образом, он думал о четвёрке как о четверичном символе, то есть, что четвёрка равна числу четыре. Однако он не был уверен в том, являлась ли четвёрка структурой (3 + 1), (2 + 2) или (4 x 1), а это показывает, что на самом деле он не был убеждён в том, что это является подходящим определением обновлённого образа Бога.

Кроме того, он был очарован Троицей. В период с 1940 по 1948 годы он рассматривал образ христианской Троицы и, как результат, опубликовал основательное эссе A Psychological Approach to the Dogma of the Trinity[78]. Поэтому мы также можем сделать вывод о том, что Юнг пребывал в некоторой нерешительности относительно того, стоит ли использовать символику Троицы или четверицу.

В конце письма [64] от 24 октября 1953 года, Юнг отвечает на вопросы Паули относительно «четвериц, остающихся неизменными в Царстве Небесном» с одной стороны и «эзотерического, особенного бытия», с другой стороны. Глубинный психолог утверждает[79]:

«Вопрос по-прежнему тот же, что и 2,000 лет назад: как из Трёх получить Четыре?»

Проблема трансформации тройки в четвёрку «пронизывает всю алхимию» (К. Г. Юнг)[80]. Эта нерешённая задача впервые была сформулирована Марией Пророчицей (Maria Prophetissa), еврейской женщиной-алхимиком II и III столетий:

«Das Eine wird zu Zwei, und die Zwei Drei, und von dem Dritten wird das Eine als Viertes[81]; so wird aus zweien ein einziges[82]

Русский перевод:

«Один становится Двумя, Два становится Тремя, а [благодаря] Трём Один становится Четырём[83]; таким образом Два становится Одним.»

По неизвестным причинам последняя фраза отсутствует в английской редакции Собрания Сочинений К. Г. Юнга (то есть в CW, Volume 13, §187, подстрочное примечание 81). Также, несмотря на то, что глубинный психолог ссылается на Аксиому Марии несколько раз, это единственная цитата, в которую включена последняя фраза. В дальнейшем мы увидим, что эта последняя фраза является невероятно важной.

В том же письме Юнг использует Аксиому Марии Пророчицы, чтобы обсудить аргументы Паули в широком контексте взаимоотношений физики и глубинной психологии. Юнг начинает свою аргументацию с замечания о том, что[84]

«Не может быть, чтобы существовал только один» путь получить доступ к тайне Бытия; должно существовать по крайней мере два таких способа, а именно материальное явление с одной стороны и физическое отражение этого явления с другой (хотя будет трудно определить, что является отражением чего!)»

Затем он продолжает:

«Принимая во внимание эти обстоятельства, задача, стоящая перед этими двумя дисциплинами, состоит в том, чтобы обнаружить и описать ту область, которая бесспорно является общей для них обеих. Мои сны и моя интуиция вместе обращают моё внимание на натуральные числа. Они кажутся самыми простыми и наиболее элементарными из всех архетипов.»

Таким образом глубинный психолог убеждён, что общая область физики и глубинной психологии — это последовательность целых чисел. Для него целые числа обладают характеристиками психоидного архетипа: «а именно… они есть как внутри, так и снаружи» На внутренней стороне они являются само усиливающимися качествами, а на внешней стороне они являются величинами. Это означает, что нельзя сказать «были ли они изобретены или открыты».

Затем Юнг вновь делает акцент на важности целых чисел[85]:

«Вследствие этого я считаю, что, по крайней мере с психологической точки зрения, известная промежуточная область между физикой и психологией лежит в тайне числа. Поэтому говорят, и вполне обоснованно, что человек создал математику, но Бог создал целые числа.»

Затем он возвращается к попытке Паули в его последнем письме от 27 мая 1953 года, в котором Нобелевский лауреат говорит о необходимости интеграции глубинной психологии в физику[86]. Разумеется, глубинный психолог, который получил свои результаты независимо от физика, не может принять это предложение:

«Любая классификация психологии в рамках общей теоретической физики, как это случилось с химией, по моему мнению, лежит за пределами обсуждаемого вопроса по той простой причине, что физические процессы невозможно измерить.»

Поэтому Юнг предлагает своё собственное решение проблемы объединения физики и глубинной психологии следующим образом:

«Таким образом, я считаю, что можно извлечь гораздо больше пользы, подробнее исследуя что общего есть у двух областей [физики и глубинной психологии; RFR], и мне кажется, что в данном случае таинственная природа чисел является самой очевидной вещью для формирования основы и физики, и глубинной психологии.»

Вместо интеграции глубинной психологии в физику, которая означала бы, что мы должны найти какое-нибудь количественное мерило для физических процессов, Юнг выдвигает встречное предложение для того, чтобы взглянуть на таинственную природу целых чисел, как на «известную пограничную область» физики и глубинной психологии. Он продолжает:

«Меня интересует не то, что математики могут делать с числами, а то что само число делает, когда предоставляется такая возможность. Безусловно, это тот метод, который оказался особенно плодотворным в области архетипических идей.»

