Перевод

Глава 10. Обретение инструментов для контакта с невидимым миром

Cовременная женщина в поисках Души

Джун Сингер

Современная женщина в поисках души

Глава 10

Обретение инструментов для контакта с невидимым миром

 

Часть 3

Танцуя в двух мирах

 

 

Трансформация происходит не только в уме. Знание без изменения поведения бесплодно. Сознание без соответствующих действий не приводит к творению. Люди всех возрастов всегда это знали и создавали ритуалы и практики для активации в теле и трансляции в мир того, что пребывает в душе. Каждая религия предписывает определенные правила и практики, чтобы наполнить повседневную жизнь смыслами своих символов и структур. Так что познание требует определенных процедур, чтобы быть эффективным, а ритуалы прокладывают свой путь во многие другие аспекты жизни. В Первой Части мы вспомнили о том, что у нас может быть опыт пребывания в двух мирах: одном видимом, другом невидимом, хоть мы подчас об этом забываем. Во Второй Части нас беспокоило то, как публично выражаемые общественные взгляды несут в себе скрытую противоположную позицию. Механистическая наука не принимает теорию хаоса, институционализированная религия с подозрением относится к нетрадиционной духовности, а бихевиоризм скептичен по отношению к заботе о душе. Третья Часть предложит некоторые способы вернуть работу души обратно в этот мир повседневных проблем и забот, с оглядкой на особенности женской природы. Мы увидим, как работа женской души в значительной степени посвящена объединению противоположностей в гармоничный союз.

Практики и ритуалы актуализируют то, что кажется эфемерным. Они представляют собой слово, ставшее плотью. Без них озарения, как правило, исчезают; с ними же – могут стать более глубокими. Поэтому важно привнести наши знания, наш гнозис в то, что мы делаем каждый день, каждый час, каждое мгновение. Не стоит отчаиваться в возможности достижения целостности в этой жизни или ждать следующей жизни, в которой можно будет её достичь. Согласно буддийскому учителю Согьялу Ринпоче: «Следующая минута - это реинкарнация предыдущей». Понимая это, теперь мы переходим к рассмотрению того, что можно сделать именно в эту минуту, чтобы добиться примирения между противоположными мирами – как внутри нас самих, так и вне нас, там, где мы соприкасаемся с остальной вселенной.

Я должна предупредить, что практики, которые будут описаны в Части III, вовсе не то, чем могут показаться. Они не являются, хотя и кажутся, тем, что люди делают с определенной целью. Они одновременно и являются и не являются таковыми. Они словно становятся землей под ногами, местом, куда возвращаешься снова и снова. В каждой духовной практике есть элемент тайны. Это приближает нас к способности воспринимать суть вещей, даже если для нас важна их внешняя сторона. По этой причине я не стала более конкретно указывать, как следует выполнять эти практики, и каковы будут последствия выполнения ритуалов. Если бы кто-то мог что-то о них сказать, не было бы необходимости их выполнять, но самих слов недостаточно: они только указывают на путь к тайне. Практика осуществляется в тишине. Само действие раскрывает свой смысл.

Человеческая личность в целом, включающая в себя и превосходящая сознание, представлена мифическим Изначальным Человеком, или Антропосом. В обоих повествованиях о сотворении мира в Книге Бытия эта фигура является андрогинной. В Быт. 1:27 мы читаем: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их». Затем мы читаем, как Бог отделил одно из ребер Адама (Изначального Человека) от его тела и вылепил из него женщину. Мужчина осознал, что он и женщина были единым (андрогинным) существом до того, как их стало двое, и сказал: «Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа». Юнг интерпретирует фигуру Христа как земное представление об этом Изначальном Человеке, об Антропосе, который был андрогинен до разделения, ставшего его Падением. Христос, служа миру непримиримых противоположностей, делает последнее усилие, прежде чем покинуть этот мир, чтобы показать, насколько противоположности необходимы друг другу. Говорят, что этот аспект Христа объединил всех его учеников после Тайной Вечери и прежде, чем он был схвачен теми, кто его распял. Он сказал своим ученикам: «Пока Я еще не предан им, воспоем гимн Отцу и затем уже выйдем на тот путь, который предстоит». Итак, Он велел нам взять друг друга за руки и таким образом составить круг, а Сам, будучи в середине [круга], сказал: «Аминь, послушайте Меня». Затем он начал петь гимн и говорить:

«Слава Тебе Отче!»

Мы же, стоя вокруг Него, отвечали Ему:

«Аминь! Слава тебе, Слово! Слава Тебе, благодать! Аминь.

Слава Тебе, Дух! Слава Тебе, Святый! Слава славе Твоей! Аминь.

Хвалим Тебя, Отец! Благодарим Тебя, Свет, в Котором нет тьмы! Аминь».

Мы возносим благодарение, а Он говорит:

Хочу быть спасенным и спасти хочу. Аминь.

Хочу быть освобожденным и освободить хочу. Аминь.

Хочу быть уязвленным и уязвить хочу. Аминь.

Пожрать хочу и хочу быть пожранным. Аминь.

Послушать хочу и хочу быть услышанным. Аминь.

Будучи Сам весь разумом, хочу, чтобы меня уразумели. Аминь.

Омытым быть хочу и омыть хочу. Аминь.

Благодать руководит хором, Я хочу играть на флейте, пляшите все. Аминь.

Плакать хочу, плачьте все. Аминь».

(Pulver 1955, стр. 179, пер. из «Деяния Иоанна» http://apokrif.fullweb.ru/apocryph1/act_john.shtml)

Священный танец для каждого обладает своим смыслом. Для нас это символическое выражение полноценного проживания с помощью тела того, что мы ощущаем сутью нашей собственной природы и целью, ради которой мы находимся здесь.

 

 

10

 

Обретение инструментов для контакта с невидимым миром

 

Практика

Нет такого способа, как нет и практики для соприкосновения с невидимым миром, которые устроили бы всех. Среди множества путей, которые искатели открывали на протяжении веков, каждый человек может найти путь во внутреннее царство и ключ, который откроет «двери восприятия». Нет конкретного способа начать; начало наступает тогда, когда найдено отверстие. Каждый хотел бы владеть надежной техникой, которая всегда была бы безошибочно успешной в использовании. Слово «техника» происходит из греческого языка и вовсе не означает особый способ что-то сделать; оно скорее относится к искусству или умению «быть готовым». Слово «текст» происходит из того же корня и означает говорение, написание или какое-то иное фиксирование практики в четко определенной форме. В моем понимании техника – это определенный способ решения задачи, который совершенствуется в процессе. Таким образом, практика – это процесс обучения, который может продолжаться на протяжении всей жизни. Техника подразумевает, что, проводя практику с усердием, можно развить определенный навык в поиске пути через пороги миров и обратно.

Существует много книг, подробно описывающих методы и практики проникновения в тайные невидимые миры, которые люди использовали на протяжении веков или разработали недавно. Хотя такие книги и могут служить полезными руководствами, ценность их измерима только с точки зрения того, что делает человек на самом деле, а не того, что он или она читает, изучает или наблюдает. Поэтому я бы не хотела давать предписаний «как сделать то-то и то-то», которые люди зачастую находят полезными. Вместо этого я решила описать несколько практик, которые лично испытала на себе и которые  помогала осваивать другим, в качестве иллюстрации того, чем являются практики и что они могут значить с точки зрения открытия дверей к расширенному сознанию. В конце концов, каждый человек должен найти соответствующие его или его внутренней цели пути и обрести гармонию, объединив этот путь и собственный образ жизни.

