Перевод

Глава 14. Отношения

Глаз в треугольнике

Израэль Регарди

Глаз в Треугольнике

Часть 4

Судьба

Когда вы докажете, что Бог – это просто название для сексуального инстинкта, мне кажется, недалеко будет до понимания того, что сексуальный инстинкт – это Бог.

- Алистер Кроули

Глава 14

Отношения

Ближе к завершению периода Эквинокса в 1914 году, Кроули был во всех смыслах нищим. Он сделал огромное количество публикаций, и все оформленные с изысканным вкусом. Цена издания тиражей книг легла, главным образом, на его плечи. Он один нес все расходы. Эквиноксы, один большой том, выпускаемый дважды в год на протяжении пяти лет, напечатанный крупным шрифтом на хорошей бумаге, должно быть, стоил целое состояние. Некоторые из его лучших произведений появляются в различных номерах журнала. Однако, в то время было продано недостаточно экземпляров для того, чтобы принести достаточную прибыль. В наши дни есть еще несколько свободных экземпляров, продающихся по 200 долларов за комплект. Но несомненно, что Кроули получал мало денег от этих издательских предприятий. Сейчас все его деньги исчерпались. С этого времени он должен был жить своим умом. Добывая деньги где мог, и у кого мог. В двух словах, теперь он был финансовым авантюристом.

Он мало что мог сделать, чтобы заработать на жизнь. Что касается практической работы в этом мире, он не получил абсолютно никакой подготовки, которая могла бы пригодиться ему в мире финансов, дипломатии, профессий и подобных сферах. Конечно, он умел творить на бумаге и был великим писателем, но ничто из произведений, созданных в те или иные времена, не приносило сколько-нибудь заметной отдачи. О том, чтобы получить какую-то работу, не могло идти и речи. Он был недвусмысленным тори (консерватором – прим. перев.). В его понимании, английский джентльмен не должен работать.

Некоторые из самых преданных учеников не могут поверить, что отношение Кроули к данной теме, действительно было таким, и возмущаются, когда я указываю на его письменные свидетельства. Однако, следующее логическое обоснование, взятое из книги, написанной во время американского эпизода, Евангелие от Святого Бернарда Шоу, говорит, в связи с этим, такие слова:

«Должен сказать, что лично я рассматриваю класс аристократии как единственно возможное поле для выращивания высших сортов пшеницы. Социалистическая идея о том, что каждый должен работать в течение часа или около того каждый день, остановила бы целую расу. Любой механический труд способствует деградации; необходимо, чтобы он выполнялся, и, следовательно, порождал деградирующий класс. Уравнять людей в этом отношении – значит, низвести их всех до уровня портового рабочего…

Конечно, я никогда не смог бы достичь даже своего нынешнего состояния, если бы мне приходилось тратить пару часов в день на чистку чьих-то стоков. Во-первых, все возвышенные виды работы требуют тонкости и деликатности как ручной, так и умственной энергии, так что для их правильного функционирования абсолютно необходима жизнь аристократа».

Некоторое время в течение Первой Мировой Войны, в Нью-Йорке, он работал редактором про-германского периодического издания The International. Заработная плата, полученная от этого, однако, была ничтожной. Немного долларов приходило от учеников и преданных, от одного или двух членов А:.А:. – и на этом все.

Поначалу он, видимо, был действительно слишком опустошен, чтобы понять, что он был, фактически, без гроша. Правда, были пророчества в некоторых его наиболее «вдохновенных» сочинениях относительно «богатого человека с Запада», но он не мог по-настоящему на это рассчитывать, хотя много усилий было затрачено на то, чтобы вписать того или иного человека в рамки этого пророчества. Он забуксовал с большим запасом книг, которые продавались лишь по капле.

«То, что он говорит о Мазерсе, - писал Кэммелл в своей биографии Кроули, - что он “потерял свою целостность”, насколько мне известно, верно и для него самого, и было в значительной степени результатом сокрушительного осознания этой материальной гибели, со всеми ужасами, которые она повлекла за собой для человека его свободной, гордой, беспокойной и властной природы. Если, как утверждал Кроули, перевод и публикация магического трактата Абрамелина были главной причиной духовного упадка и падения Мазерса, не прав ли я, полагая, что те же самые разрушительные силы действуют и на него за то, что он осмелился, со слишком большим высокомерием, слишком большой уверенностью, преодолев сопротивление мира и собственных мыслей, совершить эту ужасную Операцию?

«Какими бы ни были причины финансового краха Кроули – материалист будет насмехаться, что причинами были его собственное безрассудство, сумасбродство и полная некомпетентность в управлении своими делами – каковы бы ни были причины, последствия для его жизни и характера оказались катастрофичными до крайности. Агонии сожалений, раскаяния, самобичевания, уязвленной гордости и тщеславия, в довершение к неисцелимой ране, нанесенной его сердцу увяданием его Розы, вызвали в израненном характере Кроули все самое худшее, все самое жалкое, наименее порядочное, самое опасное и злокозненное. Преданность, дружба, элементарные моральные принципы, один за другим уходили в прошлое. Ежедневные огорчения и унижения, выпавшие на долю всех, кто, подобно ему, опустился по социальной лестнице из-за потери богатства, ввергли его в дикую ненависть и презрение к его мучителям – низменным жалящим насекомым, которые жужжат вокруг несчастий их хозяев с намерением дразнить, умерщвлять и сводить с ума, - и эта ненависть и презрение распространились на большую часть человечества».[1]

В таком морализаторстве Кэммелл воплощает все классовые идеалы, которые привели к падению Британской Империи, - идеалы, которые сам Кроули глубоко презирал, и жертвой которых он и стал, вопреки самому себе.

Он дал себе титул, сэр Алистер Кроули, в числе многих других, таких как псевдоним Граф Владимир Сварефф; а в Каире он был Принц Чиао Хан. Если он хотел отправиться куда-то инкогнито, ему редко приходило в голову использовать имя Джо Блоу или Билл Смит, или что-то в этом роде. Он не был исключением среди тех, кого запятнало зачастую коррумпированное английское классовое сознание.

Пусть так, и я окажусь «материалистом», о котором Кэммелл упоминает выше – хотя я едва ли могу сказать, насколько нелепо это утверждение. Я думаю, и, по всей вероятности, Кроули и сам так себя позиционировал, что он потерял свое состояние в результате недостаточной подготовки в обращении с деньгами, которые он тратил чрезмерно и безрассудно, был некомпетентен в управлении своим имуществом, и имел заблуждение о том, что располагает неисчерпаемым запасом денег, и что, без сомнения, власть имущие позаботятся о нем. Он самостоятельно издавал книгу за книгой. И делал он это не экономно, а в самой роскошной манере, какую только можно себе представить. Все его книги являются прекрасными образцами искусства изящной и дорогой книжной продукции. Он забыл создать разумную организацию для рекламы и распространения. В результате, он стал обладателем, одни небеса знают скольких томов, которые дорого стоили в теории, но ничего не стоили реальными деньгами.

Он не имел ни малейшего представления о ценности денег. Он никогда не обрел его, независимо от того, как часто его преследовали и приводили в отчаяние неудачи.

Некоторые люди кажутся, практически, рожденными с этим чувством ценности денег; другие – нет. Некоторым это чувство прививает образование; а для других даже великолепная подготовка будет напрасной.

Кроме того, его состояние никогда не было большим. Даже если бы Кроули унаследовал богатство Рокфеллера или Карнеги, с его напыщенными вкусами ему было бы сложно проложить себе путь через нищету. Но с его дорогостоящими идеями и элементарной финансовой безответственностью, его небольшое состояние оказалось растраченным в течение дюжины лет.

Рассказ Кроули о своем раннем обучении или, вернее, об отсутствии такового, если речь идет о деньгах, можно найти в Исповеди. Я цитирую следующее, хотя и нахожу это весьма неубедительным. Люди, унаследовавшие куда больше денег, чем он имел когда-либо, и потерявшие их из-за того или иного несчастного случая, не считают ниже своей гордости или достоинства учиться чему-то новому, чтобы окупить свое состояние. Но какая-то часть его эго была слишком велика в этом отношении, чтобы принять такие практические меры.

«Но одной поистине катастрофической чертой было отношение, которое я был вынужден принять к деньгам. Меня учили рассчитывать на всевозможную роскошь. Ничто не было для меня чрезмерно хорошим; и я понятия не имел, чего это стоит. Все было оплачено за моей спиной. Меня никогда не учили, что для получения того, что я хотел, могут потребоваться усилия с моей стороны; с другой стороны, меня преступно держали в крайнем дефиците карманных денег, чтобы я не потратил их каким-то постыдным способом, например, на покупку книг или табака, или на еще худшие мерзости, такие как театры и женщины. (Меня поощряли держать собаку!) Поэтому у меня не было чувства ответственности в отношении денег. Мне никогда не приходило в голову, что это возможно, и таким образом, меня учили быть зависимым, вплоть до попрошайничества. Эффект был, конечно же, катастрофическим. Когда я попал в Кембридж, за меня все еще платили, и вдобавок, я оказался с неограниченным кредитом, который я мог держать в секрете. Когда год спустя я получил свое состояние, я был совершенно не готов использовать его с самым обычным благоразумием, и все свойственные мне недостатки воспитания имели совершенно свободное поле для своего развития. Раньше, если бы я хотел давать званый обед каждый день недели, я мог бы это делать, но если я хотел немного наличных денег, моей единственной альтернативой карточному столу был ломбард, пока я не достиг совершеннолетия. Далее, это был всего лишь вопрос выписки чека, который не давал мне представления о характере совершаемой сделки. Я сомневаюсь, что кто-нибудь в истории получил такую совершенно никчемную подготовку для управления практическими делами».