Здесь Юнг говорит о так называемой само-амплификации архетипа. Это выражение означает, что нам нужно взглянуть на символические озарения (insights), инициированные целыми числами из самих себя. Позднее, во втором томе, мы рассмотрим важную само-амплификацию числа 3: поскольку энергия всегда имеет дело с двумя полюсами, а поток между ними является третьим, то число 3 является символом энергетического терма. Подобным же образом, аспект (2 x 3) числа 6 содержит в себе биполярность энергетического терма.

В этом же письме глубинный психолог также упоминает, что он бился над холистическим (holistic) аспектом чисел более года. Тем не менее, он чувствует, что уже слишком стар для такой сложной задачи, и мы знаем, что он отдал Марии-Луизе фон Франц маленький листок бумаги[87]. В этой заметке он посвятил её в некоторые качественные свойства первых четырёх чисел. В конечном счёте она изложила их символический, то есть качественный, аспект в своей книге Zahl und Zeit (1970) [Число и Время][88].

Когда мы сравниваем подходы Юнга и Паули, мы видим, что Юнг желает иметь дело с числами качественно, в отличие от физики, которая рассматривает их в количественном смысле. Хотя глубинный психолог говорит, что мы должны рассматривать эти архетипы «как снаружи, так и изнутри» (потому что они психоидные), он всё ещё не в состоянии увидеть, что таким образом нам также придётся описать количественно-качественную целостность этих психофизических архетипов. Таким образом наша сложная задача состоит в том, чтобы найти это качественно-количественное описание. Позднее я представлю такой холистический аспект чисел в моей интерпретации Аксиомы Марии Пророчицы (см. второй том).

В следующем параграфе своего письма, Юнг упоминает, что синхрония это, вместе с числами, второй мост, который соединяет глубинную психологию и физику, и он приходит к выводу[89]:

«Поскольку два моста, соединяющие психологию и физику обладают такой своеобразной[90] природой и так трудны для понимания, что в результате никто не посмеет пройти по ним, психика и её наука были временно помещены в бездонную комнату и, как вы справедливо замечаете, они являются "бездомными".»

Термином «бездомность» Юнг ссылается на озабоченность Паули «эзотерическим, особенным бытием» его психологии, а «бездонная комната» это «четверицы, остающиеся неизменными в Царстве Небесном[91]». Далее он соглашается с предположением Паули о том, что архетип coniunctio констеллирован такой «бездомностью». В заключение он говорит о том, что для того, чтобы решить эту проблему, он в течение десяти лет изучал алхимика Gerardus Dorneus, так как его работа представляет собой в точности тот самый вид алхимического [а именно герметического; RFR] opus, в котором coniunctio и союз последователя c unus mundus играют важную роль.

Дабы показать Паули, что он совершил ошибку, когда пытался «интегрировать» глубинную психологию в физику, Юнг в подстрочном примечании возвращается к (3 + 1) четверице, объединённой с (2 + 2) четверицей Паули, изображённой в его письме, чтобы показать эту интеграцию:

Рис. 3. 2. Интеграция глубинной психологии в физику в четверице Паули[92]

Так как структура (2 + 2) расположена в виде креста, это качественная характеристика, то есть символический признак. С другой стороны (3 + 1) это количественная характеристика, и мы можем сделать вывод, что Паули пытался продемонстрировать количественно-качественную целостность числа 4. И такая целостность достигается, поскольку Паули пытался «интегрировать» Юнга четвёртым элементом в «троицу» физиков и Нобелевских лауреатов: Эйнштейн, Бор и он сам.

Юнг сравнивает предложение Паули с дилеммой Платона[93], «у которого был собственный Демиург, четвёртый элемент, "затолканный" в смесь космических противоположностей.» А затем, с Аксиомой Марии Пророчицы, он предлагает на рассмотрение встречное предложение, в котором «четвёртый элемент уравновешивается третьим в целое.» Эта фраза отсылает к части аксиомы: «[Благодаря] Трём Один становится Четырём».

В данном случае глубинный психолог предпринимает попытку применить ту же самую процедуру, которую он использовал для определения своей типологии, а также для четверицы Самости: четвёртый элемент, «запиханный» в другие три. В типологии это, как мы увидели ранее, подавленная функция (inferior function), в четверице это Анима.

Как я показал в цифровой публикации Holy Wedding[94], термин «Анима» у К. Г. Юнга означает не что иное, как «символическое мышление». «Тринитарное[95] мышление», с другой стороны, означает конкретное или абстрактное мышление[96]. Таким образом, попытка состояла в объединении научного и символического мышлений, которое привело бы к объединению науки и глубинной психологии. Однако, действую подобным образом остаются исключёнными такие аспекты мира, как материя/тонкая материя.

