Перевод

Глава 3. Золотая заря

Глаз в треугольнике

 Израиль Регарди

Глаз в треугольнике.

Глава 2

 

НЕОФИТ

 

Голос моего Высшего Я сказал мне: «Позволь мне вступить на путь Тьмы и, возможно, волей Судьбы, там я найду свет. Я – единственное Живое Существо в Бездне Тьмы; из этой Бездны Тьмы вышел я, прямо к эре моего рождения, из Тишины Изначального Сна».

И Голос Веков ответил моей Душе: «Я – Тот, кто создает формы во Тьме – Свет, который сияет во Тьме, хотя для Тьмы это и непостижимо».

Ритуал Неофита, Золотая Заря

 

 

 

Глава 3

 

Золотая Заря

 

Среди всех многообразных жизненных факторов, существенную роль сыграло влияние Герметического Ордена Золотой Зари, сформировавшее жизнь Алистера Кроули. Однажды встретившись с ее Каббалистической системой градусов и философии, ее магическими практиками и церемониями, он никогда уже не был прежним.

Уильям Батлер Йетс также стоял у истоков этой организации и одно время был очень активным и преданным ее членом. И, как профессионально и весьма обстоятельно писала о нем Вирджиния Мур в своем Единороге, Йетсу в какой-то мере удалось оставить Орден в стороне, чтобы, прежде всего, изучить спиритуализм, а затем, углубиться в Восточную мысль. Верно, что некоторая часть его поэзии и визионерских текстов содержит в себе заметный след Золотой Зари. Но это слабый и расплывчатый след, а не доминирующий. Его более поздние работы дают совсем мало указаний на нее, даже и при том, что Вирджиния Мур попыталась доблестно, но, я думаю, напрасно, доказать ее продолжающееся влияние.

Это едва ли может быть истинным относительно Кроули. С 1898, когда он вступил в Орден, до 1947, когда он покинул этот мир, в его жизни и творчестве всегда сохранялась та или иная форма изначальной идеи и структуры сознания Ордена. Не может идти речи о понимании Кроули как человека, или же осознании того, к чему он стремился, без усвоения этого базового факта. В силу этого, следует провести реконструкцию Золотой Зари в деталях, и представить здесь ее историю и философию для рассмотрения. Я предлагаю показать, сколь многое из того, что он так изобильно и щедро создавал, имеет свои темные корни в Ордене. Эти корни получили развитие, изменились и пространно разрослись, но это все те же самые корни, под влиянием которых он оказался в давние времена.

Существует много версий происхождения Ордена – некоторые из них хорошие, другие – совершенно не заслуживающие доверия. Первая из них – это моя собственная версия в Моем Розенкрейцерском Приключении. Историческая Лекция самого Кроули хорошо написана и довольно достоверна, за исключением того, что ставит его в возвышенную позицию, сводя роль других к малой значимости. Храм Царя Соломона, последовательное изложение, написанное покойным Генералом Дж. Ф. К. Фуллером, под руководством и инструктированием Кроули, и делающее обзор разных выпусков Эквинокса, неоценимо за свою детальную информацию. Почтенный Артур Эдвард Уэйт, всего лишь за пару лет до своей смерти, написал достаточно хорошую биографию Тени Жизни и Мысли. В ней он вел речь, весьма обстоятельно, о Золотой Заре, приводя несколько малоизвестных фактов, но в довольно неодобрительной манере, как если бы это обладало малой ценностью, и сыграло незначительную роль в его жизни. Истина же в том, что он также был в огромной степени обязан Ордену во множестве отношений.

Одним из самых полных современных отчетов, однако, является Единорог Вирджинии Мур. Это произведение претендует на то, чтобы являться биографическим исследованием Уильяма Батлера Йетса, и его поиска реальности. Она сделала очень многое в плане расплетения некоторых спутанных нитей, заключающих в себе исторические затруднения, находящиеся в поздней истории Золотой Зари. Конечно, она неравнодушна к Йетсу. В некоторых местах она сверх-драматична, правда, в силу своего литературного таланта и способности создавать хороший текст. Поступая так, однако, она без надобности становится очень критичной и недружелюбной по отношению к Кроули.

Например, в плане магического дневника, что вел Кроули, она пишет, что многие из его утверждений подозрительны, «переплетены с абсурдными разговорами о Тайном Кольце, вверенном ему на хранение Мастерами, Тайном Тибетском Колоколе Electrum Magicum с языком из человеческой кости, и Крестах Крови, нанесенных на грудь; и все это должно быть отброшено и не приниматься во внимание».

Я не позволю всему этому быть отброшенным и не приниматься во внимание. У нее есть свой собственный резон, чтобы выступать в защиту Йетса, и она делает это восхитительно. Но выступая за Йетса, она продемонстрировала предвзятость и отсутствие проницательности в отношении Кроули.

Мне было примерно 18 лет, когда я впервые прочитал документ, на который она ссылается, Джон Сент Джон, дневник, написанный Кроули, в котором он затрагивает свое короткое уединение.[1] В этой записи он постарался показать, что расширение сознания возможно, в более или менее ограниченный период времени, при использовании четко определенных медитативных и магических методов. Он, действительно упоминал, это правда, кольцо и тибетский колокол, как она и указывала. Но он также упоминал поедание устриц, распитие вина, наслаждение сексуальными взаимоотношениями, игру в биллиард, позирование в качестве модели для портрета, и многочисленные другие вещи. Что она не уловила, и что так сильно поразило меня даже в моем юношестве, это то, что когда Кроули начинал говорить или писать о духовном опыте, который озарял его до самого завершения его уединения, все его отношение и язык менялись. Его напыщенность, витиеватость и хвастовство исчезали. Вместо этого, он просто писал:

 