Практика подметания храма

Наши предки видели священное во всем, что их окружало. Сейчас же ситуация совсем иная. У нас есть священные места: собор Святого Петра в Риме, Храм в Иерусалиме и церкви или синагоги, которые можно посещать. В одной гностической церкви служительница окропляет святой водой алтарь, говоря: «В силе твоей, о Господи, мы приказываем силам хаоса уйти в ничто, чтобы они были лишены силы, и чтобы наши храмы внутренние и наши храмы внешние были настолько чисты, что могли бы принять благословение тех, кто идет во имя Твое». Я понимаю, что эти слова провозглашают отсутствие необходимости совершать паломничество в священное место, поскольку священное место можно создать везде, где бы ты ни находился, ведь, по сути, это – священное пространство внутри каждого. Его познание включает в себя расчистку мусора и обломков навязанных самим себе забот, мелочного негодования и гнева, необходимости проявить себя, подлого конкурирования, мелкой лжи, использования слабых и беззащитных людей, накопления денег для собственных нужд и всех прочих вспомогательных средств, предназначенных для раздувания эго. Практика умирания могла бы стать методом, приводящим к признанию бесполезности таких усилий. Первый шаг, однако, заключается в том, чтобы очистить дом внутри и снаружи.

Ученики в средневековых домах гильдии и послушники в монастырях регулярно выполняли самую черную работу. Мы можем назвать такую работу «подметанием храма». Она требует принятия ответственности за подготовку пространства, в котором будет осуществляться работа жизни. «Работа жизни» – это то, чему ты собираешься посвятить свою энергию. Это одновременно работа души и материальная работа, совершаемая в материальном мире. Эти категории нельзя разделять; они враждебны друг другу ровно настолько, насколько подметание храма, стирка облачений или чистка и обустройство алтаря враждебны молитвенному акту. Напротив, эти задачи сами по себе являются молитвой. Они являются работой души в том смысле, что они обеспечивают подходящую атмосферу для развития созерцательного и восприимчивого мироощущения.

Подметание храма, что оно значит с точки зрения нашей повседневной жизни? Это означает такое отношение к окружающей среде, которое показывает, что мы рассматриваем ее в качестве потенциала для инициирования творческих изменений. Рассматривая окружающую среду, мы можем начать смотреть на нее снаружи, постепенно погружаясь внутрь в глубинный тайник сердца, или же можно начать с внутреннего состояния и двигаться наружу.

Эта идея может быть распространена на наш очаг и дом, нашу страну и планету, а также все пространства между ними. Начнем с того, что для большинства людей очаг и дом перестали быть центром и убежищем, а, тем более, священным местом. Сегодня многим, кто работает за пределами своих домов, особенно трудно рассматривать дом как нечто большее, чем просто место отдыха, где можно поесть и поспать, а также выполнить необходимые обязанности, чтобы механизм жизни работал как максимально слаженно. Более всего желательна эффективность. Так много людей, которые были освобождены от того, что считается нудной работой по дому, возмущаются тем объемом, который они фактически выполняют. Особенно обременительной кажется необходимость совмещать домашний труд с утомительной работой вне дома, что часто вызывает сильный гнев. Наше общество забыло то, что было ведомо подмастерьям и послушникам: вся жизнь может быть произведением искусства, даже самые обыденные задачи. Эти задачи необходимо рассматривать в контексте подготовки и создания условий, способствующих общему делу и общему занятию. В чистоте и порядке и в очищении и упорядочивании пространства заключена великая красота. Поливать растения так же необходимо, как и чистить печь, и наоборот. Все эти задачи говорят про заботу о себе и других, они намекают на признание возможности создать теменос – безопасное и священное пространство.

Теменос в древней Греции не ограничивался храмом, но включал в себя окружавший его закрытый двор. Точно так же нельзя ограничить подметание храма только своим домом. Это не замурованный замок, а часть сообщества с общими потребностями и общими проблемами. Я живу рядом с крупным университетом, который пару лет назад был на слуху, когда студенты требовали введения санкций против Южной Африки, чтобы поспособствовать ликвидации апартеида. Теперь мы узнаём, что расизм значительно усилился в этом же университете и в окружающем сообществе. Казалось бы, желательно и необходимо подмести храм, который находится под рукой, прежде чем рассказывать людям в дальних странах, как подметать им.

И все же мы не можем упускать из виду более широкий мир, в котором живем. Мы настолько заняты созданием надежной защиты нашей страны от угрозы ядерной войны, что рискуем перестать заботиться об окружающей среде во всем мире, и в итоге можем оказаться на планете, которую уже не спасти. Использование природных ресурсов без адекватного их восполнения – это всего лишь еще один пример жертвования будущим ради сиюминутных прихотей. Окружающая среда, несомненно, находится в опасности, и все же она содержит ресурсы для самовосстановления. Землю можно спасти, но для этого потребуются определенные жертвы, а также разум, умения и согласованные усилия многих людей.

Чтобы посмотреть на окружающую среду без предубеждений и наблюдать за происходящим, некоторые могут найти полезным на некоторое время отказаться от нее. Отражение лучше всего происходит в тишине, вдали от волнений слишком большого количества раздражителей. По этой причине я считаю, что важно обустроить священное место. Это может быть угол комнаты, очаг или небольшой стол, на котором разложены предметы, служащие напоминанием о другом мире или другом аспекте сознания. Это может быть участок сада, или специальное дерево, скамейка в парке, стул у окна. Не нужно далеко ходить. И снова Евангелие от Фомы: «Разруби дерево, я – там; подними камень, и ты найдешь меня там». (Robinson, 1988, p. 135, пер. по «Евангелие от Фомы» http://apokrif.fullweb.ru/nag_hammadi/ev-foma.shtml). Это священное место, таким образом, может стать матрицей, маткой, в которой зарождаются мысли и образы, которые впоследствии будут приведены в действие.

Поскольку священное место рассматривается как нечто вроде мастерской или монастыря, существует вероятность, что в нем может возникнуть произведение искусства. Это нелегкий и непростой процесс. В таком тихом рефлексивном пространстве иногда будет неопределенность и путаница. Важно испытать неуверенность в себе как можно полнее. Это то, что двигает нас вперед, прочь от наших комплексов, страхов и предвзятых представлений, хотя, в то же время, может возникать и паника, которая отбрасывает нас обратно. Но неуверенность в себе толкает нас вперёд и вверх. Этот процесс и то, как он происходит, даёт нам возможность узнать, как были преодолены барьеры, и поделиться этим открытием с другими. Произведение искусства, которое возникает, когда мы покидаем внутреннее пространство и возвращаемся в видимый мир, может быть чем-то осязаемым или принимать форму особого вида жизни, жизни, которая сама по себе является искусством. Сутью творческого акта является обмен или общение, какую форму он бы ни принял. Однако семя начинает прорастать в тишине и одиночестве.