Во втором томе я покажу, что фраза из Аксиомы, «[Благодаря] Трём Один становится Четырём», неявно содержит утверждение, что третий элемент расщеплён. Так как терм «Три» является качественным эквивалентом энергетическому терму, мы также можем сделать вывод, что Аксиома намекает на раскол между количественным и качественым аспектами. Однако общеизвестно, что в науке качественный аспект энергии подавляется. Таким образом, для достижения новой целостности, мы должны интегрировать качественный аспект энергетического терма. Это возможно только в том случае, если мы согласимся с тем, что энергетический терм сам по себе биполярен, а не однополярен, каковым он является в науке и в глубинной психологии К. Г. Юнга. Поэтому наша задача будет состоят в том, чтобы расширить энергетический терм, то есть число три и тройку до биполярности. Затем, однако, больше не будет возможности объединить две части в четверицу.

Я был удивлён, когда впервые прочитал о четверице Паули, объединяющей физику и глубинную психологию. Поскольку он был так очарован символом алхимического opus, то не составит никакого труда увидеть, что числовой архетип, глубоко констеллированные в Паули это число шесть и двойной триадический символ Печати Соломона. Таким образом символ целостности, конселлированный в нём, никак не мог быть четверицей. Более того, мы видели, как он критиковал Юнга за его «четверицы, остающиеся неизменными в Царстве». Однако, Паули также пытался создать четверицу, в которой представлены количественная (3 + 1) и качественная (2 + 2) структуры Юнга и включены только конкретное/абстрактное и символическое мышления.

Уже в конце семидесятых я начал размышлять над этими противоречиями. Они привели меня к заключению, что мы должны иметь дело со связью между Печатью Соломона и четверицей каким-то другим способом. Результатом этого озарения (insight) стала новая интерпретация Аксиомы Марии Пророчицы и который мог бы решить эту «почти двухтысячелетнюю проблему» (К. Г. Юнг)[97]. Я представлю решение во втором томе.

3.5. Резюме

Вольфганг Паули, будучи научным руководителем института К. Г. Юнга в Цюрихе, критиковал качество научных исследований вскоре после основания этого института в 1948 году. Особенно он был обеспокоен тем фактом, что хотя сам К. Г. Юнг всегда подчёркивал научный характер его глубинной психологии, именно научным аспектом всё больше и больше пренебрегали в Институте. Паули и раньше критиковал Юнга, так как он считал, что аналитическая психология всё больше и больше становится эзотерической дисциплиной. В особенности он имел в виду структуру Самости глубинного психолога, центр коллективного бессознательного, как четверицу, спроецированную в Царство Небесное. Он полагал, что подход Юнга не принимал во внимание эффективное лечение проблемы coniunctio, оставляя нерешённой психофизическую проблему. На протяжении главы 3 я рассмотрел озабоченность Паули. Для этого я всесторонне проанализировал текст двух писем от 1953 года. Первое было адресовано непосредственно самому Юнгу, второе — его коллеге Маркусу Фирцу.

К. Г. Юнг был невероятно очарован архетипом числа четыре. Его типология состоит из четырёх частей (является четверичной), так как является структурой Самости. Он никогда бы не смог примириться с архетипом числа шесть, а, следовательно, и с Печатью Соломона. Тем не менее, он так и не смог определить структуру своей четверицы. В его противоречивых описаниях мы находим порой структуру (3 + 1), порой (2 + 2), а порой и (4 x 1). Структура Самости (3 + 1) особенно подчёркивается в Ответе Иову, который был опубликован в конце 1952 года. Юнг в этой работе показывает, что его четверица теперь также признана Папой, который доматом Успения позволил Деве Марии воссоединиться со Святой Троицей в христианском Царстве Небесном.

В феврале 1953 года Паули написал Юнгу одно невероятно длинное письмо, дабы показать свою отличную точку зрения. Он называет Деву Марию «стерильной материей». Догмат является совершенно неоплатоническим, как это принято в христианской теологии, поскольку материя рассматривается как зло. Таким образом, только тогда, когда материя становится стерильной, она может быть принята в Царство Небесное или в Empyreum Платона. В этом состоит возражение Паули по поводу Успения Пресвятой Богородицы.

Однако, физик не совсем отвергает Успение. Он убеждён, что более глубокое основание догмата — это констелляция архетипа coniunctio (Иерогамия, Святая Свадьба). Он полагает, что требуется задача нахождения «монистического союза материи и духа», которая, разумеется, является синонимом решения психофизической проблемы. Более того, Паули убеждён, что у алхимиков ещё не было возможности для решения этой проблемы, поскольку они применяли монистический язык к конкретной материи и её энергетическим процессам. Именно поэтому он ищет современное решение этой проблемы.