Судя по всему, даже если бы Кроули остался с достаточным доходом на всю оставшуюся жизнь, и не снизился бы в социальном плане, его психологические проблемы тем самым не решились бы. Его тщеславие, гордость и колоссальный эгоизм остались бы неизменными и неподвластными времени; они вполне могли бы стать еще более масштабными, чем стали. Мы могли бы возразить, что бедность или жизнь авантюриста, возможно, изменили некоторые из этих нежизнеспособных черт, и дали ему некоторую остроту или стабильность, которые он никогда не смог бы развить иначе. Они сделали это со многими другими людьми. Например, Льюис Мамфорд в статье издания The New Yorker, делая обзор посмертной биографии Юнга, писал:

«Жизни Фрейда и Юнга свидетельствуют об одном и том же. У каждого из них был устойчивый центр эротического интереса и домашней ответственности, в супружестве длиной в жизнь, который включал воспитание многих детей. Сексуальная дисциплина и порядок, налагаемые семейной жизнью с ее неотъемлемыми радостью, самопожертвованиями, воздержанностью, сублимацией, удерживали их либидо привязанным к биологическим и социальным реалиям. Какими бы свободными ни были интимные связи в добрачных отношениях среди первобытных людей, каждая культура признавала, что эротическая зрелость включает в себя фундаментальную преданность репродуктивным функциям, замещающим отцовство и материнство. Фрейд и Юнг, к счастью, испытали оба вида преданности; не только как семейные люди, но как учителя и врачи, они усовершенствовали себя в роли родителей…

Как и у первобытного человека, работа была для них одновременно и личной функцией, и экономической необходимостью, и обязательным ритуалом, ежедневное повторение которого служило, подобно молитвам верующих, для снятия тревоги; прежде всего, эта жизнеутверждающая рутина была средством держать под контролем большую часть дня – в расцвете сил Фрейд часто принимал пациентов до девяти вечера – необузданные, безумно разрушительные импульсы, которые они не смогли бы контролировать, будь они “свободны”, то есть, открыты для демонических вторжений бессознательного. Благодаря своей преданности продолжению рода и содержанию семьи, заботливым родительским функциям, Юнг и Фрейд сохранили свою связь с реальностью… И внешний мир, и внутренний мир реальны, но каждый нуждается в корректировании другого, и если один деформирован или подавлен, другой теряет существенную связь с реальностью, и в этом отношении становится иррациональным и неконтролируемым».

Вопрос, который следовало поднять, заключается не в том, пришел ли он в себя по-настоящему от встречи с Хоронзоном в пустыне Северной Африки, а в том, извлек ли он какую-то пользу из этого чудовищного опыта. Обладая безошибочным магическим инстинктом, он совершил эту церемонию всецело по собственной инициативе. В его текстах нет ничего, ни одного разрешения, рекомендующего вызвать ужасного демона Бездны. Но он, все же, сделал это спонтанно – и встретился лицом к лицу с ненавистью, страхом, злобой и хаосом.

По всей видимости, временами он был склонен приписывать эти психологические свойства Бездне как таковой, как будто последнее имело фактическую реальность. В одном из своих предыдущих эссе он описал все магические иерархии, как божественные, так и адские, как многообразные составляющие человеческого организма. Боги, ангелы и демоны, таким образом, все были неотъемлемыми частями его собственной души. Должно быть очевидно, что Хоронзон не был абстракцией – он не был свойством вселенной, которому он просто придал форму. Это была, помимо всего прочего, инсценировка некоторых из самых дьявольских составляющих его собственной психики.

Момент, где Кроули потерпел неудачу, находился не в обычных сферах, где предвзятые критики нападали на него за то, что он выполнил операцию Абрамелина, или что он вмешался в Енохианскую систему, или что он был одержим Хоронзоном, или что он пал из-за союза секса и магии.

Приключение с Хоронзоном в пустыне стало для него идеальной возможностью раз и навсегда встретиться лицом к лицу с самим собой или с теми его сторонами, которые до сего момента ускользали от него. Его собственное определение конкретных фаз учебной программы Золотой Зари состояло в том, что они были техническими устройствами для облегчения самосознания, в самом широком смысле этого термина. Было что-то в этом самом эпизоде, что, однако, ускользнуло от него. Окапзалось бы лучше для всего его будущего и благосостояния, будь он способен понять, во всей простоте: «Это тоже Алистер Кроули! Это другая часть его личности. Часть, которую я не любил, и поэтому подавлял и игнорировал все эти годы. Но эти страх и ненависть и злоба – мои собственные!»

Если бы он был способен встретиться с собой таким образом, тогда он мог бы начать новый вид морально-этического приключения и достичь целостности, которой он никогда раньше не имел.

Он был шизофреником, но в социальном смысле, совершенно отличном от того, в котором его злонамеренно обвиняет Саймондс. Мы все шизофреники. Я склонен полагать, что шизофрения – это массовый недуг нашей западной культуры. Мы раскололи себя на множество фрагментов, и нет здоровья ни в одном из нас. На самом деле, мы все смертельно больны, как указал Кьеркегор. Кроули не имел прямого представления о ненависти и страхе, которые были сегментами его эмоциональной жизни, той, которую он сначала подавил, а затем отделил от себя. В результате, эти негативные эмоции выражались в его непосредственном окружении всю жизнь. Хороший пример этого можно найти в том, как он жестоко и подло обращался с Норманн Мадд. Мадд был блистательным математиком, влюбленным в интерпретацию Кроули Великой Работы. Цена, которую он заплатил за этот интерес, была суицидом – но в каком-то смысле, он был убит, не иначе как если бы Кроули сделал это своими собственными руками. Весь инцидент полностью описан Саймондсом, не слишком неточно.

Эти эмоции бессознательно просачивались в его повседневные взаимоотношения с людьми, как бы исходящие из источника иного, чем он сам. Он проецировал бессознательное содержание своей души, используя психоаналитический язык, и эти личные проекции омрачили всю его жизнь.

Его разрушил не эпизод с Хоронзоном, как таковой, вызвав падение с высокого духовного уровня и деградацию. Даже будучи наделенным прекрасными дарованиями глубокого понимания и четкого восприятия, он так никогда и не осознал, какой разрушительной силой обладала его теневая сторона. Из-за этой неосознанности он был вынужден оправдываться и извиняться за нее.

Он часто охотился на крупную дичь, стрелял и убивал, и это доставляло ему огромное удовольствие. Он рационализировал, полагая, что такого рода вещи выявляют мужественность и лучшее в человеческой расе. Он был в состоянии подкрепить эту веру некоторыми довольно неубедительными аргументами, но ни разу он не был в состоянии воспринять видение страха и ненависти, которые скрывались в его собственных бессознательных глубинах. Они оставались полностью бессознательными, но едва ли бездейственными или статичными. Как набор динамических репрессий, он влияли на его поведение различными способами – гомосексуализм, беспорядочные половые связи, неверность, садизм, охота на крупную дичь, неспособность практически использовать свои таланты, и так далее, и он никогда не подозревал, что внутри него был демон.

В Северной Африке у него была превосходная возможность экзорцировать это чудовище, и таким образом ассимилировать его в свое собственное сознание, сделать его частью себя. И именно здесь, я думаю, он потерпел неудачу, так что тем или иным путем монстр, как его собственная Тень, продолжал преследовать его на протяжение всей его дальнейшей деятельности.

Не было никакого реального осознания этой части его структуры. Это обосновывается его попыткой само-характеристики в Равноденствии Богов[2], из которого взяты следующие выдержки:

«Нравственность – Сексуально сильная и страстная. Сильно притяжение мужчины к женщине, свободен от любого подобного импульса к моему собственному полу. Моя страсть к женщинам очень бескорыстная; главный мотив – это доставить им наслаждение. Следовательно, интенсивное стремление понять женскую природу; с этой целью, идентифицировать себя с их чувствами, и использовать все подходящие средства. Силы воображения и фантазии, утонченность, ненасытность; все это лишь неуклюжая попытка утолить жажду души. Эта жажда, действительно, была моим собственным Верховным Господом, направляющим все мои действия, не позволяя никаким другим соображениям повлиять на них ни в малейшей степени.

Строго воздержан в отношении распития спиртных напитков, никогда не был даже близок к опьянению. Легкое вино – мой единственный вид алкоголя.

Общая мораль нормального аристократа.

Чувство справедливости и равноправия настолько восприимчивое, гармоничное и непреодолимое, что становится почти навязчивой идеей.

Щедрый, если только не заподозрил, что меня обирают; «экономный в мелочах и расточительный в крупном». Расточительный, беспечный, не азартный игрок, потому что я ценил победы в искусных играх, что льстило моему тщеславию.

Добрый, благодушный, нежный, ласковый, эгоистичный, тщеславный, безрассудный и осторожный поочередно.

Не в силах затаить обиду, даже за самые серьезные оскорбления и раны; но способный наслаждаться причинением боли ради нее самой. Могу напасть на ничего не подозревающего незнакомца и мучить его годами, не испытывая к нему ни малейшей враждебности. Люблю животных и детей, которые отвечают взаимностью на мою любовь почти всегда. Считаю аборт самой постыдной формой убийства, и ненавижу социальные кодексы, поощряющие его.

Ненавидел и презирал мою мать и ее семью; любил и уважал отца с его семьей».

Это великолепный, хотя и не точный рассказ о его самой благородной, возможно, ангельской стороне. Но темный силуэт его аспекта Хоронзона едва ли упоминается здесь. Вот здесь он был не способен видеть; это было его психическим слепым пятном. И поскольку он был таким неосведомленным, он горько страдал всю жизнь.

Этот рассказ-самоописание вполне способен уравновесить некоторые красноречивые свидетельства мазохизма, даже параноидальных черт в его облике. Я сомневаюсь, что он был полностью осведомлен также и об этом. Они рационализированы в тщательно продуманной структуре правдоподобных псевдо-фактов, но мазохистское истолкование явно очевидно. Я уверен, если бы другой человек выражал такие идеи, Кроули был бы первым, кто поставит диагноз.

