Перевод

Глава 6. Потоки Воды: освобождение Богини

Бракосочетание Софии

Джеффри Рафф

Бракосочетание Софии

Глава 6

Потоки воды: Освобождение Богини

Несмотря на то, что конец первой аллегории о черной земле завершается описанием последнего этапа алхимической работы, тем не менее, этот раздел касается именно nigredo. Разрушение старого тела позволяет сформировать новое тело и создать союз с Духом-Хранителем через растворение Софии в своем возлюбленном. Эта трансформация возникает во время solutio, стадии алхимического процесса, в ходе которой тело становится жидким, чтобы подготовить его для более глубокого взаимодействия. София рассказывает о водах, что накрыли ее, и это соответствует смене nigredo на solutio. Однако, как всегда, экстатические речи Фомы, наполненного различными энергиями, уводят нас к другим изображениям.

Во второй параболе София опять начинает диалог и на этот раз с описания потока. Она говорит о времени, когда «большое море настигнет ее, и потоки воды перельются через ее лицо» { Aurora, p. 67.}. Аллегории быстро сменяют одна другую. Теперь София предстает перед нами как существо, стрелы которого в колчане опьянены кровью, а тело овеяно запахом лучшего вина; в этот момент «жених с десятью мудрыми девами пришел в мои комнаты, и вскоре тело мое наполнилось ароматом от прикосновения моего возлюбленного, замок от моей двери открылся для него, и потом Ирод в бешенстве убил много детей» { Aurora, p. 67. 156}. Хотя эта череда видений и может на первый взгляд показаться сборной солянкой, все же существует единый мотив, связывающий их и все другие последующие картины.

Поток воды – это solutio, алхимический процесс, в ходе которого земное тело исходной материи превращается в жидкость и разрушается. Как и nigredo, стадия solutio олицетворяет соединение первичной материи с энергией, которая уничтожает первоначальную форму, открывая тем самым путь к трансформации. В целом это повторяет идеи предыдущей главы, но здесь мы продвигаемся ближе к пониманию образов рождения и фертильности. Эти картины перемешиваются с видами смерти и истребления: сначала окровавленные стрелы, потом избиение младенцев Иродом. Сближение смерти и возрождения уже заложено в самом названии этой параболы: «Потоки воды и смерти, которые Женщина приносит с собой и обращается в бегство». София – это божественная сила, которая одновременно и убивает, и ведет к возрождению, она единственная, кто переживает процесс трансформации. Как же нам понять эти символы разрушения?

Библейская цитата об опьяненных кровью стрелах встречается во Второзаконии 32:42 {- лат. Deuteronomium – пятая книга Пятикнижия (Торы), Ветхого Завета и всей Библии. Книга носит характер длинной прощальной речи, обращенной Моисеем к израильтянам накануне их перехода через Иордан и завоевания Ханаана}. Именно поэтому фон Франц считала, что эта ссылка указывает на равенство Софии и Бога. { Aurora, p. 246.} Однако образ стрел так же распространен и в алхимии. В книге «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца» { - третий манифест братства Розенкрейцеров, изданный в 1616 году анонимно в Страсбурге. Представляет собой философско-символическую притчу о семидневном путешествии Христиана Розенкрейца в Замок для участия в Королевской Свадьбе} Купидон наказывает Христиана за то, что он подглядывал за своей спящей матерью Венерой, и ранит его руку стрелой. Этот незначительный эпизод имеет свои последствия. В конце этой истории Христиан не может вернуться домой и остается во дворце, потому что он осмелился взглянуть на Венеру. При этом все действия Купидона указывают на его озлобленность. Стрела же олицетворяет состояние забвения, неспособности возврата к нормальной жизни, если он хоть раз увидит красоту женщины в образе Венеры. {Anonymous, The Chemical Wedding of Christian Rosenkreutz: Magnum Opus Hermetic Sourceworks, Joselyn Godwin, trans. (Grand Rapids, MI: Phanes Press, 1991), pp. 74—75.} Согласно автору книги «Гермес Разоблаченный» стрела относится к «всепроникающему качеству Тайного Огня, который добавляется к действию с помощью обычного, внешнего огня». {Cyliani, Hermes Unveiled, Patrick J. Smith, trans. (Edmonds, WA: Holmes, 1997), p. 35 fh}

Так же, как и в тексте Aurora Consurgens, стрелы, которые могут убить, в этом тексте ассоциируются с силами воспроизведения потомства и возрождения. Теперь давайте вернемся к теме убийства детей. Библейская цитата здесь вполне очевидна. Ирод, испугавшись появления мессии, уничтожает всех новорожденных детей, чтобы избежать опасности. Но каков же смысл этого послания в алхимическом контексте?