«Когда, в свою очередь, я подготовил комнату, так, что все было во тьме, и только Лампа светила над Алтарем, я начал, как сказано выше, воспламенять себя в молитве, взывая к моему Богу… И комната наполнилась изумительным сиянием ультрафиолетового самосветящегося излучения, без источника, не имеющего эквивалента в Природе, разве что это будет Заря на Севере… Затем, нежно, легко, просто, незаметно скользя, я ушел из жизни в непроявленность. И я был завернут в черное сияние моего Господина, которое взаимопроникло в меня, в каждую часть тела, воссоединяя свой свет с моей тьмой, и не оставляя во мне тьмы, только чистый свет. Также я узрел моего Господина в форме фигуры и почувствовал внутренний трепет, разгорающийся в Поцелуе – и я воспринял истинное Таинство – и я узрел в один момент все мистические видения в одном; и явился мне Святой Грааль, и многие другие невыразимые вещи были постигнуты мной…

В 10.00 прибыл в студию Бреннера и принял позу. Сразу, спонтанно, снова начался внутренний трепет, и снова мягкое сияние заструилось сквозь меня. Сознание вновь умерло и возродилось в божественной форме, как и всегда, без шока и потрясений… Вернувшись к жизни в этом мире – но мире преображенном! – я сделал всю мою маленькую работу, мои маленькие развлечения, все те вещи, которые делает каждый, очень спокойно и блаженно. В 10.30 восторг начал уносить меня; и все же, я выдержал это и продолжил мои дела игрой в биллиард, ради приличия. И даже когда я пришел в Café du Dome, слава пребывала во мне и вовне; так что каждый раз, когда я в мгновение ока выпадал из реальности и вставал, и пил в этом воздухе, наполненном ароматом нектара вечности, я почти влюбился в эту интенсивную сладость, которая растворяла душу. Точно также, как любовник, что замирает, преисполненный удовольствия, при первом поцелуе любимой, таким же был и я, о мой Бог Адонаи! А потому я пришел сюда, в мою комнату, чтобы воспламениться в молитве у Алтаря, который я установил. И я готов, облачен, вооружен, умащен ароматами…»

 

Это исследование должно предоставить мне возможность настаивать, что данная выдержка из текста Кроули Джон Сент Джон – типична для этого человека. Эта тема, более, чем что-либо еще, известное мне, возможно, за исключением секса и любви, пропитывает и наполняет все, что он написал и сделал. Я, практически, могу применить в его отношении фразу «Упоенный-Богом». Если другая тема, которой он был поглощен, фигурирует как наиболее частая в его литературном творчестве, все, что я могу сказать на данный момент, это то, что он отождествил две сферы очень экстраординарным способом. Экстаз секса он считал сродни экстазу духовного опыта. Это та же самая Ананда, как называют ее индусы, действующая через физический канал. Например, привожу следующую выдержку из его Исповеди, где он рассуждает о результате своего визита в индуистский храм:

 

«Одна из величайших достопримечательностей Южной Индии – это великий Храм Шивалингама. Я провел весьма длительное время в его дворах, медитируя на тайну Фаллического культа. Апологеты, обычно, основывают свою защиту на отрицании того, что лингам является объектом поклонения, как таковой. Они утверждают, достаточно корректно, что это просто символ верховной созидательной духовной силы Всевышнего Источника. Это совершенно верно, и вместе с тем, бесплодные женщины обходят его вокруг, в надежде стать плодовитыми. Я принял эту сублимацию с радостью, потому что я все еще не исцелился от раны Амфортаса[2]: я не освободился от стыда перед сексом. Мой инстинкт говорил мне, что Блэйк был прав, сказав: «В страсти распутника проявлено великолепие Бога». Но мне не хватало мужества, чтобы принять это. Результатом моего воспитания было то, что я стал одержим отвратительно грязной идеей, которая причиняет такие страдания западным умам и проклинает жизнь гражданской войной. Европейцы не могут искренне смотреть фактам в лицо, они не способны избежать своего звериного аппетита, но терпят пытки страха и стыда, даже во время, когда удовлетворяют его. Как теперь показал Фрейд, этот разрушительный комплекс не просто ответственен за большинство социальных и семейных страданий Европы и Америки, но обрекает личность на невроз. Едва ли будет слишком сильно сказано, что наши жизни разрушены совестью. Мы прибегаем к подавлению, а инстинктивные силы стремятся прорваться наружу».

 

Орден издал свою собственную историческую лекцию, и что-то в ней было правдиво, а что-то – фантастично. «Орден Золотой Зари, - говорилось в ней, - это Герметическое Общество, члены которого обучаются принципам Оккультной Науки и Магии Гермеса. В начале прошлого века несколько выдающихся Адептов и Глав Ордена во Франции и Англии покинули этот мир, и их уход стал причиной временного состояния бездействия Храмовой работы». Этот официальный доклад, однако, не постарался показать, что случилось в этой паузе, и как критическая ситуация была преодолена, и кем. Здесь находится большая пропасть.

Эта история продолжается:

 

«Виднейшими среди Адептов нашего Ордена и по общественному признанию, были Элифас Леви, величайший из современных магов Франции; Рэгон, автор нескольких книг по оккультной традиции; Кеннет М. Маккензи, автор известной и прославленной Масонской Энциклопедии; и Фредерик Хокли, владевший силой видения в кристалле, и чьи манускрипты столь высоко ценимы. Эти и другие современные Адепты данного Ордена восприняли свое знание и силу от столь же выдающихся, а подчас и более знаменитых предшественников. Они, действительно, получили и передали нам по ученической преемственности свою доктрину, систему Теософии, Герметической Науки и Высшей Алхимии, получив эти знания от многих поколений магической цепи практикующих исследователей, чья линия восходит к немецким Братьям Розы и Креста, общество которых было основано неким Христианом Розенкрейцем, приблизительно в 1398 году н.э.   