Мораль здесь в том, что каждому, кто идет по Пути, нужен гуру – или хороший психотерапевт. Кажется совершенно невозможным, чтобы кто-то был способен направить прожектор честности и порядочности на все грани себя без объективной помощи другого человека, эмоционально не вовлеченного в его моральные проблемы.

«Брат Пердурабо решительно поклялся, что откажется от своих личных вещей вплоть до последнего пенни, а также не допустит, чтобы Ему мешала человеческая любовь. Эти условия были приняты; ему было предоставлено бесконечно больше, нежели он представлял возможным для любого воплощенного Человека. С другой стороны, предложенная Им цена взыскивалась так строго, как если бы она была оговорена с Шейлоком (бессердечный жадный ростовщик, персонаж драмы Шекспира ‘Венецианский купец’). Каждое сокровище, что он имел на Земле, было отнято, и обычно это происходило так жестоко и безжалостно, что потеря сама по себе была наименьшей частью боли. Каждая человеческая привязанность, что он имел в своем сердце – и то сердце, что болит за Любовь, как немногие сердца могут себе когда-либо представить – была вырвана и растоптана с такой адской изобретательностью в усилении пыток, что Его выносливость находится за пределами вероятного. Неизъяснимы зверства, которые сопровождали каждый шаг в Его Инициации! Смерть с медленной свирепостью утащила его детей; женщины, которых он любил, спивались на его глазах до бреда или слабоумия, или отплачивали за его страстную преданность холодным, как у жабы, предательством в тот момент, когда долгие годы привязанности искушали его доверять им. Его друг, который нес мешок, украл то, что было положено в него, и предал своего хозяина так продуманно, как только мог. При первом же отдаленном слухе, что фарисеи ушли, ученики “все оставили его и бежали”. Мать собственноручно пригвоздила его к кресту и поносила, пока он висел девять лет».

Это самый прекрасный классический христианский документ, какой только можно найти. Он всю жизнь сражался за то, чтобы избавиться от своего мазохистского воспитания. Менялись только составляющие языка и имена – но дух оставался. Он увяз в этом, но никогда этого не замечал.

Этот необычайный фрагмент взят из одной главы книги Магика[3], и связан со значением магической Клятвы. Он поклялся отдать все силы Великой Работе. В обмен на это, власть имущие, Боги (которых он назвал однажды врагами Человека) или Тайные Вожди Избранного Общества (членом которого он стал, как он сказал нам) взыскали полную меру с его обещания.

Ему никогда не приходило в голову, что его собственное своенравие и близорукость имела какое-то отношение к этому; к тому, что в темных глубинах его собственной души скрывался Хоронзон, страх и ненависть и злоба, который действовал полностью вне его сознательной сферы понимания. Если его женщины спились до смерти, то это было никак не потому, что это он их подтолкнул к этому! Только потому, что он мог справиться с огромными количествами алкоголя, без каких-то особо явных признаков опьянения, он полагал, что они тоже могут. Он всегда отрицал любое соучастие во всем, что случалось с ним. Это всегда был другой парень. Естественно, в этом есть доля правды, но именно его собственные подавленные психические факторы привели его к врагам, связанным и утратившим дар речи.

Теперь представляется возможным пролить свет также и на проблему его обширного эгоизма. Если личность подавляла и вытесняла большое количество эмоций – и давайте помнить, что могущественные эмоции, такие как ненависть и злоба, приходя в действие, могут создать мотивирующую силу для колоссального движения – это эквивалентно утверждению, что он потерял большую часть себя. В той мере, в какой это верно, концепция неполноценности была бы обоснованной. Он чувствовал себя неполноценным, потому что по сути дела, он таким и был. Это функциональная неполноценность, так как значительная часть личности была подавлена и не допущена к развитию и росту, а также возможности быть вовлеченной в служение организму как целому. Неполноценность – это фактическое чувство, основанное на частичной потере себя.

Для такого человека, как Кроули, это было бы совершенно невыносимым. Он был наделен великими литературными дарами, талантами и гениальностью. Чувства неполноценности он никогда не смог бы перенести. Таким образом, компенсаторные тенденции будут устанавливаться тем или иным путем. И вот эго, лишенное большей части своего арсенала, раздулось воображаемым превосходством над уже существующими и вполне реальными способностями. Эти последние стали преувеличенными, искаженными и переоцененными, и таким образом оказались, в сущности, непродуктивными. Именно это раздутое чувство эго преследовало его большую часть его жизни. Именно это гипертрофированное эго, основанное на потере его движущих жизненных сил, сделало для него невозможным оставить свою жизнь в Самадхи, чтобы найти нечто большее. Кажется, что несмотря на его самадхи, его трансы и мистические состояния, его эго искусно играло в опоссума (притворялось мертвым) на некоторое время, а затем снова появлялось нетронутым и относительно неизмененным.

Одна из идей, которую настойчиво продвигал Кроули, была «держать планы существования отдельными». Я полагаю, что в наши дни специалисты по общей семантике сказали бы «держать уровни абстракции различными и отдельными». Одна из метафорических идей, что использовал Кроули, была следующая: даже если ты был в самадхи и наслаждался познанием и собеседованием со Священным Ангелом Хранителем, нет никакой причины расчесывать волосы вилами. Нет надобности использовать строительный трактор, чтобы выкопать углубление для посадки розового куста.

Поэтому я утверждаю, что невротические проблемы должны разрешаться на своем собственном уровне. Экстаз и мистический опыт не растворяют и не искореняют их как таковые. На протяжении ближайших трех десятилетий я встречал авторитетных людей во всевозможных метафизических и оккультных движениях. Раньше меня озадачивало, что несмотря на их просветленность, гений, которым они, возможно, и обладали, их психоневротические проявления были вопиющими. Один человек, которого я знал, и чьи духовные достижения все еще вызывают мое восхищение, обладал бактериофобией до такой степени, что практически никогда не прикасался к дверным звонкам, не протерев их предварительно носовым платком. У другого было гипертрофированное эго гигантских размеров, которое являлось всего лишь психической компенсацией его эмоциональной неуверенности и неполноценности, которые не исцелило самадхи. Характерными чертами другого были грубость и раздражительность в повседневных взаимоотношениях с его товарищами. Другой злоупотреблял алкоголем настолько, что будучи мертвецки пьяным, начинал страдать недержанием. Другие, кого я знал, были пристрастны к перееданию и становились тучными. Даже близость Рамакришны с Матерью Кали не устранила его нескольких невротических симптомов. Как будто эти симптомы продолжали существовать в неизменном виде, бок о бок с просветленным духом. Но на самом деле, это признак того, что нет истинной интеграции, нет слияния воедино отдельных элементов, нет подлинной целостности.

И именно эта целостность является объектом, достичь которого стремится психотерапия. Мистицизм – это не психотерапия. Не должно быть смешения этих двух явлений. Но мне кажется, что психотерапия выполняет превосходную подготовку личности, так что когда просветление, все же, в свое время, наступит, будет меньше искажений Божественного Света.

В том, что Кроули был просветленным, нет совершенно никаких сомнений. Более значительное сомнение, что зрело в моем уме более трех десятилетий – это сумел ли его духовный опыт решить его большую психоневротическую проблему. Сейчас я твердо убежден, что нет. Автобиография Кроули, так же как и другие критические биографии, недвусмысленно свидетельствуют о том, что не смог.

Несколько лет назад у меня был приятный ужин с Миссис Рут Фуллер Сасаки и Доктором Генри Платовым, которые оба являлись видными лидерами движения дзэн в этой стране, и последний был признанным Роши, или учителем в данной сфере. Через некоторое время разговор перешел на дзэн и психотерапию. В частности, я спросил Миссис Сасаки, может ли дисциплинарный процесс дзэн (который не является просто серией философских предписаний), излечить психоневроз. Она решительно ответила, что дзэн – это не психотерапия. Отсюда следует вывод, что откровенно невротическая личность может сосуществовать с высшим просветлением, достижением Праджна Парамиты.

В более поздних случаях, Доктор Платов, при обсуждении с ним этой проблемы, принял несколько другую точку зрения, считая, что различные сатори или просветления, через некоторый период времени могут постепенно исцелить невротические «повреждения», если мы можем их так назвать, и приблизить личность к целостности. В дзэнском монастыре, если кандидат проявлял откровенный невроз, который заметно мешал ему приобрести необходимые медитативные навыки, его либо освобождали от практики, либо просили посоветоваться с другим роши, возможно, живущим в том же самом монастыре, о той или иной психотерапии; показывая ясное осознание того, что сатори, каким бы глубоким оно ни было, ничего не делает с самим неврозом.

Некоторые авторы современных христианских метафизических течений, которые сильно окрашены разновидностями мистицизма, кажется, чувствуют, что обращение жизни ко Христу – сделанное вербально и через развитие настроения преданности – может привести к постепенному преображению души. Недостатки в характере человека будут трансформированы исцеляющим Присутствием. Человек, в сущности, станет Сыном Бога, подобным Христу, совершенным, божественным, и свободным от всех изъянов. Один из лучших представителей этой школы Новой Мысли – это покойный Томас Хэмблин, чьи идеи постоянно выражаются в этой форме в Обзоре Науки о Мышлении. Она гораздо более откровенно христианская по тону, и более религиозная по отношению, чем соответствующая американская школа, именуемая Наука Разума.

Возможно, Школа Христианского Единения ближе к мистической позиции, принятой в британской Школе Хэмблина. Я нахожу, что во многом симпатизирую их мировоззрению.