Практика умирания

Я выбрала практику умирания в качестве упражнения, которое, безусловно, знаменует собой переход от видимого к невидимому миру. Когда мы умираем, сознание, как мы его понимаем, перестает существовать. Перед нами остается лишь тайна. Это переход, который мы все должны совершить, но кто из нас так или иначе не выбрасывает этот факт из головы? Мы знаем, что в определенный момент вошли в эту жизнь, и то, что стало нами, когда-то где-то было чем-то другим. В какой форме оно существовало, мы не знаем или не помним, или даже если у нас есть некое предположение, мы не можем быть в нём уверены. Точно так же мы не знаем, куда идем, хотя у нас могут быть некоторые идеи по этому поводу. Но уверенность в этой сфере, даже если кажется, что она есть, может оказаться иллюзией, и вряд ли встретишь человека, который хоть иногда бы не боялся, что ничего, абсолютно ничего, за последней чертой нет.

То, чего мы боимся или о чем предпочитаем не думать, часто всплывает в наших снах. Если мы позволим себе осмыслить все эти незваные сновидения, они могут принести неожиданные дары. Мне, по крайней мере, дважды снились сны о смерти, и сны эти были настолько нуминозны, что мысли о них и сегодня наполняют меня таким же благоговением, как и тогда, когда они приснились впервые. Первый сон был, когда я проходила аналитические курсы в Цюрихе и жила с мужем и дочерью-подростком:

Я приоткрываю дверь, чтобы заглянуть в спальню. В комнате нет мебели, за исключением одной кровати в дальнем углу. Вокруг кровати странное свечение, как будто из нее бьет яркий свет. Хотя это сияние слепит глаза, я не могу не смотреть на него, пытаясь разобрать, что же там находится. Я понимаю, что мой муж и дочь лежат на этой постели. Видимо, муж видит, что я стою у двери, и бросает в меня тяжелый предмет, возможно, туфлю, я воспринимаю это как признак того, что мне там не место, я не должна этого видеть. Я быстро закрываю дверь. Я шокирована и дрожу от волнения.

В течение многих лет я не понимала этот сон, но он всегда был со мной. Эмоционально я чувствовала, что это очень важно. Он пытался мне что-то сказать, но я не знала, что. Все, что мне было известно, это то, что они были в том месте, куда мне нельзя входить. Я чувствовала себя обманутой, отрезанной от тайны, изолированной и одинокой. Пять лет спустя мой муж умер. Я все еще не поняла сон. Прошло еще пять лет, и умерла моя дочь. Так что я осталась вне светящегося места смерти, куда они ушли. Я знала, что теперь я поняла сон. У меня не было сомнений.

В другой раз мне снился сон о смерти, о моей собственной смерти. Этот сон был, наверное, лет десять назад. В то время я чувствовала себя прекрасно, и у меня не было никакого беспокойства или предчувствия. И все же мне приснился этот сон:

Я лежу на узкой больничной койке, возможно, каталке, которые используют для перемещения пациента в операционную. Мне очень удобно. Я замечаю, что подключена к разным проводам и трубкам. Мне кажется странным, что я нахожусь в этом месте в таком состоянии и чувствую себя очень хорошо, необычайно хорошо. Я расслаблена и спокойна. Однако ощущаю слабость, не сказать, что это чувство как-то дискомфортно, всего лишь слабость. Я также чувствую, что не могу встать, я просто не собираюсь этого делать. Как будто моя сила постепенно угасает, и до меня доходит, что я должна умереть. О, хорошо, думаю я, если это так, просто позволь этому случиться и внимательно наблюдай. У тебя может не быть другой возможности. Я пристально вслушиваюсь, как замедляются мои мысли и телесные процессы. Тем не менее, я остро ощущаю возрастающее спокойствие и очень тихое удовольствие, словно засыпаю в объятиях Возлюбленного. Я чувствую, что моя жизнь ускользает от меня, и я чувствую себя скользящей, как капля воды, стекающая в море. И теперь я уже не одна, я слилась с полнотой.

После этого сна я не испытывала страха смерти. Иногда, расстраиваясь, волнуясь или беспокоясь о чем-то, я могу восстановить в памяти то чувство гармонии, осмысленности и умиротворенности, которое приходит, при освоении искусства умирания, которое я познала в этом своем сне. Я пришла к выводу, что большинство людей не готовятся к смерти, и по этой причине не готовы к жизни. Ибо, если мы действительно не соприкоснемся со всем нашим существом целиком, с нашим телом, разумом, душой и с нашей смертью, мы не сможем оценить ценность и краткость этой маленькой жизни, в которой мы можем принимать активное участие. Наша жизнь в этом теле и на этой планете коротка. С возрастом мы все больше осознаем этот простой факт. Она скоро закончится. От неё, возможно, останется не так уж много, возможно, всего двадцать лет, может быть, всего десять, может быть, она кончится уже завтра. Мы знаем точно только то, что она ограничена во времени. Будем ли мы тратить эти дни на то, чтобы зарабатывать и транжирить деньги, в жажде заполучить то, чего у нас нет, или стать лучше, чем мы есть? Стоит подготовиться к последнему акту земной драмы и решить, что важно, а что нет, что оставить и от чего отказаться. Когда вы станете достаточно опытными в практике умирания, все остальные практики будут казаться относительно простыми.

Это выглядит примерно так: вы закрываете глаза и представляете, что находитесь на смертном одре. У вас больше нет контроля над своей жизнью. У вас больше нет энергии, чтобы что-то делать. На вашем столе много неоплаченных счетов, незавершенных проектов, писем, оставшихся без ответа. Может кто-то займется ими вместо вас, а, может, они так и останутся невыполненными. Это не имеет большого значения. Никто не узнает, что идея, которую вы хотели разработать, осталась невысказанной. Никто не обеднел от этого. Что ж, в вашей жизни есть люди. Если вы достаточно их любили, они будут скучать и горевать по вам. Со временем острота ощущения вашего отсутствия исчезнет, останется только теплое воспоминание. Есть те, кто был вам безразличен, те, кого вы отвергли, те, с кем еще остались незавершенные дела. Сейчас это не имеет значения. Вы ничего не можете с этим поделать.

Только одна вещь, которую вы можете сделать, это отпустить. Пусть задачи мира улетучатся. Пусть ваша личность рассеется. Пусть ваши близкие немного поплачут по вам, а затем продолжат свой путь. Отпустите всё: ваш дом, ваши вещи, ваши чувства и мысли.

Позвольте себе плыть. Вы начинаете чувствовать себя легче. Вы сбросили тяжелый груз, который несли. Какой была ваша ноша? Это было ваше самомнение. Вы были уверены, что всё, что вы делали, имело действительную важность, поэтому вы должны были делать это идеально и совершенно независимо от того, чего это вам стоит. Или, наоборот, вы полагали, что ваша работа была настолько важна, что не могли выполнять ее достаточно хорошо, поэтому бремя, которое вы несли, было невыполненной ответственностью. Но, так или иначе, разве вы не видите, насколько это преходяще, когда сталкиваетесь со своей собственной смертью? Эта практика может помочь вам научиться жить немного медленнее, совершать немного меньше действий, но зато с заботой и любовью.

Жизнь предоставляет практику: словесное высказывание

В ярость друг меня привёл —

Гнев излил я, гнев прошёл. 

Враг обиду мне нанёс —

Я молчал, но гнев мой рос. 

 

У. Блейк, «Древо яда» (пер. С.Я. Маршак)

Для выявления того, что находится внутри вас, необходим акт высказывания. Это больше, чем готовность знать или понимать. Это значит сообщать другому существу правду о себе; это подвергать себя опасности, обнажая яремную вену. Не справиться с этим – значит обесценить себя, заморозиться, закрыться и стать инертным и безжизненным. Без такого общения вы замкнуты; вы становитесь капризным, больным или подавленным. Раскрытие себя ради другого человека является животворным, каким оно и было вначале, когда вы впервые вышли из чрева.