Розенкрейцерское возрождение Мистицизма явилось лишь очередным этапом развития, новой разработкой на базе обширной многовековой мудрости раввинов-каббалистов, и еще более древнего тайного знания – магии египтян. Согласно Пятикнижию, Моисей, основатель еврейской системы, обучался этой магии, или, иными словами, в ней он обрел посвящение».

 

Каково назначение этой каббалистической интерпретации религии? Этой магии, о которой говорят вместе и Золотая Заря, и Алистер Кроули? Если я скажу, что ее цель – это просвещение или расширение сознания, поначалу из этого немногое можно будет почерпнуть. Все же, «Быть приведенными к Свету» - самое подходящее описание высоких целей данной системы. Это и есть Великая Работа. Нет никакой двусмысленности в концепции Ритуалов Ордена, как Кроули сформулировал их ближе к концу девятнадцатого века. Тема пронизывает всю работу от Неофита до Младшего Адепта и далее.

«На протяжении веков человеческой истории, - писал Уиллис У. Харман в своем недавнем эссе в Главных Потоках (том ХХ, I, с. 5 и далее), - различные группы, начиная с античных гностиков, и до современных теософов, включая индуистов, буддистов, мусульман, христиан и подобных традиций, настаивали на том, что человек имеет гораздо больший потенциал знаний и, следовательно, власти над своей судьбой, чем он обычно мечтает и представляет себе возможным. Они утверждали, что можно знать – путем, кардинально иным, чем простое накопление фактов – сущностная природа человека и его истинные взаимоотношения с созидательной силой, что находится за пределами вселенной, и в которой таится его самореализация – это и есть то, что он наиболее высоко ценит, когда ему ясно виден смысл его жизни. Ради этого знания люди следовали за религиозными деятелями и присоединялись к тайным обществам. Они охотно подчинялись истязаниям замысловатых процедур посвящения и тренировкам в течение многих лет, в многообразных техниках йоги и медитации.

Они практиковали пост, флагелляцию (самобичевание) и аскетизм. Среди них всех опыт гнозиса, непосредственного восприятия и знания, был самым ценным из всех человеческих переживаний».

То, чему он научился в Золотой Заре, Кроули принял как свой собственный набор магических стандартов – что прослеживается в его словах, когда он говорит, что следующий шаг для каждого человека – это «познание и собеседование со Священным Ангелом Хранителем». Мотивы для использования этого довольно архаичного языка он довольно пространно объясняет в Эквиноксе, приводя это как часть дискуссии о термине «Авгоэйд».

 

«Литтон в «Занони» называет его Адонаи, и я часто использую это имя в записях. Абрамелин называет его Священный Ангел Хранитель. Я принимаю это:

  1. Потому что система Абрамелина столь проста и эффективна.
  2. Потому что, поскольку все теории о вселенной абсурдны, лучше всего говорить на языке того, что откровенно абсурдно, так, чтобы усыпить извечную склонность человека рационализировать в сфере метафизики.
  3. Потому что ребенок может понять это.

 

Теософы называют его Высшим Я, Безмолвным Наблюдателем, или Великим Мастером. Золотая Заря называет его Гением. Гностики говорят: «Логос». Египтяне говорят: «Асар-Ун-Нефер»… (Индуисты называют его Сверхдуша, Параматма, Антарйами – прим. переводчика)  

В его жизни существуют предпосылки для использования такого архаичного языка, и в своей автобиографии Кроули обращает внимание на один значимый эпизод:

 

«Он помнит, в общих чертах, его появление и облик, а также внешность маленькой домашней группы. Портье, шатающийся под тяжестью чемодана, внезапно соскользнувшего с его спины. Он едва не обрушился на мальчика, пройдя всего лишь на волосок от него. Он не помнит, был ли он подхвачен на руки, или что-то еще, за исключением восклицания своего отца: «Его Ангел Хранитель наблюдал за ним!» Представляется возможным, что его раннее впечатление определило курс Кроули в дальнейшей жизни, когда он пришел к занятию Магикой; ибо один документ, завладевший его вниманием, это «Книга Священной Магии Чародея-Абрамелина», в которой существенная работа – это «Достичь Познания и Собеседования со Священным Ангелом Хранителем».

 

Опыт возвышения Света, как во внутренних видениях, так и в бодрствовании – общее явление для мистиков всех веков и всех народов. Многие из переживаний, записанных Уильямом Джеймсом в его Разновидностях Религиозного Опыта, упоминают это как один из выдающихся стереотипов, я бы сказал, мистического опыта. Это должно быть событие величайшего значения при совершении Пути, потому что оно появляется всегда и везде, как независящее ни от каких условий. Это опыт, который не поддается описанию, как в своих простейших вспышках озарения, так и в самых высокоразвитых формах проявления. Ни один кодекс мысли, философии или религии, ни один логический процесс не может связать или ограничить его. Он всегда представляет собой заметное духовное достижение, освобождение от неурядиц и потрясений жизни, и практически от всех психических сложностей. Как однажды об этом высказался Юнг, это «тем самым, освобождает внутреннюю личность от эмоциональных и воображаемых пут, создавая единство бытия, которое повсеместно ощущается как освобождение». Это достижение духовной зрелости, отмечающей существенную стадию роста.

Совокупность признаков этой стадии внутреннего роста – это полная трансформация, которая совершается над тем, что ранее представлялось «Хаосом, Тьмой, и Вратами Страны Ночи», говоря ритуальной фразой Золотой Зари.

В то время как человек обретает себя в божественной природе, а божественный дух нисходит в человеческое естество, являют себя новая земля и новое небо. Это развитие совершенно нового мировоззрения. Это освободительная точка зрения, знакомые предметы обретают божественное сияние, излучаемое внутренним духовным светом.