Предаться Богу – звучит просто, но это не так. Достижение простоты полной преданности может потребовать самых мучительных психологических дисциплин. «Ты всегда стремишься. Даже в своем подчинении ты стремишься подчиняться, но вот, взгляни! Ты не поддаешься!» Все мистики всех времен высказывали свою позицию о необходимости, так же как и о крайней сложности этого предания. Метафизическая точка зрения, которая постоянно встречается мне, до некоторой степени поверхностна. При этом не принимается во внимание, что мистицизм, простирающийся до наивысших планов – это трудоемкая практика длиной в жизнь, которая включает в себя больше, чем просто ежедневная вербальная аффирмация «Я сын Бога» и «Христос живет во мне». Это характерно для всего современного метафизического поля. Над ним нависает тяжелый миазм поверхностности и неестественной упрощенности, препятствующий любой возможности развития благонадежной духовной дисциплины.

Что необычайно впечатляет в Алистере Кроули и его дневниках, так это его бескомпромиссная честность с самим собой, которая приводит некомпетентных биографов, таких как Саймондс, в совершенное заблуждение с их опрометчивыми утверждениями. Кроули никогда не пытается свести к минимуму то, что большинство из нас может назвать его наихудшими чертами в пользу более высоких или более социально приемлемых. Именно здесь очевидно то великолепное различие, которое делает его совершенно непохожим на любого другого из духовных, метафизических или философских учителей нашего времени. Средний духовный учитель склонен свободно рекламировать свое возможное просветленное состояние и точные термины своей философии, но при этом хранить полное молчание относительно содержания своей личной жизни. Здесь существует дихотомия. Для среднего ученика или студента, это как если бы у учителя не было личной жизни, или если бы она у него была, но ничем не отличалась от его публично обсуждаемой внутренней жизни.

В то же самое время, другие люди станут рекламировать детали своей так называемой личной жизней, свою сексуальную активность, совершенно не подразумевая возможное просветление. Очевидно, что никакого пробуждения еще не произошло. Кроули откровенно говорил и о своем внутреннем, и о своем внешнем, и о сексуальной активности. Для него не было разделения в личном и публичном, сексуальном или духовном. Он отказывался устанавливать дихотомию, что характерно для большинства из нас. Его личная честность превосходит все другое.

И в плане, который он изложил очень детально и с большим разнообразием, тоже не было никаких скользких, упрощенных или стереотипных формул. Хотя некоторые другие метафизики утверждали, что все ваши желания могут быть исполнены путем аффирмации или молитвы, или «чего-то, приносящего вам исполнение того, на что вы надеялись», Кроули презирал поверхностность и полную неадекватность таких целей и методов.

Его послание заключалось только в одном. Оно стало выражаться двумя совершенно разными способами – Познанием и Собеседованием со Священным Ангелом Хранителем, или Открытием Истинной Воли. И хотя это было его основным посланием, он не сводил к минимуму несомненный факт, что даже в самых далеко идущих и непреклонных намерениях дисциплина является предварительным условием.

Соблазнять претендента допущением того, что каждый идиот может достичь высокой цели, было совершено не в его духе, и ниже его достоинства. Он проповедовал аристократию духа, братство просветленных – при том, что он знал, понизь он уровень своих воззрений хоть на одну йоту, он мог собрать вокруг себя стаю обожающих, но недалеких учеников. И хотя он желал иметь много учеников, которые «воздали бы славу и служили Зверю, пророку прекрасной Звезды», он никогда не мог опуститься до такого низменного набора тактик. Он мог быть авантюристом – но нечестным учителем – никогда.

Я только могу сказать, со всей честностью и смирением, что я никогда не видел целостного и духовно преображенного человека внутри или за пределами этих популярных течений. Я знал многих членов таких групп и немногих из их лидеров. Их невроз был вопиющим, хотя и нераспознанным. Большинство из них едва ли различили бы невроз, если бы увидели его сами – и, конечно же, не свой собственный. Возможно, что у них странное, распространенное, но ошибочное представление о том, что невротик – это тот, у кого есть слишком очевидные рывки головы, рта или бровей, которые так любят изображать комедианты. О неврозах характера они, по-видимому, ничего не знают, несмотря на тот факт, что некоторые из их наиболее видных членов или лидеров известны как алкоголики, мазохисты, гомосексуалисты или эго-маньяки – и так далее, с полным перечнем искаженных черт характера, со всеми симптомами эмоциональной чумы. Я говорю это не в духе придирчивой критики, а лишь для того, чтобы прояснить мой тезис, впервые высказанный по отношению к Кроули, о том, что мистический опыт не является целительным средством психоневроза.

«Термин ‘эмоциональная чума’ не имеет дискредитирующего значения»: это определение Вильгельма Райха. Это не относится к сознательной злобе, моральной или биологической дегенерации, безнравственности, и т.д., но к человеку, который с рождения постоянно сталкивается с препятствиями своему естественному образу жизни, и так развивает искусственные формы передвижения. Он хромает или, так сказать, передвигается на костылях. Аналогичным образом, человек движется по жизни посредством эмоциональной чумы, если с самого рождения его естественные, саморегулирующиеся инстинкты были подавлены. Личность, пораженная эмоциональной чумой, хромает, разговаривая характерным образом. Эмоциональная чума может быть рассмотрена как хроническая биопатия организма. Это эпидемическая болезнь, подобная шизофрении или раку, проявляющаяся сама по себе, особенно в Социальной жизни. Шизофрения и рак – это биопатии, происходящие из чумы в социальной жизни, результаты которых видны как в организме, так и в общественной жизни. Периодически, как и любая другая чума, это принимает размеры пандемии, в форме колоссального прорыва садизма и криминальности, как например, в католической инквизиции в средние века или международном фашизме нынешнего века.

В своей Исповеди Кроули довольно небрежно представил анамнестический материал, объясняющий его невроз, сам не осознавая этого. Хотя он рассматривал себя как психолога высшей категории, когда был затронут этот вопрос, он проявил мало понимания. При этом, великие классические темы отцеубийства и инцеста пронизывали все его творчество, от начала до конца.

Годами ранее, я помню, как сказал ему о некоторых из его коротких историй, озаглавленных Золотые Веточки, основанные на Золотой Ветви Фрэйзера. Довольно счастливо посмеиваясь, он сказал мне:

«Они все про убийство и инцест!»

Когда я остался безразличным и невозмутимым, столь великой была моя наивность в те дни, он продолжил:

«Издатели Интернационала», (это журнал, в котором эти истории были опубликованы впервые примерно в 1917), «имели мало представления об их содержании».

«Они читали эти истории?» - спросил я невинно.

«Да. Конечно они читали. Но на поверхности мотив совершенно не такой».

Он наслаждался идеей того, что утаил от них что-то. Мало он понимал о том, что рассматривает также и свою собственную историю.

Эти факты ясно указаны в его автобиографии, а также в его жизнеописании. Например, пока его отец Эдвард Кроули был жив, мальчик Алистер был идеальным ребенком. Его поведение было примером для подражания. Не успел отец покинуть этот мир, когда Кроули было около 8 лет, как путы были сброшены, и он немедленно принялся за безобразия. «С момента похорон, жизнь мальчика вошла в совершенно новую фазу». Это Кроули пишет о себе в третьем лице. «Перемена была радикальной. В течение трех недель своего возвращения в школу, он впервые попал в неприятности. Он не помнит, за какой проступок, но только то, что его наказание было уменьшено из-за его тяжелой утраты. Это был первый симптом полного изменения его отношения к жизни по всем параметрам. Кажется очевидным, что смерть его отца, должно быть, причинно-следственно связана с этим».

Как? Хотя, предполагая, что существует причинно-следственная связь, он не предпринял попытки проследить или проанализировать эту тонкую связь в своей автобиографии. Казалось бы, что тем временем, как отец был жив, он не смел вести себя неподобающе. Несмотря на то, что он говорил о своем отце как о совершенно честном и справедливом человеке, ему никогда не приходило в голову, что есть какой-то страх, связанный с ним. Отец обладал человечностью, был логичным и имел здравый смысл. Его религиозное кредо убедило его, что вера важнее для спасения, чем работы. «По его словам, причиной для воздержания от греха было просто то, что действуя иначе, он показал бы неблагодарность Спасителю. В случае грешника это было почти обезнадеживающим признаком того, что он должен грешить полностью. Он, скорей, был склонен достичь той убежденности в грехе, которое покажет его нужду в спасении. Материальное наказание греха (снова), казалось, ставило его на колени».

Вот какой был у него отец. Его отец был его героем и другом, «хотя по той или иной причине, не было сознательной близости или понимания. Он (Кроули) всегда не любил и презирал свою мать. Была физическая антипатия, интеллектуальное и социальное презрение. Он всегда обращался с ней как со служанкой. Возможно, именно поэтому он ничего не помнит о ней из этого периода. Она всегда вызывала у него неприязнь».

Курсив во фрагменте выше – мой. Не могло быть настоящей близости, потому что какая-то разобщенность, как сказал бы Райх, была необходима как средство, чтобы похоронить его враждебность и желание смерти. Вытеснение было полным, и со всеми своими прозрениями и медитативными навыками он не смог его раскопать.

Есть значимый ключ и в ином направлении. Снова говоря о себе в третьем лице, Кроули писал:

«Когда Алику было восемь или около того, его отец в первый раз повел его в школу. Это была частная школа в Сант Леонарде, которую содержал пожилой человек по имени Хабершон, и двое его сыновей, очень строгие евангелисты… В экзаменационной работе, вместо того, чтобы ответить на тот или иной вопрос, он делал вид, что не понял его, и писал ответ, достойный Джеймса Джойса. Вместо того, чтобы продать ограниченный тираж по нереальной цене, он был жестоко избит. Совершенно не раскаиваясь, он начал желать смерти старого Хабершона. Что достаточно странно, это случилось в течение нескольких недель, и он без колебаний приписал заслуги себе».