В тексте своего письма Вольфганг Паули обращается к архетипическому мифу, аналогичному coniunctio, который К. Г. Юнг упоминает в Ответе Иову. Это рождение дитя от апокалиптической солнечной женщины в Книге Откровения Иоанна Богослова, второе рождение после рождения Иисуса Христа от Девы Марии. filius sapientiae, символ цели процесса индивидуации. Как мы увидим во втором томе, в моей интерпретации — это не открытие Самости Юнга (Logos) с помощью Активного Воображения, а наблюдение за воплощение герметического образа Бога. Это именно то, что я назову Eros Self в каждом человеке. Это тот самый образ Бога, который представляет собой salvator macrocosmi, спасителя вселенной, в отличие от Иисуса Христа, salvator microcosmi, спасителя человека.

Следовательно, перед нами стоит задача сформулировать это воплощение на языке современной науки. Как мы увидим позднее, этот спаситель, salvator macrocosmi, Самость на языке Юнга, символизируется не четверицей, а Печатью Соломона, которая была сильно констеллирована в Паули. Кажется, что Юнг, поскольку он так никогда и не понял решающей разницы между неоплатонической и герметической алхимиями, не нашёл подлинное решение этой проблемы. Также мы увидим, что герметическая алхимическая параллель к salvator macrocosmi это infans solaris (солнечное дитя), рождённое мировой душой, или также красная тинктура, извлечённая из lapis и квинтэссенция, дистиллированная из Печати Соломона.



[1] AaA, p. 94; Немецкий оригинал в PJB, p. 96 and WB 4/11, p. 55.

[2] «Denrt es liisst sich nicht leugnen, dass in Jungs speziellem Kreis eine ausserordentlich starke geistige Inzucht herrscht (infolge eines vollkommenen Mangels schopferischer Geister und Talente in diesem Kreis).» (WB 4/1, p. 151)

[3] «Die provinzielle Atmospbare des C. G. Jung-lnstituts (in welcbem sicb jeder fur ein verkanntes Genie zu balten scheint, weshalb auch jeder jeden anderen im Grund nicht ausstehen kann) ist einem solchen kritischen Abwagen /der wissenschaftlichen Leistungen; RFRj allerdings gar nicht forderlich, da sie fiir ein solches keinen geniigenden objektiven Massstab zur Verfiigung hat.» (WB 4/11, p. 76).

[4] AaA, p. 212-16; первоначально в PJB, pp. 207-211.

[5] AaA, p. 212; первоначально в PJB, p. 207.

[6] AaA, p. 212; первоначально в PJB, p. 207.

[7] AaA, p. 213; первоначально в PJB, p. 208.

[8] WB 4/11, p. 160-167; PJB, pp 117-124; AaA, pp. 117-124.

[9] AaA, p. 122; первоначально в PJB, p. 123; see also WB 4/11, p. 165.

[10] AaA, p. 95; первоначально в PJB, p. 96; also in WB 4/11, p. 55.

[11] Иерогамия (ιερός γάμος, ιερογαμία «священный брак») — сексуальный ритуал, символизировавший брак между мужским и женским божеством, роли которых исполняли люди. Ритуалы иерогамии были частью так называемой ритуальной проституции.

[12] Более подробно по этой теме см. Franz, M.-L. u, Fiillmann, J., Lectures on Jung’s Typology, Part I: The Inferior Function, Spring Publications, N.Y., 1971.

[13] CW 12, §287; примечание 131; см. также CW 9/1, §646, §697; CW 10, §775.

[14] AaA, p. 84-97; Немецкий оригинал в PJB, pp. 86-98 и в WB 4/11, pp. 46-49, letter 11526].

[15] Следующий фрагмент см. в AaA, p. 86; Немецкий оригинал в PJB, p. 88 и WB 4/11, p. 48.

[16] См раздел 3.3.4.

[17] AaA, p .86; Немецкий оригинал в PJB, p. 88 и WB 4/11, p. 48.

[18] В этом контексте читателю может быть интересно следующее замечание Паули: «Британский математик и философ Альфред Н. Уайтхед (1861­1947) однажды сказал, что вся европейская философия составлена из подстрочных примечаний к Платону». Поскольку западная наука основана на философиях Платона и неоплатонизма, мы можем распространить утверждение Уайтхеда на неё. Это означает, что главная цель западной науки есть извлечение (полезной) энергии из (вредной) материи. То же самое справедливо для психоанализа. / AaA, p. 94, примечание 19; PJB, p. 95; WB 4/11, p. 58, примечание &&.

[19] См. раздел 3.3.9

[20] См. WB 4/П, p. 282; „Ein Protest gegen die Himmelfahrt der Konigin. “

[21] Основательное обсуждение конъюнкции читатель найдёт в главах 4 и 5.

[22] Следующий фрагмент см. в AaA, p. 87; Немецкий оригинал в PJB, p. 88; WB 4/11, p. 49.