В своей книге Столетия Медитаций, Томас Трахерн дает прекрасное описание восторга и восхищения внутренней личности, и ее реакцию, когда она освобождена, путем мистического опыта, от всех видов переплетений со внешним миром. Он говорит:

 

«Золото колосьев смотрело на восток, и было бессмертным зерном, которое никогда не познает жатвы, и не ведало времен посева. Я думал, что оно пребывает здесь из вечности в вечность. Пыль и дорожные камни были драгоценны, как золото; сначала появились врата, которые стали концом этого мира. Зеленые деревья, когда я впервые увидел их через одни из врат, вызвали во мне сильный порыв чувств и восхитили меня, их сладость и необычайная красота заставили мое сердце едва ли не выпрыгивать из груди, и почти обезуметь от экстаза, они были столь чудесными и удивительными явлениями. И люди! Какими почтенными и благоговейными существами казались старики! Бессмертные Херувимы! И сияющие юноши, и искрящиеся серафимы и девушки, удивительные ангельские проявления жизни и красоты. Мальчики и девочки, резвящиеся и играющие на улицах, были олицетворенными живыми драгоценностями… Я не знал, были они рождены, и должны ли они умереть. Но все вещи пребывали вечно такими, как были, на своих соответствующих местах. Вечность проявлялась в Свете Дня, и за всем являлось нечто бесконечное».

 

Именно для того, чтобы осуществить это расширение и возвышение сознания к Свету, существует магическая система Золотой Зари, а также собственная реформация Кроули этого Ордена. Назначение каждой фазы его работы, общепризнанное намерение основных ритуалов Ордена, и ясное изложение его учения существует для того, чтобы содействовать обнаружению того единства бытия, которое является внутренней сущностью, высшим и божественным Гением. Не только это предполагает система своими ритуальными движениями и аксиомами, но в ней присутствуют ясные и безошибочные ходы, в которых эти идеи даны недвусмысленными выражениями.

Целостный объект Магии и мистической практики – «это путем активного введения в действие символа, ритуала и таинства, применяя все это, вести душу так, чтобы она могла быть выведена из сферы притяжения материи и освобождена от погруженности в нее, из-за которой она ходит в сомнамбулическом блуждании, не зная, откуда она приходит, и куда идет». Более того, в таких же ритуалах, празднуемых в осенние и весенние равноденствия, Главный Адепт, совершающий богослужение, произносит инвокацию, сердечно взывая о руководстве для новоизбранного мистика, возведенного на должность Иерофанта:

«Чтобы он мог хорошо и достойно руководить теми, кто был призван из невзгод тьмы к Свету этого маленького проявления королевства Твоей любви. И озари милостью также совершение пути вперед, в любви к Тебе, через него и с ним, так чтобы они  могли прийти от Желания Твоего дома к Свету Твоего присутствия». За этим следуют изречения, произносимые его двоими помощниками: «Желание Твоего дома давно снедает меня изнутри», и «Я желаю раствориться в Тебе и быть с Тобой».

И наконец, чтобы не осталось ни малейшей тени непонимания в отношении объекта данной практики, так глубоко повлиявшей на Йетса, и на Кроули, и на многих других, позвольте мне привести еще одну цитату из этого ритуала. Обращаясь к высшей триаде Сефирот Каббалистического Древа Жизни, и к Храму, в древние времена построенному в небесах, речь добавляет: «Святое место превратилось в иссушенную пустыню, и Сыны Дома Мудрости стали пленниками Чувств. С тех пор мы поклоняемся в храме рукотворном, и в Мистериях ниспосылается нам лишь отраженный Свет, а не истинное Сияние Славы. И все же, среди знаков и символов не ведают наши сердца недостатка в знамениях Высшего Присутствия. При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, но не забыли о Сионе; и эта память - свидетельство тому, что мы еще возвратимся с ликованием в Обитель нашего Отца».

Годами позже, во втором томе Эквинокса, Кроули написал Предисловие, в котором он говорил:

 

«То, что мы постигаем в чувственном мире – это Скорбь. В конечном счете, это происходит так: мы признаем существование Проблемы, требующей решения… Следуя далее, мы говорим: если бы здесь было какое-то решение… Суета Жизни и Суета Мысли, это должно быть в пределах досягаемости Сознания, которое превосходит оба этих фактора. Давайте называть эту данность сверхъестественным сознанием, или, лучше всего, «Духовным Опытом»… Мы также считаем, что Достижение Совершенства Духовного Опыта отражается в сферах интеллекта и действия как Гений, так что, взяв обычного человека, мы можем, совершая практику, превратить его в  Мастера».

 

В еще одном выпуске Эквинокса он также пишет:

 

  1. Мир прогрессирует силой добродетели Мессий (гениев).
  2. Мессии (гении) – это люди со сверх-сознанием высшего порядка.
  3. Сверх-сознание высшего порядка достижимо известными методами. И поэтому, применяя квинтэссенцию известных методов, мы становимся источником эволюции мира…

 

Этот экскурс в теорию мотивирован только лишь желанием прояснить сущность того, что называется Великой Работой. Это ядро Золотой Зари и, несмотря на все последующие излишества и преувеличения, также и сущность самого Кроули.

Историческая лекция, циркулировавшая в пределах Золотой Зари – это просто один из источников информации. Другой – это небольшая по объему, но чрезвычайно информативная брошюра, озаглавленная Факты из Истории Розенкрейцерства, опубликованная в 1916 году, покойным доктором Уильямом Уинном Уэсткоттом. Там мы находим следующее утверждение: «В 1887, с разрешения S.D.A., европейского Адепта-Розенкрейцера,  был основан Храм Исиды-Урании для обучения членов Герметического Ордена Золотой Зари средневековым оккультным наукам… Его возглавили Братья M.E.V., S.A. и S.R.M.D.; последний написал для Храма ритуалы на современном английском языке, дополнив своими собственными литературными исследованиями и разработками старинные розенкрейцерские манускрипты (находившиеся в собственности S.A.).