Николя Фламель в своем раннем и авторитетном произведении «Иероглифические фигуры» писал:

На последней стороне пятого листа (книги по алхимии, которую он открыл) был изображен король… он заставил своих Солдат убить множество маленьких Детей… кровь детей была собрана Солдатами и помещена в сосуд, внутри которого потом принимали ванну Солнце и Луна. {Nicholas Flammel, Alchemical Hieroglyphics (Berkeley Heights: Heptangle Books, n.d.), p. 13.}

В комментариях к этому отрывку Титус Буркхардт (- 1908 – 1984 – метафизик, философ, специалист в области сравнительного религиоведения, исследователь традиционного искусства и цивилизации. Автор «Введения в суфийскую доктрину» (Von Sufitum) и других книг, посвященных эзотеризму и искусству в различных традициях.) пишет, что принесенные в жертву дети являются символом ртути:

Это ничто иное как «философская Ртуть», которая есть первое воплощение первичной материи. Кровь олицетворяет саму жизнь. Невинные младенцы, как чистое движение или дыхание витального духа еще до того как оно стало осознанным желанием эго, уничтожаются королем, чтобы наполнить сосуд сердца их кровью, чтобы солнце и луна, дух и душа могли принять ванну, раствориться и воссоединиться внутри нее. После потери их старой формы, они выйдут оттуда обновленными. {Titus Burckhardt, Alchemy, William Stoddart, trans. (Louisville: Fons Vitae, 1997), pp.175-176.}

Такое необычное упоминание крови детей и представление их в виде ртути или несовершенного духа широко распространенно в алхимической литературе. Помимо этого существует изображение Сатурна, пожирающего детей, которое Томас Воган (Евгений Филалет) интерпретирует как фертилизацию и пишет, что Сатурн – это Земля, которая поглощает дождь и вместе с ним духовные свойства. {Thomas Vaughan, “Coelum Terrae,” in A. E. Waite, ed., The Magical Writings of Thomas Vaughan, p. 129.}

Картина весны и нового рождения тесно связана с эмблемами разрушения в Aurora Consurgens, поскольку они раскрывают те процессы, которые происходят непосредственно внутри Софии и жениха. Дети символизируют нечто изначальное, движения внутри божественной пары, которые должны быть уничтожены, чтобы входящая энергия сохранилась и затем использовалась для трансформации. Когда дети будут убиты, а стрелы окрашены кровью, тогда вино будет выжато и амбар наполнен зерном. Есть еще один немаловажный образ: жених с десятью мудрыми женщинами заходит в покои Софии и оплодотворяет ее. Все другие формы экспрессии и развития приносятся в жертву ради появления на свет истинного ребенка, Философского камня или filius. Известно, что filius – это союз Софии с мужской стороной божества. Убийство детей означает, что никакое преобразование не возможно ни внутри Софии, ни внутри Бога, пока они не соединяться друг с другом. София не только жертвует своей предыдущей формой, она также отдает всю свою независимость и энергию ради одного истинного акта творения: слияния с Богом и рождения filius.

Психоидные фигуры автономны и могут действовать согласно своим собственным желаниям так долго, как они сами этого захотят. Но как только они попадают в лабораторию алхимика и становятся prima materia, их независимость тут же исчезает. Самостоятельная жизнь психоидных фигур может показаться захватывающим приключением. Скорее всего, они действуют сообразно их уникальной природе и энергиям, которые они воплощают. София олицетворяет силы зарождения, размножения, жизни и мудрости, но вся ее естественная активность прекращается с началом алхимического процесса. Парадокс заключается в том, что алхимия сама становится природой, заполняющей амбары и приводящей к беременности. Теперь все истинные желания Софии направлены к одной единственной цели. Так же, как человек лишается своей собственной воли при взаимодействии с божественным, так и психоидные фигуры должны отказаться от своей независимости, прежде чем занять нужное место. Духовная энергия, которая позволяла им двигаться в автономных направлениях, ослабевает в ходе алхимического процесса. Стрелы Софии запачканы не только ее кровью, но и кровью ее партнера. Как отмечает Титус Буркхардт, эта картина символизирует смерть первоначальной формы. Независимость и форма приносятся в жертву ради великого союза, в результате которого рождается Дух-Хранитель.