Как большинство детей, он верил во всемогущество желаний. В лучшем случае, это первобытное мышление. Его желания должны были осуществиться, какими бы они ни были. В случае со старым Хабершоном, который явно заменял отца, он не возражал взять на себя ответственность за смерть. Когда дело касалось отца, не было такой предельной честности. Он был слишком напуган. Благодаря полученному им религиозному образованию, между Богом и отцом установилась близкая ассоциация, и смертоносные фантазии охотно рассматривались как полученные божественным путем. Будучи воспитан на Библии, он хорошо знал ее, и поскольку здесь имел место древний закон о возмездии, он не мог позволить себе рисковать. «Почитай отца твоего и мать», - советует заповедь, потому что в действительности, если ты этого не сделаешь, тебя убьют. «Око за око…»

Таким образом, какой бы враждебной фантазии он ни предавался, ей ничего не оставалось, кроме как быть вытесненной. Его раннее обучение привело к развитию суровой совести или супер-эго, которое принуждало к хорошему поведению. Но как только отец отбыл в мир иной, барьеры слегка понизились – но не сильно. Недостаточно сильно для него, чтобы понять, что он желал смерти своего отца. Его христианское сознание было слишком несгибаемым для этого.

Эта тема отцеубийства – самая могущественная в его жизни. Его подчинение сначала Мазерсу, Главе Ордена Золотой Зари, сменилось открытой враждебностью к нему, с неприкрытым стремлением заменить его. Это одно из выражений темы отца.

Другое можно найти в истории, рассказанной Саймондсом, где Кроули и Торнтон плыли вниз по течению реки Ирравади, сразу после того, как экспедиция на Чого Ри завершилась неудачей. «Хотя и страдая от малярии, Пердурабо сидел на перекладине с ружьем на коленях, целясь в каждое животное, попадавшее в его поле зрения». Я не стану утрировать толкование, определяя каждое животное как символ отца, но было много убийственных чувств, выраженных в тот и в другие случаи. Он был обескуражен из-за того, что не смог достичь вершины горы, и убийство было решением.

Наиболее явная символическая форма этой патрицидальной темы, однако, обнаруживается в его видении себя как Логоса Эона, чьей задачей было произнести Слово, что станет законом Новой Эпохи, которую он открывал.

В этот зарождающийся Эон, Гор – Сын должен быть главенствующим божеством, Осирис, отец, был свергнут. В его новой мифологии, предшествующие две тысячи лет умирающей патриархальной эпохи идентифицировались с Осирисом, его отцом. И предначертанной задачей Кроули было разрушить этот патриархат и установить вместо него Эон коронованного и побеждающего ребенка Гора, который, конечно, не кто иной, как сам Алистер Кроули. Даже в этих масштабных понятиях его собственной мифологии можно увидеть символический возврат вытесненного импульса патрицида. Его задачей было убить отца.

В отношении своей матери у него было мало что сказать, за исключением того, что она была из семьи Девон и Сомерсет, и в силу ее особых черт лица одноклассники называли ее маленькой китаянкой. «Она рисовала акварелью с восхитительным чувством вкуса, разрушенным академическим обучением, и ее могущественные природные инстинкты были подавлены религией до такой степени, что после смерти мужа она стала безмозглой фанатичкой самого узкого, логичного и нечеловеческого типа. Тем не менее, всегда была борьба; она была по-настоящему огорчена почти ежедневно, находя себя принужденной своей религией совершать акты самых бессмысленных злодеяний».

Его воспоминания, сколь бы обширными они ни были в предполагаемой памяти о нескольких прошлых воплощениях, никогда не были достаточными, чтобы предоставить много материала о его ранней жизни. Он очень мало может сказать о своей матери. Это очень важно, и это, преимущественно, знак вытеснения.

Я могу расценивать только как свидетельства защиты его заявления, о том, что он обращался с ней, как со служанкой, и что она была ему физически отвратительна. С клинической точки зрения вряд ли можно было разработать лучшую или более эффективную защиту от кровосмесительных чувств, чем найти объект любви отталкивающим. Само утверждение вышеизложенного набора чувств может только указывать на обратное. С тонким пониманием Кроули символов и их противоположностей, как указано в его книге Таро, он был бы первым, кто оценил обоснованность этой линии интерпретации.

В процессе разрушения форм и оков родительского сексуального торможения Кроули любил рассказывать о своем соблазнении семейной горничной на кровати собственной матери. Это был его жест неповиновения, поднятие эмблемы восстания, завоевание своей свободы. Все это было – и что-то еще. То, что скрыто в деталях вызывающего акта, это инцестуозный фактор его жизни. Через служанку он не только бросал вызов своей матери, но и соблазнял ее. Что касается бессознательных элементов его психики, то это был инцест в чистом виде. Он признался в своей автобиографии, что обращался с матерью как со служанкой. Следовательно, в том, что касается бессознательной психики, одна служанка может быть заменена другой; в этом смысл символизма.

Эта инцестуозная тема, как я уже указывал, пронизывает большинство его мистических творений. Некоторые из магических инструкций используют тему инцеста, даже если ее следовало интерпретировать символически, как это делал он. Но независимо от символов, или, скажем, из-за преднамеренного использования этих символов, очевидно, что инцестуальные влечения играли заметную роль в его эмоциональной жизни.

С другой стороны, его отношение к женщинам, которое, несомненно, было результатом его самого раннего отношения к матери, было совершенно не здоровым. И даже непонятно, как такой экстраординарный человек как Кроули мог взрастить в себе столь несоответственные черты. Он чувствовал, что женщины полностью ниже его. Они существовали только для того, чтобы удовлетворять его сексуальные чувства и влечения.

«Морально и ментально, женщины были для меня недостойны даже презрения», - писал он в автобиографии. «У них не было истинных моральных идеалов. Они были связаны их повседневными заботами, с их функцией размножения. Их видимые стремления были камуфляжем. Интеллектуально, конечно же, они не существовали. Даже те немногие, чьи умы были не совсем пустыми, меблировали их Уордор Стрит Чиппендэйлом. Их достижения были теми же, что у пажа и попугая. Эти факты меня не остановили. Напротив, было очень удобно, что сексуальные отношения должны происходить с животным, чье сознание не распространяется за пределы секса».

Что касается его сексуальной жажды, то он нуждался в соитии практически через день, или так он утверждал в своей Исповеди, и считал, что женщина должна находиться рядом с этой целью, подобно молочнику, который доставляет молоко через черный ход.

Другие фазы его отношения к женщинам были совершенно противоположными и находили идеализацию в его преданности Нюит, Королеве Космоса, Звезде, пророком которой он себя провозглашал. У этой преданности есть мазохистские обертоны, такие как: «Я хочу развратить мою мужественность, унизить свою Божественность перед моей Леди. Я хочу, чтобы моя корона была раздавлена ее ногами; я хочу, чтобы мое лицо было осквернено ее ногами; я хочу, чтобы мое сердце было разорвано ее каблуком, мой разум был шорохом ее юбки, а моя душа – ее тайной собственностью».

Саймондс с четкой определенностью высказывал мнение, говоря, что Нюит, которая является персонификацией Бесконечного Пространства, и ее не столь абстрактная представительница Бабалон, кто есть Шакти в философии индуизма, соответствует Деве Марии в Римской католической церкви. Кроули был способен выражать высочайшую любовь и преданность ей, что он никогда не мог сделать, если дело касалось земной женщины. И он выражал это всецело в сексуальных и инцестуозных проявлениях.

Скорее, как указал Фрейд, Кроули разделил свои чувства к матери на две четко очерченные части. Доэдипова мать, которая изливала на него любовь, лелеяла и баловала его, была сублимирована в идеал Бабалон годами позднее. И с Бабалон, о чем свидетельствуют все его дальнейшие работы, он был метафизически вовлечен в восхитительные инцестуозные отношения. Пост-эдипова мать, которая должна была дисциплинировать и готовить его к жизни, и которая так эмоционально обескураживала его, что физически отталкивала его, была представлена в его отношениях с различными женщинами в его жизни. Он любил их сексуально в течение различных периодов времени, использовал их как ясновидящих, где мог, но в остальном презирал их, так же как и собственную мать. И ни одни из этих отношений не продолжались долго. Несколько женщин были полностью верны ему в течение многих лет, несмотря на то, каким жестоким и неверным он был к ним. Очевидно, они имели свои собственные мазохистские проблемы, которые, конечно, не решились путем взаимоотношений с ним.

Он признавал свою гомосексуальность. Он описывал свои ранние отношения с другом Обри Берсдли, актером по имени Поллитт как «идеальную близость, которую греки считали величайшей славой человечества, и самым драгоценным даром жизни. То, что такие идеи в умах практически каждого связаны с физической страстью, многое говорит о моральном состоянии Англии». Для него было исключительной редкостью сказать что-то благоприятное о моральном состоянии Англии, которую он по большому счету презирал.

В то же время, эта его гомосексуальность могла частично корениться в некоторых структурных и гормональных дефектах, связанных с его стройными, изящными бедрами и грудью, «которая развита в совершенно ненормальной степени», с другой стороны, есть достаточно клинических доказательств, чтобы указать на тесную связь между этой сексуальной чертой и психологическими проблемами инцеста с матерью и отцеубийства, которые мы обсуждаем.

Ранее было высказано предположение, что имела место идентификация с отцом. Некоторые доказательства наводят на мысль о том, что оба учили религии того или иного рода; оба чувствовали, что работы (т.е., добрые дела и высокая нравственность) менее значимы для спасения, чем вера, и что их почтенные писания абсолютно невосприимчивы к критике и изменениям. Такая идентификация человека со своим отцом часто бессознательно формируется на основе вытесненной враждебности. Эта идентификация служит, главным образом, как баррикада или броня характера против возможного будущего извержения перекрытого аффекта.