Эти утверждения повествуют о начале Герметического Ордена Золотой Зари – организации, которая оказала большее влияние на развитие оккультизма, с момента его возрождения в последней четверти девятнадцатого века, чем большинство людей осознает это. В его состав принимали соискателей из всех кругов жизни, включая врачей, психологов, священнослужителей, художников, философов и поэтов. Простые мужчины и женщины из всех слоев общества черпали в нем вдохновение.

На всем протяжении своей деятельности, Орден всегда предпочитал скрываться под непроницаемым покровом тайны. Сколько бы расплывчатых слухов ни распространялось о нем и его местонахождении, присоединиться к нему оказывалось очень сложно. Сам Уэйт саркастически замечает, что его первое обращение оказалось отвергнуто – о чем он был проинформирован в общепринятом порядке – и только через определенный период времени он подал повторное прошение, после которого был принят. Его учения и методы строго охранялись различными санкциями, связанными с самыми внушающими благоговение обязанностями, с тем, чтобы обеспечить секретность. И эти обязанности были столь хорошо соблюдены, с одним или двумя исключениями, что широкая общественность почти ничего не знает об Ордене, его учениях, численности и характере его членства. Общеизвестно, что Артур Махен, Флоренс Фарр, Алгернон Блэквуд и множество других писателей, актеров и актрис были членами – включая вышеупомянутого Уильяма Батлера Йетса. Последний иносказательно написал об этом, по-видимому, связанный своими клятвами инициации, и его слова мало прояснили суть дела. Уэйт не боялся приводить имена в своей биографии Тени Жизни и Мысли. И Вирджиния Мур в своем Единороге также приводит имена, основываясь на обширных исследованиях, которые она предприняла, чтобы написать свою книгу о Йетсе. Таким образом, становится очевидно, что некоторые из его членов были выдающимися и интеллигентными людьми, а не обычными оккультными профанами, как были склонны подозревать некоторые критики.

Глядя на девизы, приведенные в вышеназванных утверждениях Доктора Уэсткотта, необходимо, чтобы мы уделили им некоторое внимание, с целью распутать, настолько, насколько это возможно, практически неразрешимый сумбур, который характеризовал каждое предыдущее усилие рационально детализировать историю Ордена. M.E.V. был девизом, избранным Доктором Уильямом Робертом Вудманом, как высокопоставленным свободным масоном прошлого века. Sapere Aude и Non Omnis Moriar (Решись Быть Мудрым и Не Весь Я Умру – прим. переводчика) были двумя девизами, которые использовались по разным случаям доктором Уэсткоттом, собирателем древностей, коронером по профессии и оккультным ученым.

S.R.M.D. или S. Rhiogail Ma. Dream был магическим девизом Самюэля Лидделла, кто позднее, под влиянием галльских фантазий и вдохновений, взрастил свое имя до МакГрегор Мазерса. В тот период, когда Кроули узнал Мазерса как Главу, он написал стихотворение:

 

РОЗЕНКРЕЙЦЕР

 

Его Величеству Жаку IV Шотландскому.*[3]

 

Я вижу таянье и угасание веков.

Я знаю их загадку боли,

Тайны живого огня,

Ключ жизни: Я живу: Я царствую:

Ибо я –  господин желания.

 

Молча, я прохожу среди людей,

Пойманных в свои сети, рабов своего ига.

Молчаливый, неизвестный, я работаю и желаю

Освобождения, решающего акта божества.

И разрушения опор недуга…

 

В стороне, один, нелюбимый, я стою

С любовью и поклонением в моей руке.

Я разговариваю с Богами; я ожидаю

Их зова, и я ставлю знак.

Я произношу Их Слово: и это Судьба…

 

Я сижу, как должны сидеть Боги: я царствую.

Избавление от нитей боли,

Я сплетаю, пока вуаль не будет соткана.

Я сжигаю солому, я собираю зерно;

В молчании я ожидаю рассвета.[4]

 

Мазерс был переводчиком трех средневековых магических текстов: Великий Ключ Царя Соломона, Разоблаченная Каббала (которая состояла из определенных частей «Латинской Интерпретации Зоара» Кнорра Фон Розенрота, предваренной длительным вступлением, сделанным с заметной эрудицией), и Книга Священной Магии Волшебника Абрамелина. В системе взглядов второго Ордена, он использовал латинский девиз Deo Duce Comite Ferro (С Богом, моим повелителем, и мечом, моим другом – прим. переводчика). У меня сложилось впечатление, что там, где речь идет о двойственных девизах Уэсткотта и Мазерса, дело в том, что один был избран для использования в Золотой Заре, так называемой, внешней или экзотерической организации, а второй – для использования во внутреннем, или Розенкрейцерском Ордене.

S.D.A. была аббревиатурой девиза Sapiens Dominabitur Astris (Мудрый Будет Властвовать Над Звездами – прим. переводчика), избранного Фройлен Анной Шпренгель из Нюремберга. Таковыми были четверо актеров на этой оккультной сцене, драматическими персоналиями вступления в действие Ордена.

Какими были реальные события, кульминацией которых стало утверждение Ордена, остается неясным, даже и по сей день. Существует столь много противоречивых историй, истину практически невозможно обнаружить. Во всяком случае, поскольку ситуация имеет отношение к Англии, мы должны искать его истоки в Английском Обществе Розенкрейцеров. Это была организация, основанная в 1865, выдающимися свободными масонами, некоторые из которых приняли розенкрейцерское посвящение в Континентальном Адептате. Среди получивших эту инициацию был Кеннет МакКензи, масонский ученый и энциклопедист, который, якобы, принял свое посвящение от Графа Аппоньи в Австрии. Цели этого общества, которое ограничивало свое членство кругом масонов с хорошей репутацией, заключались в том, «чтобы оказывать взаимную помощь и поддержку в решении глобальных вопросов Жизни, а также в раскрытии тайн природы; содействовать в изучении систем философии, основанных на Каббале и учении Гермеса Трисмегиста».