[23] Чтобы показать, что для него это подразумевает более глубокое значение Успения, он ссылается на более позднее утверждение относительно конфликта «бытия» и «небытия» (см. ниже), которое совпадает с эпиграфом к этому письму.

[24] Jung, CW 11, § 739.

[25] См., например, Letters, Volume I, p. 486. Письмо теологу Гебхарду Фрею (Gebhard Frei): «Что касается Самости, то я мог бы сказать, что она является эквивалентом Бога.»

[26] См CW 11, § 713.

[27] CW 11, § 713 и CW 13, §§ 383-386.

[28] «Время от времени [Печать Соломона] появляется на еврейских артефактах таких, как светильники и печати, но без каких-либо особенных или легко узнаваемых значений… Теории, которые истолковывают её как планетарный знак Сатурна и связывают её с рудой святости (the holy stone) в святилищах эпохи до Давида в Иерусалиме, являются исключительно спекулятивными. Ни в магических папирусах, ни в древнейших источниках еврейской магии, гексаграмма (шестиконечная звезда) не появляется, но она начинает фигурировать как магический знак начиная с раннего Средневековья. Среди еврейских символов эллинистических времён… и гексаграмма и пентаграмма отсутствуют.» [Scholem, G.: Kabbalah, Keter Publishing House, Jerusalem, 1974, p. 362] Более того: «Использование гексаграммы в качестве алхимического символа, означающего гармонию между противоположными элементами воды и огня, вошло в обиход в конце XVII столетия, но это не имело никакого влияния в еврейских кругах. Многие алхимики также начали называть её "Щит Давида" (прослеживается с 1724 года). Но другая символика возникла в каббалистических кругах, в которой "Щит Давида" превратился в "Щит сына Давида", Мессия. Было ли это использование в ходу также и в ортодоксальных кругах неизвестно, хотя и не невозможно. /Kabbalah, p. 367] См. также эпиграф к главе 5.»

[29] AaA, p. 87; Немецкий оригинал в PJB, p. 88; WB 4/11, p. 49.

[30] См также WB 4/11, p. 19, письмо [1507] Фирцу [letter [1507] to Fierz]. В нём он также утверждает, что стоики [Стоицизм – школа античной философии, основанная Зеноном из Кития на рубеже 4–3 вв. до н. э. Название происходит от греч. Stoa Poikilē (Расписной Портик) – колоннады в Афинах. Собиравшихся здесь в поисках уединения Зенона и его учеников прозвали «стоиками»] не признавала идею о материи, являющейся первоисточником зла.

[31] «Es ist mein Eindruck, dass die “untere Triade” …zu diesem “ Karma” gehort und hei alien auftauchen muss, die in unserer Zeit den Individuationsweg beschreiten, da dieser Archetypus auf eine durch das Christentum unterbrochene Entwicklung hinweist.» (WB 4/1, p. 149)

Паули продолжает: «Ich vermute uberdies, dass das so komplexe Phanomen des Antisemitismus—zum mindesten in seiner mittelalterlichen Form— mit der seelischen Geschichte der unteren Triade verknupft ist.» [Более того, я полагаю, что такой сложный феномен как антисемитизм, по крайней мере в его средневековой форме, связан с историей нижней триады.] [I guess further that the so complex phenomenon of anti-Semitism—at least in its medieval form— is connected with the history of the lower triad.]

[32] Это утверждение подразумевает, что герметическая магия скорее, чем процесс неоплатонического психоанализа, была констеллирована в Нобелевском лауреате.

[33] Следующий фрагмент см. в AaA, p. 92; Немецкий оригинал в PJB, p. 94 и WB 4/11, pp. 53­54.

[34] AaA, p. 92; Немецкий оригинал в PJB, p. 94 и WB 4/11, pp. 53-54.

[35] WB 4/11, p. 54.

[36] CW 11, §600, примечание 13.

[37] См также письмо от 2 июня 1949 года к Фирцу, WB 3, p. 657, в котором Паули говорит о «Jungs Philippika gegen die Lochertheorie des Bosen (privatio boni)» филиппике Юнга против дырявой теории зла (privatio boni). Разумеется, он имел в виду теорию Дирака об антиматерии («дырках») в «Море частиц Дирака», полностью метафизической основы этой важной концепции квантовой физики. См. также второй том.

[38] CW 12, §§ 405-413; Раздел «The spirit in matter».

[39] CW 13, §§ 239-303. Юнг не смог осознать факт того, что в эпоху Возрождения неоплатонический образ мировой души был заменён пневма [В стоицизме пневма (греч. πνεῦμα — дыхание, дуновение, дух) — жизненная сила, отождествляемая с логосом-первоогнём, космическое «дыхание», дух. В раннехристианской философии — «Святой Дух», третье лицо Троицы.] стоиков. Последнее заключается в магической энергии, совершенно независимой от духовного принципа или христианского Бога, «первопричина». Таким образом, в герметической алхимии, алхимии врачей (Парацельс, Dorneus, Фладд, Михаэль Майер и др.) Меркурий и мировая душа соответствуют магической пневме материи (the magical Pneuma of matter). Во второй части я называю этот принцип «matter-psyche». См. также примечание 165.