Независимо от того, практикуем ли мы умирание как форму медитации, рано или поздно нам, вероятно, придется столкнуться с неизбежной возможностью смерти. Для Руби это произошло неожиданно. Я не видела её уже неделю, и когда она вошла, мне стало ясно, что с ней произошло что-то очень важное. Она сказала, что в ходе обычного медицинского осмотра врач обнаружил что-то подозрительное, поэтому назначил несколько лабораторных анализов и дальнейшее обследование. Рассказывая об этом, она также успокаивала себя, говоря, что есть девять из десяти шансов, что ничего не найдут. Я знала, что время испытания ее внутренней силы было близко.

В последние недели и месяцы понимание Руби своей истинной натуры углублялось. Хотя её отношения с людьми были более спокойными и искренними, чем когда-либо, она гораздо менее навязчиво, нежели раньше, откликалась на удовлетворение чужих, а не своих потребностей. Теперь в её жизнь внезапно ворвался новый вызов, и одного понимания уже недостаточно, чтобы справиться с ним. Ей нужно будет собраться со всеми силами, чтобы справиться с тем ужасающим будущим, которое ей прогнозируют. Руби была в ситуации, в которой в тот или иной момент жизни может оказаться каждый из нас. Что-то меняется в нашей жизни или угрожает измениться, и нужно использовать собственные внутренние ресурсы для создания инструментов, которые помогут эффективно справиться с новой ситуацией. Давайте посмотрим, как Руби пережила этот процесс.

Прежде всего, ей было необходимо познакомиться с ее самыми главными чувствами. После того как Руби убеждала меня в вероятности позитивного исхода, её глаза начали слезиться. Я ждала. Она прикусила губу. Затем робким голосом, который опровергал браваду предыдущего момента, сбивчиво заговорила: «Я признаю... Я очень боюсь... идя по улице, я испытываю смутный страх. Не страх, что на меня нападут. Неясный страх не оказаться равной тому, что может возникнуть. Это чувство всеобъемлюще... это связано с другими людьми. Если вас не интересуют другие люди, о чем они подумают, то вам все равно, что происходит с вами. Но я не могу не беспокоиться. Я такая. Это одна из причин, по которой мне нравится быть в одиночестве».

Я заметила, что когда Руби была одна, ей не нужно было беспокоиться о том, что другие думают о ней. Одиночество может быть одним из способов, который человек Эроса использует, чтобы избежать давления реальных или воображаемых требований от других. Но для Руби это оказалось не так просто. Были друзья, которые хотели проводить с ней время, даже когда она этого не хотела. Руби осознала, что если она откажется признать, что иногда должна отстраняться от своих друзей, тогда вмешается ее тело, чтобы она не обращала на них внимания. Это было именно то, что она сейчас испытывала.

Когда я спросила её, что она чувствует сейчас, Руби нерешительно ответила, словно искала слова на каком-то неизвестном языке: «Я чувствую ... что слова, которые приходят ко мне, они «словно встраивают меня в матрицу». Я хочу, чтобы одиночество было бесприютным, несвязанным ни с чем. Это все равно, что хотеть, чтобы с меня медленно сняли покровы, чтобы я могла видеть ... на уровне чувств ... в какую матрицу я встроена. Я чувствую себя монахом из книги Гессе, братом Нарциссом, который не мог не соблазниться удовольствиями этого мира, когда брат Гольдмунд говорит ему: «Я не знаю, что ты будешь делать, когда умрешь». Я чувствую, что хочук матери. Но не к моей настоящей матери».

Архетипическую матрицу, в которую мы все встроены, на индивидуальном уровне часто символизирует собственная мать. Слово «матрица» происходит от греческого слова с такими основными значениями, как «первопричина» и «матка». Однако его смысл намного шире. Словарь определяет матрицу как «межклеточное вещество ткани. Нечто (как окружающее или проникающее вещество или стихия), внутри чего что-то возникает, оформляется и развивается (атмосфера понимания и дружелюбия, которая является матрицей миролюбия), природный материал, в который встроена окаменелость, металл, драгоценный камень или кристалл». Для Руби матрица означала именно все это. Она чувствовала необходимость вернуться к матрице. Она сказала: «Мне нужно найти себя на своем месте. Это не значит, что тело является матрицей для сознательной части меня. Это больше похоже на то, что физическая и духовная части находятся вместе в матрице. Отыскать настоящую матрицу – это как выйти из узкого мира моего непосредственного окружения. Весь мир не реагирует на вещи так, как это делают люди на Западе. На Востоке они, в отличие от нас, не боятся смерти».

У неё получилось увидеть вероятность неминуемой смерти с совершенно иной точки зрения, чем та, которую она была вынуждена принять. Мы говорили о летчиках камикадзе времён Второй мировой войны; о том, как они атаковали корабль, чтобы одновременно взорвать его и совершить самоубийство. Для них это было просто выполнением долга, а не чем-то ужасным. Они возвращали свои жизни в матрицу, родную страну, которая дала им жизнь. Для них это было естественно.

Руби спросила, можно ли считать смерть естественным завершением жизни не зависимо от того, что оказалось её причиной. Я окинула взглядом мой кабинет: «В тихом пространстве, которое мы создаем в этой комнате, мы ощущаем мир таким же застывшим, как пейзажная живопись. Снаружи поют птицы. Солнечный свет льется сквозь кроны деревьев и создает на земле танцующие узоры. Листья желтеют и облетают с деревьев. Птицы клюют хурму на дереве за окном, спелые хурмы падают на землю и гниют. Почему нам не дают почувствовать, что это правильно, что это правда? Это то, что у нас есть. Ты видишь это, Руби?»

«Я вижу, что люди боятся конца жизни. Они боялись, прежде чем меня научили бояться. Они получили это тстрах от кого-то другого, возможно, от своих родителей. Они научили бояться и меня – они сделали это от моего имени, на основе того, что им сказали, как все должно быть. Когда я была маленькой, я узнала, что есть чувства, которые ты просто не проявляешь к людям. Тогда следующий уровень – это создание других вещей, чтобы заменить ими реальные вещи. Но, я думаю, что должны быть люди, которые просыпаются утром и думают, что все открыто. Есть во мне что-то закрытое, словно железный ящик. Но я знаю также и о щели в стене. Вы можете увидеть, какое голубое небо виднеется сквозь неё. Эта щель, это и есть реальная данность».

Я сказала Руби, что выраженное ею чувство, напомнило мне стихотворение Блейка «Лондон», где он пишет о «законом созданных цепях» (досл. «оковах, выкованных умом»):

Мужская брань и женский стон

И плач испуганных детей

В моих ушах звучат, как звон

Законом созданных цепей. (Blake, W. 1957, p 216, пер. С.Я. Маршака)

«Мы куём их», – сказала я. «Мы строим железные ящики, в которых и живем. Мы связываем свои собственные руки». Этот образ помог Руби осознать, что нужно делать. Она видела, что следует отличать настоящую данность от обязанностей, которые она возлагает на себя или на других. Тогда она будет вольна взять на себя ответственность за свою собственную жизнь и, когда придет время, за свою собственную смерть. Это понимание дало Руби огромное облегчение. Я увидела, как беспокойство сошло с её лица, чтобы смениться тихой радостью.