Стоит поразмышлять и над другим фрагментом, который Кроули написал в своей книге Магика. Это имеет большое значение для нас в данной связи. «Искатель в преддверии посвящения обнаруживает себя под атакой комплексов, которые развратили его, их внешние проявления терзают его, и его мучительное нежелание их устранения погружает его в такие тяжкие испытания, что он кажется (и себе, и другим) превратившимся из благородного и честного человека в неописуемого негодяя».

Другими словами, инициация (независимо от того, как она определена), выполняет стимуляцию всех частей психики. Если тогда, за порогом, латентное содержимое бессознательного пробуждается от своего кажущегося бездействия, их нужно заметить и иметь с ними дело. Они должны быть ассимилированы в сознание, в противном случае, получив огромные заряды энергии в процессе инициации, они могут обернуться и растерзать своего хозяина.

Я подозреваю, что Кроули оказался подвержен этим деструктивным процессам. Эдипов ужас и злоба, которые скрывались под его доспехами в течение многих лет – тайно выражаясь в охоте, враждебности к бывшим друзьям, высокомерии и напыщенности – были выведены на свет божий вызыванием демона Бездны. Это то, чем он был в глубине себя. Но он защищал себя от этого осознания, рассматривая все магическое приключение на метафизической, а не на личностной психологической основе. И так ценная возможность для само-экзорцизма была потрачена впустую, к его пожизненному сожалению.

Его основные годы продуктивности прошли в течение нескольких лет после этого испытания в Алжире. Я глубоко убежден, что он с таким же успехом мог умереть где-то в 1914 и подготовиться к своему следующему воплощению.[4] Иногда мы живем слишком долго, с позиции нашего же блага. Ранняя смерть может быть лучшей частью как доблести, так и мудрости.

Несомненно, что почти все лучшие творческие работы Кроули были выполнены до 1914 года. С тех пор, за немногими незначительными исключениями, он просто отмечал время. Хотя он и присваивал себе высокие степени, как показывают все тексты и биографии, его день склонился к закату. Прошло еще тридцать лет, прежде чем он смог сбросить с себя эту смертную оболочку, но за это время он причинил себе и своей репутации неизмеримый вред. После этой даты его репутация не посветлела ни на йоту. Во многом, именно по этой причине я не вывел свой рассказ о его паломничестве за пределы светлого периода его высочайшего творчества.

Сказав это, следует явить миру и что-то другое, чтобы восстановить баланс. Есть и другая светлая сторона этой картины. От его внутренних эмоциональных конфликтов, какими бы они ни были, появилась, во-первых, теория сексуальности, которая необычайно современна. Саймондс был абсолютно прав, когда утверждал, что Кроули ненавидит необоснованное разделение религии и сексуальности, навязанное нашей культуре ростом христианства, когда оно стремилось победоносно выйти из предшествующих политеистических религий. Кроули испытывал презрительное отвращение к этому разделению, поклявшись сделать все возможное, чтобы воссоединить их в едином священнодействии.

«Из глубин разума Кроули, - писал Саймондс, - пришла очень странная идея, настолько древняя, что люди забыли о ней. В ней говорилось о поклонении солнцу и человеческому органу творения, а также о сексуальном союзе, как высшей форме религиозного освящения».

Таким образом, Саймондс выразил тему Кроули о солнечно-фаллической религии. Мир еще не видел этого служения. Но действительно может наступить день, когда имена Кроули, Фрейда, Райха и Лоренса будут выведены из тьмы, чтобы стать признанными пророками нового века. В этот век Богу станет возможным возносить хвалу не издалека в бесконечный космос, не искусственно в церкви, построенной руками, но внутренне, в динамичном течении жизни, которая течет между женщиной и мужчиной. Возможно, поклонение Шакти и Шиве получит новую форму и новую жизненную интерпретацию. Не одобрение умеренности и целомудрия, которое так губительно для тела и ума, но в живом обмене энергией и телесной субстанцией, которые женщине и мужчине прийдется заново открыть для себя, и таким образом оправдать работу этих отвергнутых пророков собственного творчества человека.

«Акт Любви для буржуа – это такое же физическое облегчение, как дефекация», - говорил Кроули в неопубликованных комментариях к Книге Закона, - и моральное облегчение от напряжения муштры порядочности; радостный возврат к животному, в презрении к которому он должен притворяться. Это опьянение, которое усыпляет его стыд за самого себя, но оставляет его в глубоком отвращении. Это нечистый жест, отвратительный и гротескный. Это не его собственный поступок, но навязанный ему гигантом, который держит его беспомощным; он наполовину сумасшедший, наполовину автомат, когда он это делает. Это неуклюжее спотыкание о черное грязное болото, источающее тысячи опасностей. Это грозит ему смертью, болезнью, катастрофой во всех формах. Он платит трусливую цену страха и отвращения, когда торговец Секс протягивает свой крысиный яд в свинцовой бумажной обертке, которую он принимает за серебро; он платит снова рвотой и коликами, когда он проглотил его в своей жадности».

«Все это он знает, только слишком хорошо; он прав, по его собственному мнению, в том, чтобы ненавидеть и бояться этого поступка, скрывать его от своих глаз, клясться, что он этого не знает…» Это – собственное заявление Кроули. Это недалеко от высказывания Райха, который однажды написал, что, конечно, это правда, что секс – это не все в жизни. Можно даже добавить дополнительный факт, что у здоровых людей секс не является предметом постоянного обсуждения и не является главным центром мысли.

Само собой разумеется, что целостность электропроводки на заводе является необходимым условием ее хорошего функционирования, говорит Райх в качестве иллюстрации. Тем не менее, те, кто работает на заводе, никогда не задумываются о самой проводке. Они полностью сконцентрированы на своей работе. Электричество и проводка, действительно, не ‘все’. Существуют и другие более важные темы, такие как производство того, ради чего фабрика была создана. Но, ради аргумента, давайте предположим, что в проводке произошло короткое замыкание, поток электричества нарушается, машины останавливаются, а с этим и работа.

Теперь, внимание рабочих становится сфокусировано исключительно на проводке и замыкании, и на том, как ее можно починить. Но что если начальник цеха или представитель профсоюза будут спорить, что эта глупая электрическая теория преувеличивает роль электропроводки. Это правда, что проводка важна, но она не является всем. У нас есть другие интересы; есть и другие факторы, которые следует учитывать. В этом случае, утверждает Райх, над бригадиром и другими будут смеяться, потому что первоочередная работа будет заключаться в том, чтобы найти и устранить замыкание, прежде чем можно будет думать о ‘других вещах’.

В такой ситуации, предполагает Райх, возникает сексуальная проблема в нашем обществе. Поток биологической энергии, сексуальной энергии нарушен в преобладающем большинстве людей. По этой причине био-социальный механизм общества функционирует слабо или вообще не функционирует. Таким образом, наша иррациональная политика, безответственность масс людей, биопатии, убийства и непредумышленные убийства – все это, короче говоря, проявления эмоциональной чумы. Если бы каждый был способен реализовать свои природные сексуальные потребности без помех, то не было бы и речи о сексуальной проблеме. Тогда будет правильно сказать, что есть и другие интересы.

Многие современные авторы многозначительно писали, что сексуальная революция в наше время была почти полностью неудачна. Хотя общество в ближайшие двадцать лет приняло более терпимый взгляд на такие вещи, как добрачные половые отношения, сексуальные техники, гомосексуализм и непристойность, мы были бы наивны, полагая, что это составляет что-то большее, чем поверхностная и мягкая либеральная реформа. Так или иначе, в основе своей болезненное отношение к сексуальности все еще сохраняется, вызывая обличительные речи таких людей как Райх, которые видели, как это больно, и выражали свои протесты в отчаянной надежде, что общество может пожать урожай своих исследований. Несмотря на такие разнообразные прорывы в сексуальной сфере, как широко разрекламированные отчеты Кинсли, романы с чрезмерно длинными описаниями всех деталей полового акта и шумиха, сопровождающая открытие противозачаточных таблеток, моральные авторитеты все еще не сняты со своих тронов. Они остаются по той простой причине, что теперь они интернализированы не только в форме фрейдистского суперэго, но и в живой ткани человеческих тел, в том, что Райх так красноречиво назвал мышечной броней. Способ, которым они действуют – это эмоциональная чума.

Снова и снова мы сталкиваемся с супер-эго. Наши узколобые бабушки и дедушки с их моральной чопорностью и викторианским пуританизмом ушли в прошлое. Но их наследие синего чулка сохраняется для нас как внутренний арбитр нашей морали, нашего сексуального поведения, в более убийственной форме – как суперэго, которое не так легко достичь и атаковать.

«Сексуальный акт – это священнодействие Воли». Так утверждал Кроули. «Осквернить его – это великое оскорбление. Всякое истинное выражение его законно; всякое подавление или искажение противоречит Закону Свободы. Использование юридических или финансовых ограничений для принуждения к воздержанию или подчинению является совершенно ужасным, неестественным и абсурдным».

Общим для всех современных литературных реакций на секс является убеждение в том, что сексуальность обладает собственной внутренней ценностью и «в конечном счете, превосходит то, для чего она предназначена». Это выражение Джона К. Холмса в статье Революция Ниже Пояса.[5] «Этот секс – не просто внутрителесная валентинка, которую вы дарите своему любимому, и не что-то столь же мимолетное и пусто символическое, как рукопожатие. Это не столько специфическая эмоция, направленная на конкретного человека, сколько беспредметный, постоянно текущий поток энергии из центров существа, который, подобно подземному потоку, может протекать в бесконечном разнообразии мест, бесконечным количеством способов. Бассейн гомосексуальности отличается от реки гетеросексуальности только тем, что он был огорожен плотиной, но оба поднимаются из одного и того же темного подземного водораздела, непрестанно поднимаясь, просачиваясь, находя свой уровень». Во всех живых существах, писал Вильгельм Райх, сексуальная вегетативная энергия находится в действии. Или, как гораздо раньше предписывал Д.Х. Лоуренс: «Примите секс в сознание и позвольте восстановиться нормальному физическому осознанию между вами и другими людьми. Молчаливо и просто осознавайте сексуальное существо в каждом мужчине и женщине, ребенке и животном».