Доктор Уэсткотт также отмечает, что сегодня его члены «увлечены изучением и применением медикаментов, их производством древними методами, они также изучают и практикуют целительные свойства цветного света, и развивают психические процессы, которые, как полагают, способствуют духовному озарению и расширению силы человеческих чувств, особенно в направлении ясновидения и яснослышания».

В Истинной Истории Розенкрейцеров, Уэйт был чрезвычайно критичен относительно всего и всех, за исключением своего собственного отвратительного литературного стиля и своего собственного невнятного направления мистицизма. «Тот, кто живет мечом, от меча и погибнет». Когда Кроули пришел к завершению периода и опубликовал свое собственное периодическое издание Эквинокса, выпуск за выпуском журнал содержал едкие обличительные речи и ядовитые атаки на Уэйта. Его туманный и витиеватый литературный стиль особенно пригодился для постоянного высмеивания. Я не могу слишком огорчаться по этому поводу; это была поэтическая справедливость!

Главной среди этих критических статей и книжных обзоров является та, которой недопустимо позволить кануть во тьму забытых вещей. Это статья, названная Опасности Мистицизма, посвященная А.Э. Уэйту, основанная на части работ Уэйта, и она цитирует Уэйта в многообразии различных путей.

 

«В настоящее время усердно распространяется и, кажется, набирает силу, престранная идея о том, что мистицизм – это якобы, «Безопасный» Путь к Высшему, а магия – опасный Путь к Низшему.

Есть несколько замечаний, которые должны быть сделаны в ответ на это утверждение. Во-первых, кажется сомнительным, что на свете существует хоть какое-нибудь достойное занятие, не сопряженное вовсе ни с какими опасностями; во-вторых, возникает вопрос: какая опасность может угрожать человеку, целью которого является его собственный полнейший крах. Наконец, сложно удержаться от мрачноватой усмешки при мысли о том, что сталось с честью и совестью тех, кто пытается занести всю Магию в разряд «Черной», как, собственно, и поступает в наши всякий воинствующий мистик…

Но кроме этого вопроса, никоим образом нет уверенности в том, что формула так проста, как кажется. Мы находим современного журналиста, для которого практика мистицизма была существенно больше, чем просто поверхностное увлечение, и он пишет: «Эта мистическая жизнь, на своем высочайшем уровне, несомненно, эгоистична»;… Мы находим, что этот некто столь чувствителен, что упоминание его имени настоящим автором может вызвать приступ эпилептической мании; если такие, действительно, «объединены с» или «впитаны в» Бога, то в какого Бога?... Такой мистик одинок и замкнут, ему не хватает здравой борьбы… Есть чрезмерный благоговейный трепет, торжественность дикции, тщетность архаичных фраз, ложная завеса святости поверх нечистой святыни. Высокопарная манерность маскируется под достоинство; тряпичная сумка средневековости передразнивает глубину; жаргон сходит за литературу; тфилины (элемент молитвенного облачения иудея – прим. переводчика) оттягивают подол совершенного формалиста, ханжи и фарисея… Естественным следствием такого отношения является отсутствие всякой человеческой добродетели…

Маг защищен от погружения в эту чудовищную трясину гордыни гораздо лучше, чем мистик; он занят предметами внешними, и поэтому имеет больше возможностей исправлять свои заблуждения. Фактически, он постоянно направляется и корректируется самой Природой… Величайший маг, действуя из своих человеческих способностей, действует так, как должен человек. Бескорыстие очень часто бывает его естественным одеянием. Это именно то, чего не хватает мистику. Пытаясь включить низшие планы в высшие, он пренебрегает низшим, ошибка, которую не мог бы совершить ни один маг…

Мессия, на пике своей карьеры, находил время омывать стопы своих учеников; любой мастер, который не поступает так на каждом этапе – Черный Брат. Индусы не чтят человека, который становится «Санньяси» (практически, наш «отшельник»), пока он добросовестно не выполнит все свои обязанности как человек и гражданин. Целибат аморален, ибо тот, кто хранит целибат, увиливает от одной из самых величайших трудностей Пути… Остерегайтесь всех тех, кто избегает сложностей низшего плана; это верная ставка на то, что они уклоняются и от преодоления препятствий на более высоких уровнях…

Пусть он помнит, что капля искренней гордости лучше, чем тонна ложного смирения, хотя капля истинного смирения более достойна, чем капля искренней гордости; но человек, занятый своей работой, не беспокоится ни о том, ни о другом. И пусть он помнит высказывание Мессии из Закона: «Любить Бога всем своим сердцем, а ближнего своего– как самого себя».

 

Таким образом, это одно из размышлений Кроули об Артуре Эдварде Уэйте. Это обоснованная критика; но помимо того, она характеризует Алистера Кроули.

Первым Главой этого Английского Общества Розенкрейцеров, его так называемым Верховным Магом, был некто по имени Роберт Уэнтворт Литтл, который, как говорят, нашел некоторые архаичные немецкие ритуалы в старинном масонском хранилище, и именно некоторые из этих документов послужили основой, на которой были разработаны ритуалы общества. Он покинул мир в 1878, и ему на смену пришел Доктор Уильям Р. Вудман. И Уэсткотт, и МакГрегор Мазерс были выдающимися и активными членами этого достопочтенного масонского тела. На самом деле, первый стал Верховным Магом после смерти Вудмана, а обязанности службы Младшего Мага были возложены на Мазерса.

Легенда гласит, что однажды Уэсткотт обнаружил в своей библиотеке серию зашифрованных манускриптов. Чтобы расшифровать их, он заручился помощью МакГрегора Мазерса. Также говорится, что эта библиотека принадлежала Розенкрейцерскому Обществу, и что вышеназванные зашифрованные манускрипты находились среди ритуалов и документов, изначально найденных Робертом У. Литтлом в Зале Свободных Масонов.