Руби говорила:«Я вижу новое утро, идущее за солнцем, несущее дар следующего дня. Я чувствую, что все впереди. Я хочу закричать: «Подожди меня!»

«Что вам следует сделать, чтобы попасть туда?» – спросила я.

«Мне нужно быть беззаботной и решительной! Не мрачно отправляющейся в духовный путь. Вы спрашиваете меня, что я собираюсь делать. Я думаю, что собираюсь высказать свое мнение!»

«Это звучит замечательно!»

Она немного подумала, а затем спросила, наполовину меня и наполовину себя саму: «Да, но могу ли я оправдать свои дикие ожидания?»

Теперь мне нужно было поддержать ее только что родившуюся готовность принять жизнь на своих условиях. «Руби, вы хотите дурачиться?» – спросила ее я, «удивляться? Не делать ничего в соответствии со своими планами или с тем, чего ожидают другие люди. Можете ли вы позволить открыть окно? Позволить проникнуть сквозь него дождю, свету или бабочке?»

Руби ответила с игривой решимостью: «Я не сказала, что просто собираюсь подумать. Я собираюсь высказать свое мнение. Видите ли, когда я занята размышлениями, я не замечаю, что происходит вокруг меня. Когда я начинаю говорить, я получаю больше информации. Это обмен. Неважно, кто мой собеседник, я могу вынести наружу то, что внутри меня, и я могу взглянуть на это – и, возможно, даже получить отражение другого человека. Просто говоря, я могу вырваться из своей самодельной тюрьмы. Я чувствую, что вижу лишь малую долю правды».

После первых медицинских анализов Руби сообщила, что доктор сказал ей вернуться для дополнительного обследования. «Это заставляет меня думать, что я правдиво ощущаю смерть», – сказала она. «В этом есть что-то очень ценное. Множество забавных маленьких моментов. Когда я проснулась этим утром, я думала, что нужно полить свои растения. Я думала, что если умру, могут умереть и они. Тогда я подумала, о нет, им не нужно умирать. Моя смерть – не их смерть».

Столкнувшись с возможностью собственной смерти и оставив позади живой мир, Руби обнаружила, что жизнь предлагает ей выбор, в который она никогда не верила. В прошлом её страхи были связаны с личным выживанием. Теперь она начала понимать, что, в конечном счете, личное выживание – тщетная суета. Рано или поздно мы подходим к тому моменту, когда не можем выжить как личности, и не можем продолжать цепляться за Эго, которое прежде так тщательно развивали. Мы сталкиваемся с правдой, что последняя битва – та, которую мы должны проиграть и проиграем. Поскольку мы узнали, что это может случиться с нами со дня на день, становится бессмысленным сохранять привязанность к чему-либо. Если мы можем исчезнуть в любой момент, почему мы должны откладывать то, что для нас важно? Почему мы должны откладывать всё на потом, вместо того, чтобы делать на этой земле то, что знаем и быть теми, кем мы есть? Почему мы должны сковать себя обязательствами, которые никому не служат и стоят между нашим Эго и истинной природой нашего существа? Почему мы не можем полностью погрузиться в жизнь, которая дается нам в качестве подарка, какой бы длинной или короткой она ни была? Когда смерть больше не несет никакого ужаса, становится легче идти по жизни. Все, что приходит к нам на пути в виде материальных благ, дружбы или привязанности, длится совсем недолго. Если в результате своей практики вы осознаете,что можете всё это отпустить, пока оно у вас есть, вы сможете любить его без беспокойства.

Практика заботы о теле

В мире существует только один храм, и этот храм – человеческое тело.

Нет ничего более святого, чем этот образ.

Новалис, «Афоризмы»

Внутренняя работа начинается с тела, признаём мы этот факт или нет. Ибо без взаимодействия с телом человеческое существование незначительно, и многое из того, что мы думаем, чувствуем, ощущаем или знаем, зависит от состояния тела. Умение отпустить тело тоже является частью практики. Необходимо осознать, что мы – не наши тела. Тело – это место, где мы живем, но наша сущность больше, чем физическое тело. Мне трудно концептуализировать тело отдельно от ума или души. Я согласна с Уильямом Блейком, когда он говорит в «Бракосочетании Неба и Ада»: «Душа и Тело неразделимы, ибо Тело – частица души и его пять чувств суть очи души. Жизнь – это действие и происходит от Тела, а Мысль привязана к Действию и служит ему оболочкой». (1957, стр. 149, пер. А Сергеева http://literature.gothic.ru/classic/prose/blake/prose.htm).

Жизнеспособность тела расширяет возможности всего, что мы делаем. Некоторые склонны думать о теле, как о чем-то, что им принадлежит, и что они завернуты в свои личные мешки с кожей, имеющие четкие границы. Это не стоит путать с тем, что находится вне нас, то есть «не-Я». Но в том-то и дело, что индивиды вовсе не являются независимыми субъектами. Если бы мы могли отгородиться от окружающей нас среды, мы быстро прекратили бы существование, поскольку дыхание, пребывающее в  непрерывном взаимоообмене с окружающим нас воздухом, прекратило бы своё ритмичное движение внутрь и наружу, внутрь и наружу. Мы также не могли бы выжить без еды и питья или без сотен людей, которые вместе выращивают, обрабатывают и транспортируют то, что нужно нам, чтобы просто поесть. Тело зависит от эффективности своего функционирования, от всего, что в него попадает, и ему также необходимо избавляться от всего, что ему не нужно. Как органическая система, оно опирается на окружающую среду и адаптивно реагирует на неё.

Одним из наиболее эффективных способов обрести чувство гармонии между телом и миром, в котором мы живем, является внимание к дыханию. Длительные медитации, основанные на сосредоточении на дыхании, позволяют почувствовать внутренний ритм, который постоянно движется внутри нас большую часть времени без нашего ведома, функционируя с необычайной точностью, чтобы поддерживать нашу жизнь, с помощью воздуха. Глубину нашего дыхания можно рассматривать как символ глубины вкушения нами жизни – стараемся ли мы получить от неё по максимуму или просто вдыхаем тот минимум, который необходим для сохранения жизни? Позволяем ли мы загадочной субстанции под названием дыхание свободно течь сквозь нас или же держимся за неё, как если бы она была нашей собственностью? Признаём ли мы, что с древних времен дыхание отождествлялось с живительным духом, а ветер – с силой творения? С помощью дыхания мы познаем наше единство с остальной вселенной; когда этот поток прекращается, наша индивидуальная жизнь отрезается от процесса роста, и мы начинаем разлагаться. Дыхание – это общение с вселенной, со всей жизнью. Оно поддерживает тело живым и обеспечивает материальную основу, на которой может обитать и развиваться духовное начало. Хорошо обратить внимание на этот процесс; это позволяет нам осознать наше место в мире.

Можно слышать, как люди говорят о «проблеме тела / разума», будто бы тело и мозг составляют дихотомию. Известно, что врачи говорят: «Я не могу найти ничего плохого [в вашем теле]. Это должно быть в вашем уме». Нужно ли напоминать людям о том, что череп соединен с шеей? Что мозг является частью тела, и что разум и душа могут функционировать только в физическом теле и с его помощью? Само собой разумеется, что внимание к правильному питанию, физическим упражнениям, достаточному отдыху и расслаблению абсолютно необходимы. Забота о теле – это еще один способ подметания храма.