Любой человек, занимающийся психоидной алхимией, может заметить, как на этой стадии София перестает быть независимым существом и вступает в контакт со своим партнером. Кроме того, он может проследить за теми трансформациями, которые возникают во время этого взаимодействия. Теперь никто не сможет увидеть прежнюю Софию, поскольку она и мужское божество становятся частями единого целого. Каждый из них – это «половинка» того ребенка, который появляется на свет от их союза.

Описание рождения божественного ребенка в тексте Aurora Consurgens еще более раскрывает перед нами этот образ:

Свет засияет во тьме…когда придет полнота времени, когда пошлет Бог на землю своего Сына…которому он говорил в прежние времена: Ты есть Сын мой, сегодня я родил тебя…смерть, что женщины принесли с собой в этот день, они обратят в бегство, и обрушатся стены ада; ибо смерть больше не властвует над нами… {Aurora, p. 69.}

Теперь filius находится в этом мире, и с его появлением смерть исчезает, поскольку он несет с собой не только свое бессмертие, но и алхимика. В результате слияния Софии и Бога рождается новый filius, совершенный Философский Камень, который никто никогда не сможет разрушить. В ходе этого акта творения алхимик и мир освобождаются. София, она же Мария, дающая рождение божественному ребенку спасителю, преодолевает смерть, распространяющую грех Евы по миру. В гностицизме София была причиной падения и в тоже время единственной, кто смог искупить этот грех. В Библии женщина грехом своим приносит смерть, а Мария дает миру Христа, чтобы искупить его. В алхимии София – это падшая природа, хранящая внутри себя таинственный дух, освобождение которого спасает не только ее, но и саму жизнь. Она несет смерть в своем падении, она несет смерть для себя и своего супруга, она несет смерть для своего невинного ребенка, и, таким образом, убивает саму смерть. «Поэтому они встречаются, сын мой, чтобы пожениться в этот день, и отныне не будет больше никаких страданий и слез, ведь прошлое осталось далеко позади». { Aurora, p. 71.}

Психоидная алхимия имеет дело с силами, которые воплощаются в психоидном мире как живые существа. Они готовы пожертвовать своей независимостью и вступить во взаимодействие с Духом-Хранителем. Вот два атрибута падшего мира: разобщение мужской и женской сторон Бога и хаос, создаваемый автономностью психоидных сил. В Каббале говориться, что во время процесса творения разрушается сосуд, в котором хранился божественный свет. Когда это происходит, мужская и женская части Бога отворачиваются друг от друга, и все божественное, в том числе и целый мир, перестает работать должным образом. Исцеление возможно только за счет воссоединения двух сторон Бога – это и есть процесс искупления, описываемый в Aurora Consurgens. В результате союза Софии и мужской части Бога рождается Философский Камень, и мир освобождается.

София есть источник жизни, она же – создатель жизни, в основе творческой силы которой лежит мудрость. С возникновением Философского Камня как живого организма, что сочетает в себе женскую силу творения с мужской силой воли и порядка, на свет появляется нечто бессмертное. Как его партнер, человек также становиться бессмертным, ведь «смерть больше не властвует над нами» {Aurora, p. 69.}.

Таким образом, София трансформируется вместе с алхимиком и Духом-Хранителем. Однако предполагается, что существует космический акт освобождения, который соответствует рождению filius. Далее в тексте мы читаем, что «десять грошей, что были потеряны, теперь найдены, сотни овец вернулись в дикую природу, и число наших собратьев после падения ангелов полностью восстановилось» { Aurora, p. 71.}. Сам процесс освобождения уже заключен в восстановлении числа ангелов после падения, и это указывает на то, что грех Адама искуплен так же, как и Люцифера. Интересно, что в алхимических произведениях христиане могут найти более всеобъемлющее описание процесса освобождения, чем в традиционных христианских учениях.