Другие отчеты сообщают, что Уэсткотт нашел эти манускрипты в книжной лавке на Фаррингдон Стрит. Далее, легенды утверждают, что они были обнаружены в библиотеке, унаследованной от Фредерика Хокли, который почил в 1885 году. Каким бы ни было происхождение этих таинственных зашифрованных манускриптов, когда они в результате были расшифрованы, они дали адрес фрейлейн Анны Шпренгель, которая, как предполагалось, была Розенкрейцерским Адептом. Разумеется, пренебречь подобным открытием было невозможно. С фрейлейн Шпренгель завязалась обширная переписка, в результате которой Вудман, Уэсткотт и Мазерс получили разрешение основать в Англии оккультную организацию полу-закрытого типа. Она должна была применять замысловатые магические церемонии и Каббалистическую философию как части всеобъемлющей схемы духовной дисциплины. Его организация была разработана таким образом, чтобы принимать как мужчин, так и женщин, на основе полного равенства, в отличии от традиционной масонской политики Общества Розенкрейцеров. Таким образом, в 1887 году был основан Герметический Орден Золотой Зари, а год спустя открылся первый храм Ордена в Англии – Храм Исиды-Урании.  

В своей автобиографии Уэйт значительно развивает следующую тему:

 

«Сам Уэсткотт заверил меня несколько лет назад (1), что среди “Шифра Мсс”(2) были имя и адрес, и что он написал Фрейлен Шпренгель, упомянутой личности, и (3) что он получил ответы. Несмотря на это, следует помнить (1), что предполагаемую тайнопись расшифровывают на английском, а не на немецком; (2) что соответствия Старших Арканов Таро буквам еврейского алфавита и, следовательно, соотнесения их с Путями на Древе Жизни – это французское изобретение; и (3) что Шифры, и в других отношениях, не несут на себе отметки, и не имеют никакого намека на немецкое происхождение. Похоже, после всех этих путешествий, в отношении Ритуалов Золотой Зари все остается в неопределенности… Если бы так случилось, что он (Кеннет МакКензи) говорил правду, не исключено, что этот многогранный человек, который, как известно, разговаривал когда-то, по крайней мере, с Элифасом Леви и оставил после себя некоторые серьезные енохианские документы, возможно, произвел на свет Шифры Золотой Зари, отчасти, из его воспоминаний о своем опыте Германской Степени, а отчасти из своих изобретательских ресурсов…

Я заключаю, с практически полной непредвзятостью в отношении всего предмета (Это одна из излюбленных фраз Уэйта, и значит мало – I.R.) (1), что заметки о Ритуалах Золотой Зари были созданы существенно позже 1870 – возможно, даже десятью годами позже, (2) что они не были работой Уэсткотта, Вудмана и Мазерса; (3) что небезопасно ставить под сомнение их отдаленные немецкие связи… (4) что настоящий храм Исиды-Урании, возможно, начал работу в Лондоне с молчаливого признания факта со стороны некой несхожей организации, ранее существовавшей в Германии; (5) что он никогда не получал официального разрешения; (6) что он не был подчинен ни Германскому, ни Континентальному Адептату; (7) что он не был ответственен ни перед кем, кроме своего собственного Официального Руководства; (8) что притворные Гарантии, которые были продемонстрированы Неофитам, были не лучше, чем торжественная насмешка; (9) что Ритуал претендовал, подразумеваемым или иным образом, на принадлежность к глубокой древности; (10) что это была, своего рода, группа шарлатанов; (11) что он неизменно был описан как управляемый Триадным Руководством; (12) что когда Доктор Вудман покинул этот мир, вакансия, оставленная им, так никогда и не была занята, к выраженному и невыраженному неудовольствию ряда старших членов».

 

Так много для Уэйта! И так много для этой части истории!

О том, что произошло после торжественного открытия Храма, работающего здесь, у нас мало сведений. На основании записей, оставленных Доктором Р. Фелкиным, и подтвержденных Уэйтом, мы знаем, что пол-дюжины храмов были созданы  в различных частях Британских Островов. Отчет Кроули, написанный многими годами позднее, продолжает историческую тему в следующих словах:

 

«Через некоторое время S.D.A. покинула этот мир; на дальнейшие просьбы о помощи коллеги S.D.A. ответили решительным отказом. Один из них сообщил в письме, что планы S.D.A. всегда вызывали с неодобрение, но поскольку непререкаемым правилом Адептов является принцип невмешательства со своими суждениями в дела другого, кем бы он ни был – тем более, в дела того, кто является одним из них, и к тому же, столь высокопочитаемым! – они воздержались от активной оппозиции. Адепт, который написал это, добавил, что английский Орден уже располагает знаниями, вполне достаточными для того, чтобы организация в целом или отдельные ее члены смогли установить магическую связь с Адептами-Розенкрейцерами. Вскоре после этого, некто, именовавший себя S.R.M.D. объявил, что ему уже удалось установить такую связь, и что он с двумя своими товарищами встанет во главе Ордена… Ввиду смерти одного из двух его коллег и слабости другого, мы удовольствовались передачей единоличной власти в руки S.R.M.D.…»

 

Что-то из этого может потребовать прояснения. В 1891, после нескольких дней недуга, Доктор Вудман скончался, оставив управление Орденом Уэсткотту и Мазерсу. Судя по тому, что Орден процветал и расширялся, эти двое ученых хорошо ладили друг с другом и справлялись со своими обязанностями на протяжении шести лет. По какой именно причине Уэсткотт покинул Орден, ибо это следующее крупное происшествие в истории Золотой Зари, выяснить непросто.