В некотором отношении тело похоже на машину. Если оно в хорошем состоянии, его можно направить туда, куда мы хотим. Но также его можно рассматривать в качестве организма, совокупности совместимых систем, которые большую часть времени работают слаженно и способны приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам. Даже с механистической точки зрения следует признать, что тело – это невероятно интеллектуальная «машина».

Нам нужно относиться к телу как к целостности, а также как к части более широкой системы, которая является организмом человечества со всеми его функциями. К ним относятся интеллектуальные функции, связанные с разумом, и духовные функции, связанные с душой. Наша жизненная энергия циркулирует свободно, когда мы можем снять телесное напряжение и глубоко дышать, именно это помогает интегрировать физические, умственные и духовные аспекты сознания.

Прислушиваться к точным сообщениям тела – это чрезвычайно важная практика. Она включает в себя настройку на тонкие изменения ощущений, развитие способности улавливать сигналы от изменения мышечного тонуса, от блокировок, препятствующих свободному движению, от малейшего дискомфорта. Тело/разум – это хранилище всех переживаний, полученных человеком с момента зачатия. Следы каждого переживания в той или иной форме остаются в теле и могут оказывать тонкое влияние на чувства и поведение. Если мы рассматриваем разум и душу как часть общего организма, нам также следует принять во внимание коллективное бессознательное, из которого происходит наша информация о безграничном невидимом мире.

Маловероятно, что при нормальном ходе событий клубок общей истории этого организма когда-либо будет распутан, и, впрочем, в этом нет необходимости. Намного проще и разумнее ожидать, что мы познаем наши тела, обращая внимание на их нужды. Здоровье – это естественное состояние. Мы можем оставаться здоровыми большую часть времени, если не злоупотребляем телом и обращаем внимание на то, что оно нам говорит. Напряжение нарастает, когда мы не осознаем, что деформируем или принуждаем себя или делаем что-то, что вызывает у нас ощущение дискомфорта. В результате может начаться деструктивный процесс, который впоследствии войдёт в привычку. Мы держимся за то, что нам лучше отпустить. Мы можем знать, что это такое, но быть не в силах выразить словами, поэтому тело заменяет вербальные способы выражения. Некоторые из способов, которыми оно может выражать свои дискомфорт – это боли в спине, головные боли, проблемы с осанкой, перевозбуждение, беспокойство, скука, депрессия или импотенция. Осознавать своё тело означает спрашивать, что ему нужно: отдых, физические упражнения, игры, секс, музыка, танцы? Оно даст вам знать. Невербальное выражение человека может проявляться через тело, разум и душу. Каждый аспект взаимодействует с другими; каждый аспект может усиливать или подавлять другие. Когда какая-то часть человеческого организма выходит из равновесия, страдает он весь. Поэтому, казалось бы, умеренность была бы мудрым правилом, которому нужно следовать с целью поддержания наиболее эффективного функционирования организма. Это требует, пристального внимания к тому, что мы делаем, потому что то, что мы делаем, – это то, что может сделать нас цельными, может дать нам надежду и освободить нас от ограничений, которые в противном случае были бы навязаны нам невежеством и нечувствительностью.

Что-то неправильное кроется в злоупотреблении своим телом, путём приёма снижающих эту чувствительность или искажающих восприятие веществ. Тело – это не игрушка, подаренная нам для развлечения. Хотя оно, безусловно, доставляет нам удовольствие, особенно если исправно функционирует и находится в хорошем состоянии, мы должны помнить, что это сложная и тонко устроенная система; это единственное, что у нас есть; и наша жизнь зависит от него. Поэтому мы должны переключить наше сознание на тело, даже если понимаем, что это только один аспект нашего бытия. Без тела, этой видимой массы плоти и крови мы просто не могли бы существовать. Но если чье-то сознание ограничено только видимым миром и взглядом с позиции Эго, такой человек слеп к более широкому видению того, что может быть, если использовать всю силу и все сознание, которым мы наделены. Эта слепота к тайне того, что находится в этом мире за пределами очевидного, оставляет в сердце великую непознанную пустоту, жаждущую наполнения. Возможность заполнить эту пустоту магическим веществом, которое преобразит действительность, может быть соблазнительной надеждой, которая заставляет многих людей подвергать свои тела разрушительным крайностям. Простые решения и мгновенное удовлетворение не дают ответа на давние проблемы. Наконец, именно то, как мы живем, каждое мгновение каждого дня, определяет качество нашей жизни в данный момент и в будущем.

Практика Интроспекции и Выражения

Психоаналитическая теория основана на необходимости доведения до сознания и выражения того, что находится внутри, что человек знает и, возможно, забыл или подавил. Но психоаналитическая обстановка сама по себе может создать трудности. Одно из её ключевых предположений заключается в том, что самое важное для анализанта будет вынесено на поверхность в аналитической обстановке, повторно прожито и осознано с помощью аналитика. Мантия родителя или другого значимого человека из раннего детства ложится на плечи аналитика. Комната консультации становится плацдармом для нового переживания исходной ситуации, и есть надежда, что под руководством аналитика будут получены новые идеи. Этот процесс имеет большое значение для повышения осведомленности людей об аспектах их жизненного опыта во внешнем мире. Появление родителей в какой-то завуалированной форме и/или проекции на аналитика могут объяснить некоторые вещи на уровне, относящемся к жизненному опыту индивида, но вряд ли затронут архетипический уровень. Тайны психики, которые не могут быть познаны, поскольку принадлежат бессознательному, могут несколько смутить традиционного психоаналитика. Детское ощущение доверия, которое мы, скорее всего, забыли или подавили, вполне может оказаться нашей связью с нуминозным, с силой света, величием неизвестного Бога. Как бы ребенок ни боялся родителей или других людей, этот страх затмевается страхом Безымянного и сопровождающим его беспокойством о невозможности контролировать свою судьбу, независимо от того, что «они» говорят нам. Так что научиться осознавать то, что мы проецируем на других знакомых нам людей (начиная с аналитика, если мы окажемся на терапии), является лишь прологом к тому, что действительно важно. Это даже не первый акт. Это готовит путь к пониманию того, что существует под поверхностью. Это способ подойти к важному вечному вопросу: «Кто я?» Как только человек может ответить на этот вопрос с некоторым ощущением собственной аутентичности, у него появляется возможность действовать в мире в соответствии с тем, кем он является на самом деле. Важной частью любой психотерапевтической работы, любых связанных с ней отношений, а также любой интеллектуальной или духовной дисциплины – это то, что происходит после того, как осознания случились.

Практика наблюдения за снами

Одним из важных вкладов психоанализа было понимание важности сновидений, на что сначала обратил внимание Фрейд, а его последователи, в дальнейшем развили эту тему. Сегодня мало кто сомневается, что сны передают какой-то смысл, даже если эти ночные фантомы не совсем понятны. О толковании снов сказано и написано немало. Юнг предположил, что сны компенсируют сознание и, следовательно, могут предоставлять информацию, которая недоступна для нас иным способом. В течение дня, когда мы активно занимаемся своими делами, сознание выборочно фокусируется на том, что важно и необходимо для текущего момента. Оно подавляет или отталкивает многое, с чем у нас нет времени или желания иметь дело прямо сейчас. Неисследованные наблюдения остаются на заднем плане сознания, иногда лишь до тех пор, пока мы не потеряем бдительность в объятиях блаженного сна в ту же ночь, а иногда и через множество ночей или недель. Но это содержимое, несовместимое с сознанием, в какой-то момент соберет достаточно силы, чтобы проникнуть в сознание спящего человека в виде сновидения. Часто они несут с собой энергию или эмоциональный заряд первоначального впечатления, но выражают этот заряд через изображения и символы.