Как же нам понять этот акт космического освобождения, достигаемый в ходе соединения Софии и мужской части Бога? Несомненно, этот союз собирает вместе две стороны божественного и создает новую гармонию и баланс внутри самого Бога. Чтобы понять это, достаточно вспомнить, что Дух-Хранитель – это часть Бога, которая воплощается в психоидном мире для встречи с человеком и для индивидуации; иными словами, – для развития своей уникальной целостности. Чтобы достигнуть этих целей, Дух-Хранитель должен не только вступить в контакт со своим человеческим партнером, но также и с другими аспектами божественной природы, самой важной из которых является София. Благодаря соединению с Софией, Дух-Хранитель помещает внутрь себя не только источник божественной женственности, но и мудрость, которая правит всей жизнью. Более того, он сливается с божественным духом, который находился в латентном состоянии во всей природе, и так он взаимодействует с психоидным центром самой жизни.

Этот союз подробно описывается в заключительной параболе Aurora Consurgens. Соединение жены и мужа, отца и сына, изображаемое здесь, показывает нам трансформацию божественного по мере того, как оно проявляется в психоидном мире, преобразование алхимика и освобождение космического пространства.

Трансформация души

Как и в предыдущей аллегории, Фома рассказывает нам об алхимическом процессе и тех изменениях, которые происходят во время него. Однако на этот раз он пишет не о теле, а о душе:

Отбери у него душу и затем верни ее на место, поскольку разрушение одного есть рождение другого, то есть: извлеки из него разлагающую жидкость и добавь природную жидкость, благодаря которой к нему придут его совершенство и жизнь. {Aurora, p. 71.}.

Другими словами, алхимик удаляет душу, приносящую разложение и смерть, и затем помещает ее обратно, запуская тем самым процесс возрождения. Все, что оказывает пагубное влияние, превращается в нечто природное и гармоничное, которое является причиной «его» совершенствования и жизни. Использование в тексте мужских местоимений некоторым образом затрудняет его понимание. Скорее всего, здесь говориться о трансформациях мужской части союза, хотя мы можем предположить, что те же изменения касаются и Софии.

В третьей главе я рассказывал о психоидном теле как особой форме, в которой воплощается дух, и отмечал, что тело должно также преобразовываться во время соединения с формой психоидного партнера. Автономная форма умирает и вместо нее возникает rebis, единое тело, в котором София и мужская сторона Бога проявляются как новое существо – Дух-Хранитель. Я также говорил, что Философский Камень состоит из тела, души и духа, и что все три составляющие участвуют в алхимической трансформации. В данной аллегории душа отделяется от тела и очищается, чтобы затем снова попасть в тело, которое тоже становится чистым.

Поскольку новое великое тело – это тело Философского Камня или Духа-Хранителя, то душа Софии должна соединиться с новым телом. Чтобы полностью разобраться в этом, мы должны уяснить себе алхимическое понимание души и ее отношения с духом и телом. Взаимодействия между этими тремя компонентами внутри Духа-Хранителя удивительно сложные, но я постараюсь упростить их. Сначала я хочу напомнить вам контекст данного обсуждения. Фома описывает союз Софии и мужской стороны Бога и рассказывает о последующих трансформациях. В этом случае преобразуется не только сам Бог, но и алхимик обретает бессмертие, а космос получает освобождение. Все это имеет отношение к окончательной стадии алхимического процесса, а отделение и возращение души еще раз подтверждает достижение этого этапа. Фома в своем повествовании легко переходит от завершающих к более ранним этапам алхимического процесса. Извлечение души и представление ее телу не всегда является финальной стадией, но в данном контексте я буду трактовать этот образ как средство на пути к изготовлению Философского Камня. Это как если бы Фома говорил нам: чтобы получить освобождение, отдели душу и затем добавь ее, очищенную, к новому телу, созданному ранее.