[40] AaA, p. 93; Немецкий оригинал в PJB, p. 95 и WB 4/U, p. 54

[41] В письме [1651] Фирцу, в WB 4/11, pp. 293-295 Паули ещё более подробно объясняет эти идеи.

[42] AaA, p. 93, письмо [58P] от 27 февраля 1953 [PJB, p. 95; WB 4/11, p. 54]. Я не могу решить Паули или Гейзенберг впервые открыли идею Аристотеля о ничто. Гейзенберг опубликовал статью, связанную с этой темой, в сборнике статей по случаю семидесятилетия Нильса Бора в 1955 году. Паули, однако, уже говорил об этой теме в начале 1953 года. В письме к Кронеру от 24 февраля 1955 года Паули рассматривает статью Гейзенберга дословно. См. WB 4/111, p. 120.

См. также Selleri, Die Debatte um die Quantentheorie, S. 28, который рассматривает Гейзенберга как автора этой идеи: «Nach Heisenbergs Meinung fiihrte die Quantenmechanik wieder alte Aristotelische Begriffe in die Physik ein: ,Die Wahrscheinlichkeitswelle von Bohr, Kramers und Slater… bedeutete so etwas wie eine Tendenz zu einem bestimmten Geschehen. Sie bedeutete die quantitative Fassung des alten Begriffes der potentia in der Philosophie des Aristoteles. Sie fiihrte eine merkwiirdige Art von physikalischer Realitat [ein], die etwa in der Mitte zwischen Moglichkeit und Wirklichkeit steht.» На стр. 28 Selleri цитирует работу Гейзенберга «Physik und Philosophie», Ullstein, Frankfurt, 1959, p. 25, которая появилась гораздо позднее, чем примечания Паули 1953 года.

[43] AaA, p. 93; Немецкий оригинал в PJB, p. 95 и WB 4/11, p. 54.

[44] AaA, p. 93; Немецкий оригинал в PJB, p. 95 и WB 4/11, p. 54.

[45] В приложении к письму [1507] Маркусу Фирцу от 19 января 1953 года [WB 4/11, p. 17] указано следующее: «Diese Ganzheit und Unteilbarkeit will [Bohr] ja in die Definition des "Phanomens" mit aufnehmen, da die Beobachtung die Verbindung der Phanomene "irrational" unterbricht. Es ist diese Irrationalitdt der Beobachtung, welche die Psi-Funktion verhindert, "platonisch" — d.h. in einem "metaphysischen Raum" — zu bleiben.»

Русский перевод: [Бор] хотел бы включить единство и неделимость в определение «феноменов», потому что наблюдение «иррационально» прерывает связь между феноменами. Это та самая иррациональность наблюдения, которая удерживает пси-функцию (или волновую функцию) от того, чтобы стать «платоновской», то есть от пребывания в «метафизическом пространстве».

[46] Копенгагенская интерпретация — интерпретация (толкование) квантовой механики, которую сформулировали Нильс Бор и Вернер Гейзенберг во время совместной работы в Копенгагене около 1927 года. Бор и Гейзенберг усовершенствовали вероятностную интерпретацию волновой функции, данную М. Борном, и попытались ответить на ряд вопросов, возникающих вследствие свойственного квантовой механике корпускулярно-волнового дуализма, в частности на вопрос об измерении.

[47] См., например, Gribbin, John, In Search of Schrodinger’s Cat. Quantum Physics and Reality, Wildwood House, London, 1984.

[48] По этой причине, в примечании к своему письму Юнгу, Паули цитирует британского философа А. Н. Уайтхеда, который однажды сказал, что вся европейская философия заключается в подстрочных примечаниях к Платону. [AaA, p. 94, note 19; PJB, p. 95; WB 4/11, p. 58, подстрочное примечание &&]

[49] Более подробное объяснение так называемого эксперимента на двух щелях (double slit experiment), главного эксперимента в квантовой физике, который иллюстрирует комплементарность, см., например, Zukav, Gary, The Dancing Wu Li Masters, An Overview of the New Physics, 1979, Chapter ‘Living? ’ (pp. 49-73, 2001 paperback edition).

[50] Бытие платонизма и неоплатонизма является только духовным. Здесь, однако, подразумевается, что бытие воплощается в материи; таким образом, оно представляет собой гораздо большее, чем неоплатоническое бытие.

[51] AaA, p. 92; Немецкий оригинал в PJB, p. 94 and WB 4/11, p. 53.

[52] AaA, p. 94; Немецкий оригинал в PJB, pp. 95-96 and WB 4/11, p. 55.