Начав исследовать свои сновидения, обратите внимание на то, что вызывает у вас самые сильные чувства, и какие элементы сна наиболее вас впечатляют. Что означает обстановка? Как персонажи отражают аспекты вашего собственного существа, которые могут быть незнакомы вам самим? И, наконец, какова роль «действующего лица», человека, который представляет во сне вас? Когда вы откроете для себя что-то, чего не знали раньше, вы в некоторой мере начнёте понимать свои сны. Почувствуйте свой путь во сне и поймите, что он предлагает вам взглянуть на невидимый мир внутри вас. И если вы будете стараться регулярно записывать свои сны в тетрадь каждое утро после пробуждения, то у вас появится история вашего путешествия по невидимому пути.

Практика Гнозиса и Творчества

Важно знать. Я говорю о смысле, который возникает благодаря внутреннему знанию, гнозису. Так Адам познал свою жену после того, как съел яблоко, не ранее. Знать в этом смысле – значит проснуться. Это конец невинности. Юнг хорошо выразился, когда сказал: «Кто смотрит наружу, спит; кто смотрит вовнутрь, пробуждается». Бодрствовать – значит быть активным, не погрязать в дремоте невежества или лени. Для того, кто знает невидимый мир, недостаточно войти в состояние, в котором может появиться понимание, хотя это может быть необходимым первым шагом. Осознание может занять много времени, чтобы, наконец, возникнуть. После этого, оно должно быть очищено и ассимилировано всем нашим существом в качестве подпитки для души. Необходимо различать, какую из проявившихся идей можно использовать, а какую следует исключить, чтобы оставалось то, что дает энергию и жизнь, и работает в направлении цели, ради которой мы пришли на Землю.

Я не могу не связать это с моим собственным процессом во время написания текстов. Я беру ручку или, возможно, сижу перед текстовым процессором, с одним лишь смутным представлением о том, что я собираюсь сказать. Возможно, это кипело в котле моих мыслей в течение нескольких минут, дней, недель или лет. Это переменчивый хаос, подобный узорам на поверхности речной воды, когда она приближается к резкой смене контура своего русла; это завихрения в потоке с быстрым течением. Но в тот момент, когда я действительно начинаю писать, когда я отдаю свои мысли чернилам и бумаге или буквам, сияющим из электронно-лучевой трубки, поток сознания начинает обретать форму. Он дисциплинируется и обретает границы. Он воплощается более или менее организованно. Он становится согласованным. Он начинает выражать смысл, который прежде я едва чувствовала. Теперь он оживает. Самое захватывающее и удивительное заключается в том, что то, что я перед собой вижу, для меня ново; оно не обязательно является тем, что я намеревалась высказать, прежде чем села писать. Написанное начинает обретать собственный характер. Интересно, похожи ли мои ощущения на то, что чувствовали новые ученые, когда столкнулись с концепцией хаотических систем. Я обнаружила, что процесс написания состоит не в том, чтобы дать мыслям сновать туда-сюда в стремящейся к равновесию энтропии, а в том, чтобы, на самом деле генерировать ещё больше мыслей.

В памяти всплывают строки одного старого стихотворения: «Вдали растаяли Азоры, ни островов, ни бухт, ни стран – кругом, куда ни кинешь взоры, один безбрежный океан». Вот как я себя чувствую, когда размышляю о том, что мои представления о собственном прошлом остались позади, а впереди лишь тайны бескрайнего океана бессознательного, ожидающие, когда его рассечёт нос корабля моей души. Каким же мощным мужским символом является корабль, рассекающий волны, продвигающийся сквозь толщу воды, глубоко погружаясь, оставляя после себя великолепную белую пену и чувствуя, как поднимается и опускается вокруг него великое море. Но также есть и женский символ, поскольку она – это море, окутывающая тайна, вода, обнимающая планету, вода, окружавшая нас до рождения, водянистое чрево, из которого вышла жизнь.

Происходит то, что андрогинная сила творения, символизируемая союзом корабля и моря, использует человеческие понятия в качестве инструмента выражения. Не обращайте внимания, что в видимом мире мы живём в качестве мужчин или женщин. Когда мы входим в мир невидимый, то можем оставить свои гендерные роли позади, как говорил Иисус в Евангелии от Фомы: «когда вы сделаете мужчину и женщину одним, чтобы мужчина не был мужчиной и женщина не была женщиной … тогда вы войдете в [царствие]» (Robinson 1988, p. 129). «Когда вы обнажитесь и не застыдитесь и возьмете ваши одежды, положите их у ваших ног, подобно малым детям, растопчете их, тогда [вы увидите] сына того, кто жив, и вы не будете бояться». (p. 130). «Иисуса Живого» в Евангелии от Фомы нужно понимать как такую персонификацию или аватар[14], Божественного, который присутствует на Земле как воплощенная форма или как идея, но не имеет ни начала, ни конца, что контрастирует с историческим Иисусом. Это вечное существо было названо «Космическим Христом» (см. Matthew Fox, «The Coming of the Cosmic Christ», 1988), но с тем же успехом он мог быть Буддой или бодхисаттвой[15] или любым из священных образов, соединяющих пропасть между мирами. Их цель – задать нам направление и предоставить помощь, когда мы размышляем о Присутствии, которого не можем назвать, но которого жаждем и ищем.

Обретение этого знания, этого гнозиса андрогинной природы состоит не только в его интеллектуальном и интуитивном восприятии. Конечно, требуется определенное количество и того, и другого, но гораздо более важной является практика, которая ведет к превращению Эго из самоцели в инструмент высшего Я, в открытую дверь, через которую может войти чуждый и неизвестный Бог.

Практика медитации

Джон Блофельд, ныне покойный, великий даосский ученый, который жил в Китае много лет, однажды рассказал мне о своей жизни в Таиланде, где он нашел убежище после того, как Китайская культурная революция сделала невозможным изучать древнюю китайскую культуру на её родине. Блофельд поселился в маленьком домике на окраине Бангкока, где он разбил небольшой сад для медитаций и рядом выделил комнату для своей писательской работы. Шли годы, вокруг его дома рос город, старые здания разрушали, а на их месте строили новые фабрики и офисные здания. Облака пыли, постоянный грохот отбойных молотков и скрежет стали заполняли воздух с раннего утра до поздней ночи. Я посмотрела на утончённого голубоглазого англичанина, одетого в темно-синий пиджак в китайском стиле и спросила, как ему удалось медитировать и сосредотачиваться в таком шумном, оживленном месте. «Это не сложно», – ответил он. «Я просто включаю звуки в свою медитацию. Они становятся своего рода ритмом. Это совсем не нарушает моего покоя и тишины». Я осознал, что самое тихое и священное место, должно быть, прежде всего, внутри человека. Внешняя настройка важна, но вторична.

Мастер тибетской медитации Согьял Ринпоче предполагает, что западный подход к решению проблем пробуждает психику и эмоции. Медитация приглушает эмоции, чтобы дать возможность проникнуть в глубины духа. Согласно Согьялу, тибетцы говорят: «Когда дерьмо высохнет, держите его сухим». Он также рекомендует выделить специальное место для медитации. Согьял подчеркивает важность среды, в которой происходит внутренняя работа. Медитация – это тренировка ума. Она наделяет нас тремя инструментами, которые помогают проникнуть в невидимый мир.