Титус Буркхардт отмечает, что алхимия «смотрит на игру сил души с космологической точки зрения, и душа здесь является «субстанцией», которую необходимо еще раз очистить, растворить и кристаллизовать» { Titus Burckhardt, Alchemy, p. 47.}. Его слова относятся к человеческой душе, но это утверждение справедливо и для алхимии на всех ее уровнях. У металлов есть душа, у людей есть душа и у психоидных существ тоже есть душа. Во всех случаях эти души рассматривают как материю и вовлекают в многочисленные процессы и трансформации. Несмотря на то, что душа не похожа на тело, она тоже является своего рода субстанцией. И этот факт раскрывает перед нами важную тайну алхимии: тело, дух и душа не так уж сильно отличаются друг от друга, как мы бы могли себе вообразить. Все они материальны, и это означает, что к ним можно «прикоснуться» и что с ними можно работать. Чаще всего душу представляют как нечто неосязаемое и невидимое, также как и дух, но в психоидном мире – все имеет свою оболочку. Различия между телом и душой минимальны; тело – это форма, и душа живет внутри нее. Душа достаточно «крепкая», поэтому после удаления из тела с ней можно работать и очищать. Помните, в первой главе я рассказывал о двуэтапном процессе проникновения духовного существа в психоидный мир. Сначала психоидное существо возникает в виде энергетических вибраций, а потом – создает свой собственный образ. Это и есть тело психоидного существа, а энергетическая вибрация, которую он вбирает в себя, – его душа. Когда психоидное существо покидает свой образ, оно не исчезает бесследно, но остается в виде «ощущаемой» энергии и присутствия, с которыми алхимик может работать. Однако алхимики могут рассказать нам о душе значительно больше. Джорж Рипли описывал душу как нечто, дающее жизнь всему на земле:

И это есть душа, находящаяся между небом и землей,

Поднимающаяся от земли в виде воздуха с чистой водой

И рождающая жизнь во всех живых существах. {George Ripley, “Twelve Gates,” from The Compound of Alchеmy, 1591 edition modernized by Adam McLean (Alchemy Web Site, www.levitiy.com/alchemy/ripgat6.html), f 12.}

Душа дает жизнь телу, которое в свою очередь дарит душе новую форму. В книге «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца» мертвые тела короля и королевы возрождаются и преобразуются в тела божественной красоты. Они остаются безжизненными и инертными, пока звучание магических труб не добавит души к ним. {Joscelyn Godwin, trans., The Chemical Wedding of Christian Rosenkreutz (Grand Rapids, MI: Phanes Press, 1992), p. 93.} В этом произведении душа не только дает жизнь всему, но и является индивидуальной сущностью короля и королевы.

Эта способность к порождению жизни сближает душу с тем, что в алхимии называется «ферментом». Эдвард Келли цитирует алхимический текст: «в Философском Камне фермент подобен душе, которая дает жизнь мертвому телу с помощью духа, или Ртути» { Edward Kelly, “The Stone of the Philosophers,” in A. E. Waite, ed., The Alchemical Writings of Edward Kelly (New York: Samuel Weiser, 1976), p. 43.}. В другой книге Glory of the World говориться, что «фермент – это и есть душа….». Душа действует как фермент и вызывает трансформации внутри тела. Когда душа извлекается из тела и затем снова возвращается к нему, она помогает телу измениться таким образом, чтобы вместить в себя более совершенное воплощение души. Петрус Бонус писал:

В теле находится душа, и она может показать свою силу только после слияния с ним. Поэтому, когда мастер видит, как поднимается белая душа, он должен присоединить ее к своему телу, ведь душа не может сохраниться без тела. Этот союз возникает посредством духа, поскольку душа не может жить внутри тела без помощи духа, который придает устойчивость этому союзу; это соединение души и тела есть признак завершения работы. {цитата из книги E. J. Holmyard, Alchemy (New York: Dover, 1990), p. 147}

Для каждого тела есть своя определенная душа. В какой-то момент душа извлекается из тела, которое умирает задолго до того, как она очистится и пройдет через трансформацию. Каждый металл, каждое тело имеет свою собственную душу, которую сначала удаляют из тела, а потом помещают обратно. Автор книги Glory of the World сравнивает этот процесс со смертью и воскрешением Иисуса Христа, в результате чего его тело и душа делаются более совершенными и едиными.