В той мере, в которой Райх и Лоуренс утверждали важные характеристики сексуальной энергии как первичного творчества и недифференцированного потока, они были уникальными предвестниками этой сексуальной революции, которая тихо несет свои воды.

Есть очень много сходств между прогрессивными сексуальными взглядами Вильгельма Райха и Алистера Кроули. Несколько книг Райха очень ясно представляют пространные объяснения того, за что он стоял. Взгляды Кроули пронизывают практически каждую книгу, которую он написал, но они разбросаны. Только когда он приступил к подготовке (пока еще неопубликованных) комментариев к Книге Закона, он четко определил, во что он верит, и что он отстаивает там, где речь идет о проблеме секса.

В Конкс Ом Пакс, первом истинно мистическом трактате, который он написал, есть некоторые плодотворные идеи, полностью указывающие на тенденцию, которую он начал. Книга Лжей содержит несколько довольно четко изложенных парадоксальных глав о сексуальных отношениях с заметным мистическим привкусом, которые нигде больше не встречаются. Например, есть одна, которую Кроули назвал Обагренный Конский Волос:

Ум – это болезнь семени

Все, чем является человек, и чем он может быть, скрыто в нем.

Телесные функции – это части машины; молчаливые,

Если только не нарушены.

Но ум, никогда не расслабляясь, скрипит: «Я».

Это «Я» не упорствует, не показывается до конца

Поколений, мгновенно меняется, и, в конце концов, умирает.

Поэтому человек – это только он сам,

Потерянный для себя в Гонке на Колеснице.

В Капле Росы, другой главе из той же маленькой книги, есть еще одна ссылка на ту же самую глубокую сексуальную философию, в следующих терминах:

Истинно, любовь есть смерть, а смерть – это жизнь, что должна прийти,

Человек не возвращается; поток не течет

В гору; старой жизни больше нет; есть новая жизнь,

Что не принадлежит ему.

В безмолвии росинки заключена каждая тенденция

Его души, ума, его тела; и это

Квинтэссенция и Эликсир его бытия. В нем

Силы, которые создали его и его отца, и отца его отца до него.

Это Роса Бессмертия.

Пусть оно идет свободно, как изволит; ты не его

Хозяин, но средство его передвижения.

Его сексуальная философия разбросана по так называемым официальным инструкциям его Ордена. Даже при том, что сознательно используется большое количество символизма, сколько бы времени и усилий ни было затрачено на расшифровку этой головоломки, она окажется бесконечно полезной. В Эквиноксе IX есть очерк Энергичный Энтузиазм, где особое место отводится бракосочетанию религиозного священнодействия и секса, поклонению Дионису, Афродите и Аполлону – что он перевел для нас как поклонение вину, женщинам и песне! Неопубликованные комментарии к Книге Закона содержат страницу за страницей терпеливого, заботливого стремления объяснить, что он чувствовал столь сильно в связи с этим.

Но помимо этого, некоторые из его самых страстных убеждений, были включены в обзор книг здесь и там в разных местах Эквинокса. Например, в Эквиноксе III, который появился в начале 1910 года, во время обзора книги о Томасе Лэйке Харрисе, он написал:

«Итак, нам не стоит удивляться, если Единство Субъекта и Объекта в Сознании, которое есть Самадхи, единение Невесты и Агнца, которое есть Небеса, единение Мага и Бога, которое есть Инвокация, единение Человека и его Святого Ангела Хранителя, которое есть печать на работе Младшего Адепта, символизируется геометрическим единством круга и квадрата, арифметическим единством 5 и 6, и (для большей универсальности в понимании) единением Лингама и Йони, Креста и Розы. Ибо, как в земной жизни сексуальный экстаз – это потеря себя в возлюбленном, создание третьего сознания, превосходящего своих родителей, которое снова отражается в материи, как дитя; так и неизмеримо выше, на плане Духа, Субъект и Объект соединяются, чтобы исчезнуть, оставив трансцендентное единство. Этот третий есть экстаз и смерть; как вверху, так и внизу.

И в то время без нечистоты ума все расы людей почитали итифаллического бога; ну а тем, кто никогда не может поднять глаз над самыми базовыми планами существования, священное выглядит отвратительным».

У него было так много сказать всего того, что имеет силу и сейчас. Более того, глубина темы еще остается неисследованной, ибо наша культура все еще секс-негативна, несмотря на все, что было сделано Фрейдом, Райхом и многими другими. Для тех, кто станет отрицать, что эта наша культура секс-негативна, предписывается курс чтения в двух книгах Альберта Эллиса Американская Сексуальная Трагедия и Фольклор Секса.

«Поэтому, мы считаем Любовь священной, религией нашего сердца, наукой нашего разума», - писал Алистер Кроули. «Разве не должна Она иметь Свой упорядоченный Ритуал, Своих священников и поэтов, своих создателей красоты в цвете и форме, чтобы украсить Ее, Своих создателей музыки, чтобы восхвалять Ее? Разве Ее богословы, угадывая Ее природу, не провозгласят Ее? Разве даже те, кто только подметают дворы Ее храма, не должны принимать таким образом участия в Ее личности? И разве наша наука не должна прикоснуться к Ней, измерить Ее, открыть глубины, вычислить высоты и расшифровать законы Ее природы?»

Вполне может быть, что несмотря на его патологии, которые я пытался осветить здесь, Кроули был гораздо более великим мистиком и более мудрым философом, чем он или мы могли бы знать. Несмотря на все его ошибки, а их было много, и все его эксцессы, возможно, что он был гораздо ближе к истине вещей, чем те из нас, кто чувствует себя более сдержанным, менее склонным к излишествам и расточительности, и кто менее откровенно жесток и садистичен. Возможно, день Кроули еще только на рассвете. Вполне возможно, что он, действительно, пророк нового Века, где жизнь и секс и креативность станут неотъемлемой частью нашей повседневной реальности, без лицемерия и стыда.

Остановиться здесь – значило бы проявить к Кроули великую несправедливость. Он был, прежде всего, апостолом нового вида сознания – осознания, которое, очевидно, принадлежит будущему человечества. Были другие писатели, и другие учителя, которые заняли аналогичную позицию. Например, Ричард Бак, автор Космического Сознания. В этой книге автор утверждает, что точно так же, как обычное самосознание отличает людей от низших категорий животных и являет собой великий прогресс по сравнению с их более простым видом осознания, также Космическое Сознание – это прогресс по сравнению со средним человеком сегодня. Это утверждение было проиллюстрировано бесчисленными примерами мужчин и женщин, у которых были вспышки такого рода осознания, что открывается мистическим опытом. Это один из самых благоприятных и полезных аспектов данной книги.

Олдос Хаксли в свои последние годы был еще одним апостолом примерно того же самого типа сознания. Он привнес в это послание тонкую интеллектуальную оценку мистической литературы. Его книга Вечная Философия должна служить свидетельством его глубокого понимания и симпатии к этим более авангардным идеям. Джеральд Херд – еще один современный писатель среди многих других, слишком многочисленных, чтобы упомянуть, кто является сторонниками развития новых стандартов и типов сознания.

Без всякой попытки особой мольбы я утверждаю, что Алистер Кроули стоит на голову выше всех этих блестящих писателей. Каждый фрагмент материала, который я процитировал здесь и в антологии Лучшие Сочинения Кроули должен стать доказательством этого утверждения. Чем он отличается от этих других писателей и превосходит их, так это тем, что он широко экспериментировал с традиционными мистическими техниками как Востока, так и Запада. Я сомневаюсь, что был какой-либо метод, который он не пытался использовать. Это делало его неустрашимым исследователем в мире разума и духа, не имеющим себе равных.

В дополнение к этому, как я убедительно продемонстрировал, он достиг мистических высот. Он не только заявил, что следующим шагом для человека является «Познание и Собеседование со своим Священным Ангелом Хранителем», в наборе фраз, намеренно избранных для выражения его концепции духовного опыта, его писания указывают, что снова и снова он достигал этой цели сам. Именно это переживание в последние годы своей жизни он стал называть открытием Истинной Воли.

Эта фразеология берет свое начало в его окончательном отождествлении с Книгой Закона, с которой он боролся так много лет. Язык «Святого Ангела Хранителя» принадлежит к его более раннему периоду, в котором еще сохранились следы Золотой Зари. Позже он понял, что в мистическом опыте можно установить смысл и цель жизни – индивидуальную и уникальную для каждого человека. Нет двух одинаковых людей, и нет одинаковых правил, применимых ко всем. Открытие Истинной Воли – это главная задача каждого человека. До тех пор, пока она не будет обнаружена в опыте, сродни пробуждению от длинного яркого сна, которым человек спал все это время. Это могло бы помочь в небольшой мере объяснить тактику шока, которую он часто использовал, к замешательству своих учеников. Это должно было напугать их, пробудить их к себе. Его первое выражение таких настроений было в Конкс Ом Пакс, в сказке под названием Мир Пробуждения, где как и в дзэн, мистический опыт уподобляется пробуждению. Пробуждению к цели и мотиву – пробуждению к смыслу человека будущего, человека, который исполняет свою волю среди живых.

Многие часто задавались вопросом, почему Кроули потрудился использовать Орден Восточных Тамплиеров, после того, как он и Джонс столь старательно сформировали А:.А:. в 1909г. Последняя организация была реформацией старой Золотой Зари на уровне личных достижений и индивидуальных экспериментов с классическими мистическими и оккультными техниками. Ее цель была, по сути, та же самая, что и у Золотой Зари – достижение высших состояний сознания, религиозного или мистического опыта. Самое сердце ее программы было основано на положении Тифарет обязательства Младшего Адепта:

«Я также обещаю и клянусь, что… с этого дня и впредь я буду посвящать себя Великой Работе».