[53] Там же.

[54] WB 4/1, стр. 146, и подстрочное примечание *** на стр. 147; См. также WB 4/1, pp. 634-635 (Письмо Маркусу Фирцу) и WB 4/11, pp. 18-19; см далее WB 4/1, p. 377 (Письмо Маркусу Фирцу), в котором Паули показывает, что Юнг верит, что возможно наблюдать бессознательное не изменяя его.

[55] AaA, p. 94; Немецкий оригинал в PJB, p. 96 and WB 4/11, p. 55.

[56] Мария Пророчица (также: Мария Еврейка, Мария Гречанка, Мария Коптская) — первая женщина-алхимик, предположительно жившая в I или III в. н. э.; возможная основательница александрийской алхимической школы, изобретательница ряда химических аппаратов и процессов, используемых по сей день.

[57] См. второй том.

[58] AaA, p. 94; Немецкий оригинал в PJB, p. 96 and WB 4/11, p. 55.

[59] AaA, p. 95; Немецкий оригинал в PJB, p. 96; also in WB 4/11, p. 55.

[60] AaA, p. 95; Немецкий оригинал в PJB, p. 96 and WB 4/11, pp. 55-56.

[61] Более подробно см. WB 4/11, p. 282-283.

[62] CW 12, §320.

[63] Подробное описание видения мировых часов см. во втором томе. Оригинальное описание Юнга см. CW 12, §§307; см. также CW 11, §§111. Вольфганг Паули датирует свои видения мировых часов 1934 годом (см. напр. AaA, p. 29). Поскольку Юнг использует это видение в своей статье Traumsymbole des Individuationsprozesses, первоначально опубликованной в 1936 году (CW 12, §§ 44; Individual Dream Symbolism in Relation to Alchemy in CW 12, §§ 44), о начальных снах Паули 1932 года (CW 12, § 307-322), и объясняет, что оно относится к первым 10 месяцам анализа Паули у студентки Юнга Эрны Розенбаум, начиная с февраля 1932 (AaA, p. 10), это должно было произойти в 1932 году. Ульрих Хоерни из «Erbengemeinschaft C. G. Jung» писал мне 1 июля 2004: «Die Vision der Weltuhr findet sich mit grosser Wahrscheinlichkeit in einer Traum-Aufzeichnung Paulis vom 4.11.1932.» (Видение мировых часов с высокой вероятностью находится в записях Паули о снах от 4 ноября 1932 года.

[64] CW 11, §110.

[65] Как мы увидим в дальнейшем, это не Анима в определении Юнга, но anima mundi, мировая душа, которая появляется во многих снах Паули.

[66] См. второй том.

[67] Более точно: Паули не принимает биполярность физического энергетического терма; и Юнг не принимает биполярность терма глубинной психологической энергии. В обоих случаях этот комплементарный энергетический терм есть то, что я называю «matter-psyche», магическая энергия unus mundus или психологической реальности.

[68] 21 августа 1953 года.

[69] WB 4/11, pp. 252-253.

[70] Современная астрофизика ссылается на червоточины во Вселенной, которые заполнены так называемой отрицательной энергией.

[71] Это замечание крайне важно, если мы примем во внимание, что Паули страдал апифобией (боязнь пчёл и ос), которая сама по себе имела много общего с символикой колебаний, которая десятилетиями преследовала его во снах!

[72] Logos spermatikos (букв. греч. — зародышевое слово) — понятие, используемое Иустином Мучеником (ок. 100-165) для выражения мысли о том, что каждое человеческое существо находится в единстве с Богом с помощью силы разума и, таким образом, может познать Бога без специального откровения или могло бы познать Бога до пришествия Иисуса Христа.

[73] Pagel, W., Paracelsus, An Introduction to Philosophical Medicine in the Era of the Renaissance, Karger, Basel, New York, 1958, pp. 106-107.

[74] WB 4/1, p. 385-389.

[75] ‘Dasjenige…, was sich der geistigen, gesetzmdssigen (= “lichten”) Ordnung zunachst entziebt. Das ist das Bose irn Ethischen (Problem der Integration des Bosen in die Gottheit, etc.), das Akausale in der Haturphilosophie.’ WB 4/11, письмо [1646], p. 283; Уже 5 мая 1953 года, в письме [1568] к C. F. von Weizsacker Паули пишет в подстрочном примечании: ‘Ich sehe auch gewisse Parallelen zwischen dem Bosen und dem Akausalen. Beides ist ja gewissermassen das ‘Dunkle’, das sich der verniinftigen (“ lichten ") Ordnung der Dinge entzieht. So wie das Akausale muss auch das Bose als wirklich anerkannt werden— im Gegensatz zum Neuplatonism us…’ [WB 4/11, p. 143]

[76] Thurneisser zum Thurn, L., Quinta essentia, Leipzig, 1574, p. 92; see also CW 12, p. 189.