Психоидная трансформация

Теперь для нас этот процесс должен стать более понятным. Душа извлекается из тела и, тем или иным способом, они трансформируются. Душа нуждается в теле, ибо без него она будет несовершенной, и тело нуждается в душе, так как без нее оно будет безжизненным. И душа, и тело после разделения и воссоединения достигают совершенства. И в этом отношении их существование похоже на прославленную жизнь воскрешенного Иисуса Христа. Это преобразование имеет большое значение и для человека, который может также пройти через это испытание. Но что же будет с психоидной фигурой во время этого процесса?

Мы можем наблюдать два события, которые происходят, когда душа Софии и ее партнера покидают их прежние формы. Их тела сливаются и образуют rebis, или тело Духа-Хранителя. Позже их души проникают внутрь этого тела. Два тела и две души: в результате этого союза рождается новое существо – Дух-Хранитель. Алхимия всегда использует перемешивание и разделение для создания новой формы. В данном случае, новая форма – это объединение женского и мужского и возникновение третьего существа, которое включает в себя эти два компонента, но является нечто большим, чем они. Душа Софии, или ее истинная природа, извлекается из предыдущей формы. Без формы София возвращается в мир энергетических вибраций. Пока она находится в этом месте, в нее проникают духовные энергии и силы, одновременно укрепляющие и питающие ее душу. Однако истинная трансформация души и тела начинается только тогда, когда эти два компонента оказываются вместе. Душа Софии входит в свое новое тело, тело Духа-Хранителя, и превращается rebis. Теперь две души живут в одном теле.

Природа переживания в психоидной алхимии

Психоидная алхимия – это не только теория, но и переживание. Душа всех психоидных существ, как некая форма тонкой духовной материи, воспринимается нами в виде вибрации или подвижной энергии. Это своего рода чувственное переживание; то есть, оно не только видимо глазом, ни и вызывает определенные качественные ощущения, связанные с ним. Когда София впервые появляется перед нами, она имеет образ женского существа; алхимики воспринимают и видят ее не только как тело, но и как вибрационную энергию. Форма или оболочка Софии – это тело, содержащее внутри себя вибрационную энергию. Вибрационная энергия бывает двух видов: первая – универсальна и находится в хаотичном и неразвитом состоянии, и в этом случае она есть дух; вторая имеет свои уникальные особенности и является Софией или другой психоидной фигурой. Когда дух, непостижимый для себя самого, проникает в психоид, его сущность продуцирует еле уловимую энергию, чтобы как-то выразить себя, это и есть душа психоидной фигуры. Потом, на следующем этапе, она принимает форму или образ, и это будет ее тело.

Я акцентировал ваше внимание на этом моменте и повторил его, потому что для нас очень важно осознать, что душа и тело – это субстанции, которые можно ощущать и наблюдать. Когда душа извлекается из тела, предыдущее Имя теряет свою форму и в этом смысле «умирает», но его душа сохраняется в виде уникальной вибрационной энергии. Алхимики с помощью медитации и воображения работают с вибрационной энергией, которая есть София. Во время этого процесса алхимик раскрывает ее, и она в свою очередь познает себя. София проходит через очищение, а когда для нее настанет время сменить форму, она уже не будет собой, а превратится в Духа-Хранителя. Этот новый образ создается самопроизвольно в результате союза души Софии с душой мужского партнера, которую алхимик также может видеть. Большую часть времени алхимик выступает в роли свидетеля, поскольку единственное, что он может делать, это просто наблюдать эти тонкие формы и их взаимоотношения. После слияния возникает новый образ, который будет держать эти две души вместе, он же является телом для очень могущественного психоидного существа, Духа-Хранителя.