Познание и Собеседование со Священным Ангелом Хранителем – это был язык, который Кроули использовал, заимствуя, конечно же, из Книги Священной Магии Абрамелина, чтобы описать Великую Работу.

Орден Кроули отличался от Золотой Зари в нескольких основных отношениях. Он приуменьшил систему оценок, которая была таким проклятием и vanitas vanitatis (cуетой сует) для адептов Золотой Зари, и устранил ритуальные посвящения. Далее, он представил, в качестве дополнения, определенно индуистские методы, основанные на его собственных экспериментах с практикой йоги. Его интерпретация Великой Работы подчеркивала, прежде всего, сочетание йоги и церемониальной магии, как действенных инструментов, путем которых ученик может подняться на самые высокие уровни духовных достижений. С другой стороны, О.Т.О., обучая одной из форм сексуальной магии, воспринимался Кроули как идеальный агент для распространения Закона Телемы – «Делай что Изволишь!» Хотя сексуальная магия держалась в секрете более высоких степеней, особенно IX степени, ее секрет был больше делом личного постижения, чем формой словесного посвящения. На самом деле, бесполезно описывать этот метод не потому, что он является секретом, а только потому, что его успешное применение требует способности концентрировать ум и отчетливо визуализировать, а такие способности обычно не встречаются. Поэтому он решил подчинить работу О.Т.О. «более основательному распространению содержания Книги Закона. Многие из его более поздних работ, таких, как Равноденствие Богов, Liber Aleph и Таро Египтян были опубликованы скорей под эгидой О.Т.О., нежели А:.А:. Кажется, что он пришел к тому, чтобы подчеркнуть всеобщее значение Книги Закона в противовес индивидуальному достижению высших мистических состояний.

Может быть, таким образом, он действительно выражал свое глубокое личное разочарование, что у программы обучения йоге и магии А:.А:. было так мало достойных результатов. Только Капитан Фуллер, Виктор Нойбург, а позже Чарльз Стэнсфельд Джонс (брат Ахад в Америке), казалось, чего-то достигли с помощью этих методов. И даже они пали от благодати, по словам Кроули. И он пал вместе с ними всеми. Никто и никакого статуса не вышел из А:.А:., став представителем эффективности метода. Он был один. Так что должно быть, присутствовало глубокое чувство разочарования и неудачи, которое он лишь изредка выражал.

Из-за этого он переместил свою энергию от человека к большим массам. Он пришел к убеждению, что самая важная часть его жизни – работа, его миссия, - состоит в том, чтобы обратить людей к идее исполнения их судеб, и нахождения их Истинной Воли, как он выражал это в соответствии с велением Книги Закона.

На мачте Эквинокса красовалась эмблема: «Цель Религии, Метод Науки». Хотя эта цель иногда терялась, или, я бы сказал, частично погружалась в поток стихов, пьес, эссе, рассказов, эпиграмм и т.д., это была достойная цель. Целью религии всегда была индукция мистического опыта, сверхсознания, как он иногда называл его, следуя традиции йогинов. Переписывая традиционные методы простым прямым способом, устраняя фантазии, суеверия и несущественное, и настаивая на том, чтобы каждый студент вел постоянный учет или дневник своих ежедневных воззваний к небесам или упражнений, так же, как это делал он, он надеялся выстроить вторую часть мачты – Метод Науки.

Даже в своем описании мистических состояний, чаще всего он характеризовал мистицизм без Бога, и в этом отношении были задействованы как его научная подготовка в Кембридже, так и его знакомство с буддизмом в компании Аллана. Например, в своем Евангелие от Святого Бернарда Шоу он написал:

«Мистическое достижение может быть определено как Союз Души с Богом, или как реализация себя, - или, есть еще пятьдесят фраз для определения того же самого опыта. Того же самого, ибо являетесь ли Вы христианином или буддистом, теистом (как я сам, слава Богу), или атеистом, достижение этого состояния для Вас столь же открыто, как ночной кошмар, или безумие, или опьянение. Религиозные люди захоронили данный факт под горами догмы; но изучение сравнительной религии прояснило это. Нужно просто расположить рядом параллельные фрагменты из слов мистиков всех эпох и всех религий, чтобы увидеть, что они говорили об одном и том же; тогда мы получим даже словесные тождества, такие, как: «Тот Дао, что есть Дао, Дао не является» у китайцев, «Ни то, ни это» у индусов, «Голова, которая над всеми Головами – это Голова, которая Головой не является» у каббаллистов, «Бог есть Ничто» у христиан и «То чего нет – это то, что есть» у современных мистиков атеистического или пантеистического толка».

Он утверждал, что религиозные верования любого рода не являются необходимым условием мистического опыта. Совершая определенные поступки, можно получить определенные результаты; такова научная сущность его веры.

Пусть Саймондс и другие насмешники высмеивают его, если хотят, но будущие поколения – если есть кто-то, кто переживет ядерный холокост, предсказанный стихом в Книге Закона: «Я – воин-Владыка Сороковых: Восьмидесятые склоняются передо мною в страхе и посрамлении», - возможно, увидят его более ясно, чем мы сейчас, как выдающегося гиганта в эпоху пигмеев.

Мой друг – искренний и восторженный поклонник творчества Кроули – сказал, что, несмотря на его неудачи и личные проблемы, у Кроули было что-то определявшее его избранность и использовало его в качестве посланника. Боги, кем бы или чем бы они ни были, не заботятся о людях, как таковых, за исключением тех случаев, когда они могут принять участие в дальнейшем развитии человеческой расы. Это дело эволюции никогда не бывает плавным поступательным процессом. Скорее всего, это происходит внезапными всплесками и толчками, сопровождающимися социальными катастрофами и всеохватными природными катаклизмами, которые так или иначе способствуют возникновению мутаций. Именно полученный мутант является доказательством эволюции, а также и обещанием лучшего будущего. Он также предположил, что Кроули может быть одним из этих мутантов, и что Книга Закона, какими бы отвратительными ни были для нас ее насилие и высокомерное презрение к нашим так называемым цивилизованным ценностям, это Священное Писание как бы говорит о насильственных изменениях и эволюционном катаклизме, из которого выходят мутанты.

В Кроули не было никакого совершенства. Вообще никакого. Но он действительно обладал несколькими психологическими характеристиками, которые, должно быть, сделали его более полезным в качестве глашатая, Логоса или Слова нового Эона.

Есть еще одна часть его работ, которую также следует иметь ввиду, обсуждая его характер. Его прозрения, возможно, превзошли все, что любой из нас мог от него ожидать. Например, во фрагменте из Магики, имеющем отношение к Дьяволу, который я использовал в предыдущей главе, он должен был сказать это:

«Он – человек, из которого сделали Бога, возвышенный, страстный и устремленный; он сознательно достиг полного роста, и поэтому готов отправиться в свое путешествие, чтобы искупить мир. Но он может и не появиться в своей истинной форме; видение Пана сведет людей с ума от страха. Он должен скрывать Себя в своем первоначальном обличии.

Поэтому он становится, по-видимому, тем человеком, которым он был вначале; он живет жизнью человека; действительно, он – полностью человек. Но инициация сделала его хозяином Случая, дав ему понимание того, что все, что с ним происходит – это исполнение его истинной воли».

Я выделил курсивом значимую часть фрагмента. Это говорит столь много о нем – и в то же время предупреждает нас, чтобы мы не обманывались и не недооценивали его и все то, что он отстаивал. На самом деле, он был вестником Новой Эры, будущей Эры, где люди будут самоопределяться, действуя в соответствии с законами, которые Кроули пришел провозгласить как Телему.

«У тебя нет иного права, кроме как творить свою волю. Поступай так, и никто не скажет тебе ‘нет’».

Это то, за что он стоял, и это то, как он жил.

«И во всем ты сотворишь Бесконечное Блаженство и следующее звено в Бесконечной Цепи.

Эта цепь тянется от Вечности к Вечности, и каждое звено ее – треугольник – разве мой символ не треугольник? – и каждое звено ее – круг – разве символ Возлюбленного не круг? Поэтому все развитие – это иллюзия в основе своей, ибо все круги подобны и все треугольники подобны!

Но развитие это развитие, и развитие это восторг, постоянный, ослепительный, ливни света, волны росы, пламена волос Великой Богини, цветы роз вокруг ее шеи, Аминь!

Поэтому воздвигнись, как я воздвигся.

Стойко держись, владей собой, как это делаю я, ибо я есть мастер достижения. Когда же достигнешь цели – будь она далека, как звезды в средоточии Нуит, - то убей себя так же, как я в завершении гибну: в смерти, которая – жизнь, в мире, который – мать войн, во тьме, что держит свет в своей руке, как блудница, что достает из ноздрей своих драгоценный камень.

И поэтому, начало – это восторг, и конец это восторг, и восторг в середине, подобно тому, как Инд есть вода в пещерах ледника, и вода, что течет средь великих и малых холмов, и через горные гряды и через равнины; и вода его устья, где он впадает в Могучее Море, о да! в Могучее Море».[6]



[1] Charles R. Cammell, op.cit, p.89

[2] The Equinox of the Gods, O.T.O., London, 1936, p. 110-111

[3] Magick, The Master Therion, Paris, 1929, p. 127

[4] Я долго размышлял над этим своим ранним наблюдением и пришел к выводу, что оно должно быть пересмотрено. Он, на самом деле, написал в тот период Liber Aleph, и книгу Таро, а также некоторые материалы из дневников, которые никогда не были опубликованы, хотя это и должно было произойти. Вполне возможно, что обстоятельства и моя совесть могут обязать меня написать позже еще один том этой книги, расширяя ее на основе его более позднего опыта, а также литературной и магической карьеры.

[5] Playboy, July, 1964, p.67

[6] Liber A`ash vel Capricorni

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

телема

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"