[77] «Nun scheinen wir aber zu beginnen darunter zu leiden, dass man im 17. Jabrhundert zu weit gegangen ist (vgl. meine Keplerarbeit) und von damals her kommen die “revenues," die mich nachts, und zuweilen auch tags, verfolgen…» WB 4/1, p. 387.

[78] CW 11, §169-285.

[79] AaA, p. 129; PJB, p. 129 and WB 4/1, p. 319.

[80] CW 13, §187, подстрочное примечание 81.

[81] Jung, C. G., Gesammelte Werke (German), volume 12, $209; Английский перевод в CW 12, §209; см. также CW 10, § 768.

[82] Jung, C. G., Gesammelte Werke (German), volume 13, §187, подстрочное примечание 160.

[83] CW 13, §187, подстрочное примечание 81.

[84] Более подробно см AaA, p. 127-128; Немецкий оригинал в PJB, pp. 127-128 и WB 4/11, pp. 317-318.

[85] В расширении подхода Юнга и фон Франц, я объединяю аспекты внутреннего-внешнего и количественного-качественного признака в целых числах (см. мою интерпретацию Аксиомы Марии во втором томе) с союзом феминного и маскулинного начал в архетипе coniunctio. Это означает, что расширение проблемы объединения количественного с термом качественной энергии (spirit-psyche/matter-psyche) признаками coniunctio, то есть обмен признаками, multiplicatio и рождение infans solaris (дитя Солнца) в промежуточной сфере между духом и материей или эквивалентного процесса экстракции красной тинктуры из философского камня (lapis) или квинтэссенции из Печати Соломона.

[86] См. также спор с Марией-Луизой фон Франц относительно этой темы в цифровой публикации Ремо Ротта Wolfgang Pauli and Parapsychology, part 2, http://www.psychovision.ch/synw/pauli_parapsychology_p2.htm (в настоящее время ссылка не доступна! Вместо неё: http://paulijungunusmundus.eu/synw/pauli_parapsychology_p2.htm).

[87] В настоящее время этот материал находится в «Wissenschaftshistorische Sammlungen» библиотеки ETH (Федеральный Институт Технологии), Цюрих. Факсимиле оригинальной заметки на немецком языке и её перевод на английский язык см., например, в The Fountain of the Love of Wisdom, An Homage to Marie-Louise von Franz, ed. E. Kennedy-Xypolitas, Chiron, Wilmette, Illinois, 2006, p. 404 respectively pp. 401-402.

[88] Northwestern University Press, Evanston, 1974.

[89] AaA, p. 128; Немецкий оригинал в PJB, p. 128 and WB 4/11, p. 319.

[90] Roscoe translates using ‘singular.’ The term in the German original (in [64], p. 128 and in [1662], WB 4/11, p. 319) is ‘eigenartig,' i.e. peculiar.

[91] См. раздел 3.2

[92] Источник: AaA, p. 122; Немецкий оригинал в PJB, p. 122 и WB 4/11, p. 165.

[93] Более подробно см. в AaA, p. 128, подстрочное примечание 1; Немецкий оригинал в PJB, p. 128 и WB 4/11, p. 320, подстрочное примечание *

[94] http://www.psychovision.ch/hknw/holy_wedding_alchemy_modern_man_contents.htm (Ссылка, указанная в книге недоступна! Новая ссылка: http://paulijungunusmundus.eu/hknw/holy_wedding_alchemy_modern_man_contents.htm)

[95] Тринитарий — тот, кто верует в догмат о Троице.

[96] For this argument, see K. von Meyenn’s comment in WB 4/1, pp. 280-283. There he quotes the Pauli letters, especially [929] and [926].

[97] See AaA, p. 129; translation mine; the German original has ‘das bald 2000jahrige Problem.' [PJB, p. 129 and WB 4/11, p. 319]

Наши партнеры Баннеры


Рекомендуем:
http://maap.ru/ – МААП – Московская Ассоциация Аналитической Психологии
http://www.olgakondratova.ru/ – Ольга Владимировна Кондратова – Юнгианский аналитик
http://thelema.ru/ – Учебный Колледж Телема-93
http://thelema.su/ – Телема в Калининграде
http://oto.ru/ – ОТО Ложа Убежище Пана
http://invertedtree.ucoz.ru/ – Inverted Tree – Эзотерическое сообщество
http://samopoznanie.ru/ – Самопознание.ру – Путеводитель по тренингам
http://magic-kniga.ru/ – Magic-Kniga – гипермаркет эзотерики
http://katab.asia/ – Katab.asia – Эзотерритория психоккультуры – интернет издание
https://www.mfmt.ru/ – Международный фестиваль мастеров Таро
http://www.radarain.ru/triumfitaro
http://www.agoraconf.ru - Междисциплинарная конференция "Агора"
классические баннеры...
   счётчики