Душа – это сознательная и персональная эссенция. Душа Софии – это ее сущность, ее истинная природа и индивидуальность. Это своего рода чувственное переживание, которое невозможно описать словами. Ее сущность похожа на танцующую искорку жизни, ведь она сама по себе и есть принцип жизни. Она есть радостное и творческое воплощение всех возможных проявлений жизненных форм, она есть и знание о них. Как главный принцип жизни она есть центр всех душ, и все души принадлежат ей. Ее чувство смысла (felt sence) (– англ. felt senceД. А. Леонтьев переводит felt sence как «телесно ощущаемый смысл», Е. С. Мазур как «телесно ощущаемое чувствование», понимая под ним «внутреннее переживание, включающее в себя процесс осознавания телесных ощущений и сопровождающих их чувств и смыслов». Чувство смысла или чувствующее мышление собирает потоки и кванты ощущений, мыслей, образов в целостность, придавая им смысл, что позволяет переживать полноту ощущений) – одно из самых больших вообразимых радостей, это восторг жизни в ее юности, это восторг креативности в экстатическом потоке творения. Все хорошее приходит вместе с Софией и благодаря ей. Однако, когда она впервые воплощается в виде вибрационной энергии, ее возможности все еще ограничены и скрыты. Как и в случае с другими психоидными фигурами, инкарнация Софии в психоидном мире возникает внутри несовершенного тела. Поэтому ее необходимо извлечь из него, и позже найти для нее образ, который позволит ее сущности сиять и дальше в составе Философоского Камня.

Новый образ Софии и ее партнера совсем не похож на предыдущее их воплощение, в котором они появлялись еще до объединения. Их новый образ видоизменяется и становится чистым светом. Их новый образ – это союз воображаемой формы и света. Воображаемая форма имеет большую нуминозность (от лат. numen – божество, воля богов – понятие, характеризующее важнейшую сторону религиозного опыта, связанного с интенсивным переживанием таинственного и устрашающего божественного присутствия. К.Г. Юнг считал, что без встречи с нуминозностью невозможен никакой религиозный опыт. Нуминозность является одним из аспектов индивидуального и коллективного образа Бога.), а свет – это вибрационная энергия, достигшая высшего уровня. И тело, и душа трансформируются в свет. Вибрационная энергия превращается в свет, а образ, который содержит его, сияет и блестит. Тело и душа filius – это величайший свет, который похож не на физический свет, а скорее на своеобразное свечение, называемое совершенным телом.

Filiusэто свет, центр всех вещей; кто бы ни смотрел на него, может раскрывать сокровенные тайны Бога и наблюдать чудеса каждый день. Согласно Томасу Вогану (Евгению Филалету) с помощью этого света, который является душой и телом Философского Камня, любой очевидец может «познать религию света и … в результате получить доступ к сокровищам, ведь потом он сможет общаться с духами и понимать природу невидимых вещей» {Thomas Vaughan, “Coelum Terrae,” in Waite, ed., Magical Writings of Thomas Vaughan,p. 147.}. Как писал К. Юнг, Философский Камень – это «высший свет над всем светом». { Jung, CW 14, р. 718.}

Вибрационная энергия психоидных существ превращается, как и Философский Камень, в чистый и небесный свет, который не является ни тем и ни другим, ни телом, ни духом, ни одним из этих двух, но сочетает в себе свойства обоих. Изменение тела Софии происходит непосредственно перед глазами алхимика, она соединяется с очищенным телом и сливается с чистым светом. В образе света она помогает алхимику замечать божественные вещи. Алхимик может наблюдать инкарнацию души Софии в световом теле Духа-Хранителя, которое есть и ее тело тоже. Он видит, что там, где до этого было что-то одно, теперь – двое, и хоть они и находятся внутри одного света, это две различные индивидуальности и сущности. Души Бога и Софии проникают в Духа-Хранителя, который сам по себе есть союз души и тела в виде света.

Преобразование тела и души в свет – это самое глубокое переживание, которое я когда-либо испытывал. Инкарнация Софии совершается не внутри человеческой души (психэ), а в теле Духа-Хранителя. Человеческая душа (психэ) не смогла бы вынести такой свет – она может наблюдать его и соединиться с ним только через любовь Духа-Хранителя, но не может нести его внутри себя.

Когда возникает это слияние, София очищается, и ее энергии становятся более ясными и отчетливыми. Она не слабеет от такого союза, а, наоборот, развивается, потому что именно Дух-Хранитель занимается воплощением божественных энергий. Когда алхимик не просто является свидетелем этого соединения, но продолжает свою жизнь рядом с ним, свет рождает для него чудеса каждый день и раскрывает сокровенные тайны божественной природы, потому что Мудрость делается более очевидной и сливается с энергией и центром Духа-Хранителя. Вследствие этого, как писал Фома Аквинский: «Больше не будет никакого страдания и плача, потому что прошлое осталось далеко позади».

 

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

гностицизм

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"