Первый инструмент состоит из умения слушать и слышать. Он требует, чтобы человек был свободен от отвлекающих факторов, чего не так легко достичь в этом мире развлечений, удовольствий, беспорядка и беспокойства. Тем не менее, это не только возможно, мы сами испытываем голод по такому состоянию. Медитация требует совершенствования внимания. Чтобы этого достичь, часто бывает полезно сосредоточить внимание на чем-то конкретном. Однако концентрация внимания – далеко не все, что нужно для медитации. Слушание должно сопровождаться умением слышать, а слышать – это воспринимать звук и осознавать его смысл. Видение должно сопровождаться интуитивным пониманием, восприятием увиденного и нахождением его внутреннего значения.

Требуется также и второй инструмент – размышление и созерцание. Для людей с преобладающим визуальным мышлением существуют изображения, созданные для сосредоточения внимания на центральной точке. Тибетские мандалы, рисунки, состоящие из круга, сфокусированного в центре, веками использовались для этой цели. Так же, как и тибетские тханки, религиозные картины, на которых центральная фигура принимает и концентрирует энергию зрителя. На тханках могут быть изображены и другие фигуры или рисунки, но все они предназначены лишь для временной остановки взгляда на пути к центру. Другая сторона земного шара подарила миру яркие цветные картины из пряжи индейцев мексиканского племени уичоль. Эти простые изображения всегда включают ниерику или круглое отверстие, которое, при концентрации внимания, ведет взгляд зрителя из видимого мира в невидимый. Тем, кто более привык к аудиальному восприятию, восточная индийская культура предлагает мантру, священный звук с определенным резонансом. При многократном повторении он приводит к растворению отвлекающих факторов и устанавливает связь со священным с помощью слухового канала. Пение в ортодоксальной иудейской синагоге или григорианский хорал в христианской монашеской традиции выполняют ту же функцию. Молитва, основанная на размышлении о невидимом мире, о Величии, сосуществующим с ним, и созерцании своих отношений с этим невидимым миром, безусловно, является формой медитации.

Третий инструмент – это мудрость и её реализация. Недостаточно просто знать. Нужно принести это знание в мир таким образом, чтобы он гармонировал с образом жизни и ситуацией, в которой он оказался. Для некоторых реализация мудрости происходит в ходе повседневной деятельности, на работе, дома, в воспитании своих детей. Для других реализация происходит более публично и резонансно.

На фоне грохота монахи спокойно просеивают песок

Не так давно в «Нью-Йорк Таймс» появилась фотография трех буддийских монахов, стоящих на коленях на тротуаре перед Американским музеем естественной истории в Манхэттене. Они увлечены необычным занятием, которое привлекло внимание любопытных прохожих. Стоя на коленях на подушках под пагодоподобным строением, они осторожно просеивают зёрна цветного песка сквозь крошечное чайное ситечко. В течение шести недель они проводили каждый день, создавая из невероятно мелких песчинок замысловатый узор, который, когда это было сделано, представлял «обитель богов». Люди вокруг следили за их деятельностью с пристальным вниманием, может быть, даже, сами пребывали в тихой медитации. Монахи называли свою мандалу «Колесо времени», и пока они работали, просили благословения у 722 божеств. Круги, диаметр самого большого из которых составлял семь футов, защищали многокомнатный дворец. Круги, от внешнего к внутреннему представляли огонь, воду, землю и воздух. В самом маленьком круге двенадцать ворот вели вглубь дворца – по три с каждого направления, символизируя тело, речь и, наконец, разум.

«Для создателей такой мандалы, – говорил мелодичным голосом Лобсанг Самтен, один из четырех помощников Далай-ламы, – это очищение ума от негатива и накопление позитивного потенциала, который будет полезен на пути к просветлению в этой и в будущих жизнях. Для тех, кто просто приходит посмотреть на мандалу, это не только искусство, но и благословение их внутреннего умиротворения и мира во всем мире. Он будет проявляться во всей вселенной». (Hevesi 1988).

Если вокруг мандалы Калачакра и возникали какие-либо конфликты, они касались вопроса о том, что с ней будет дальше. Музейные чиновники с их корыстными интересами, свойственными западному миру, задавались вопросом, следует ли её сохранить. Согласно тибетской традиции, по завершению рисунка, чтобы не забывать о преходящей природе земных вещей, мандалу сметают, а песок высыпают в реку.

Универсальный элемент практик

Каков универсальный элемент, наделяющий ценностью все эти практики? Практики воплощают священные идеи в нашей повседневной жизни. Мы можем следовать тем или иным путем, но важно, чтобы мы не привязывались к чему-либо конкретному и не рассматривали это как «единственный» или «правильный» путь. Каждый путь начинается в душе, и работа души заключается в том, чтобы обнаружить естественный для человека путь и в то же время сохранить уважение к путям, выбранным другими людьми, как к тому, о чем их попросили собственные души. Путь души исходит из тьмы бессознательного, и его цель – объединить её свет с этой тьмой.

Если современная женщина узнала что-то в процессе своего поиска души, то смысл ее открытий станет очевидным в том, как она воплотит их во всех аспектах своей жизни. Если она чувствует, что ее ценности хороши и верны, то они достойны того, чтобы быть руководством для каждого ее поступка, публичного или личного, не только с близкими, но, что еще труднее, с теми, кого она боится и кому не доверяет. То, как она проживает свою жизнь в мельчайших деталях, демонстрирует ее отношение к универсальным идеалам. По тому, как она движется, день за днем, час за часом, минута за минутой, она оставляет свой след в своем мире.

Это свойство женской природы – заботиться о мелочах. Вот уже несколько тысячелетий она занимается мелочами, которые вместе образуют структуру ее жизни. Но сама по себе эта структура не мала, она является частью структуры вселенной. Она похожа на тех тибетских монахов, которые неделями и месяцами трудятся, просеивая крошечные зерна цветного песка на сложную симметричную мандалу, воплощающую упорядоченность вселенной. Когда я беседовала с одним из этих монахов, он сказал мне, что перед тем, как каждый день заниматься кропотливой работой, они освящают свои усилия. Они сами окрашивают песок, каждую чашу песка с помощью чудесной краски, так что кажется, будто они заполнены крошечными драгоценностями. Благодаря их работе с этими песчинками постепенно возникает образ универсальной гармонии. День за днем они выполняют назначенную им задачу, а посетители следят за их прогрессом. Именно в тибетской традиции по завершении мандалы, в память о преходящей природе земных вещей, песок сметают и помещают в глиняные банки. Странно, что при этом ярко окрашенный песок снова становится цвета пыли. Затем его высыпают в большой водоем – озеро, море или реку.

Женщине в поисках души хорошо бы сделать паузу и посозерцать работу монахов, а также поразмыслить над связью между непостоянством и совершенством.

 

 

 

Дарья Мария Чайкина

 

[14]В индуизме – манифестация божества, которое появляется в мире в человеческой форме.

[15]В буддизме – святой, отказавшийся уйти в Нирвану, подобно Будде, и вместо этого остающийся на земле, чтобы облегчать страдания и направлять других в их поиске просветления.

женская индивидуация

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"