Сохранились несколько отчетов, дошедших до наших дней, и мы можем сделать выбор. По одной из версий, он случайно оставил портфель с некоторые манускриптами Ордена, отмеченными своей подписью, в такси, а водитель, найдя их, передал их властям. Поскольку Уэсткотт был по профессии коронером в Восточном Лондоне, высшие медицинские инстанции управления решительно выразили недовольство тем, что сотрудник, занимающий эту официальную должность, имеет отношение – пусть даже косвенное – к чему-то, связанному с оккультизмом. Его поставили перед выбором: либо выйти из Ордена, либо оставить службу коронера, так как в те времена эти два рода деятельности считались несовместимыми. Уэсткотт предпочел расстаться с Орденом. Опять же, другие полагают, что это была просто личная ссора, которая привела к разделению путей с автократичным Мазерсом – довольно правдоподобная история.

Биография Уэйта намекала на нечто большее, но что это было, мы можем никогда и не узнать, поскольку он уже покинул этот мир. Тем не менее, признаки того, что здесь имело место быть, могут быть почерпнуты из других источников. Мы можем оказаться способны собрать их воедино в то, что, по всей видимости, было фантастической историей.

Одной из его книг, бывших литературной компиляцией, которые Уэйт написал в свои ранние годы журналистской деятельности, была названа Поклонение Дьяволу во Франции. Даже он признает, что это было «мимолетное газетное увлечение, выполненное в крайней спешке. Оно несет на себе следы этого на протяжении всего повествования». Другими словами, он признал себя оппортунистом, стремящимся подготовить нужный материал, в то время как солнце светило над текущим скандалом, или ради наличных денег. Нам стоило бы запомнить эту самооценку.

Книга касается Лео Таксиля, с его фиктивной конспирацией и подражания французскому масонству и римско-католической церкви во Франции. «Это был он, тот, кто создал Диану Воган, «Палладиста» совершенной инициации (палладист – член общества Теистических Сатанистов, прим. переводчика), Великую Хозяйку Храма Оккультного Свободного Масонства и Великую Надзирательницу Нового и Реформированного Палладиума, имеющих свои штаб-квартиры в Чарльзтоне, США, под верховным первосвященством Альберта Пайка». Это был рассказ Уэйта в Братстве Розы и Креста. Говорили, что палладины произошли от тамплиеров. Подобно Ордену Восточных Тамплиеров, который позднее, Кроули возглавил в Англии, с официального одобрения Теодора Реусса, германского Главы, он обучал разновидностям сексуальной магии. Женщина по имени Диана Воган была вовлечена в весь этот странный роман – «богатая, красивая, высокопоставленная, Палладианская Диана была прямым потомком Томаса Вогана», английского оккультиста.

Скандал назревал как в Париже, так и в Лондоне, с бедным Уэсткоттом, попавшим в середину. Он дал согласие на то, чтобы его имя использовалось при реформулировке Ордена Палладинов. Уэйт попытался разнести все это в пух и прах, утверждая, что это ложь, и что никогда не было Дианы Воган.

Мой друг, однако, располагает Хартией Палладина, на которой фигурируют подписи Лео Таксиля, в качестве Секретаря, Уэсткотта, как Великого Главнокомандующего, и Дианы Воган, как Генерального Инспектора! Обвинения и опровержения были в то время безудержны, хотя все, что мы наследуем из произошедшего  – это хаос и неразбериха. Результатом всего этого стало то, что Мазерс вынудил Уэсткотта уйти на задний план Ордена, возможно, чтобы избежать более открытого освещения его предполагаемых связей с печально известным Лео Таксилем и скандальными Палладинами. Таким образом, господствовать стал Мазерс. Но при этом, нам говорят, он стал самодержцем в Ордене.

Между Мазерсом и Кроули было больше общего, чем случайное сходство. Оба они были людьми атлетичного телосложения, очарованные громкими титулами, изобретающими для себя гаэльскую родословную, но, в то же время, убежденные в своем высоком духовном призвании. Мазерс часто цитировал слова из ритуала: «Нет ни одной части меня, которая не происходила бы от Богов», и это стало частью его общего отношения к жизни. Едва ли это звучит как цинизм; скорее, это вдохновляет на уважение и восхищение. Там, где другие ничего не видели, оба этих человека созерцали ангелов, чудеса и другие высокие знамения. Например, одно из добровольно взятых обязательств Кроули для степени Магистра Храма – это «Я буду интерпретировать каждое явление, как особое обращение Бога к мое душе». Это серьезное обязательство. Их одежда, речь и поведение слились воедино с содержанием их психического мира. К сожалению, никто не написал биографию Мазерса. Из одиночных заметок о нем, там, здесь и повсеместно, можно увидеть, что «он вел фантастическую жизнь, полную магии, изучения и сумасшествия», - говорит Саймондс.

Так, казалось бы, что Кроули был трудным человеком для поддержания отношений с ним – по его собственному признанию, он не имел никакой пользы от моральной ответственности; фраза, свидетельствующая о подавлении и угнетении – мы можем предположить, что Мазерс был в равной степени непростым. Он был диктатором, а не благодетелем. Некоторые из наиболее независимых членов Ордена, кто осмеливались расходиться во взглядах или спорить с ним по поводу правления Ордена, оказывались незамедлительно изгнаны. Гордыня и эгоцентризм были присущими чертами структуры его характера, так же, как и у Кроули, и оба страдали от этого. Я думаю, что Мазерс стал моделью для Кроули, хотя и бессознательно, того, каким должен быть маг, и что Кроули воссоздал узор своей жизни в соответствии с ним.

«В 1890, - говорит нам Саймондс, - МакГрегор Мазерс зарабатывал себе на жизнь как хранитель Музея Фредерика Дж. Хорнимана, Члена Парламента, на Форест Хилл. В 1891, его должностная служба прекратилась. Он поссорился с Хорниманом и был уволен. К счастью, дочь Хорнимана, которая была подругой жены Мазерса, в их студенческой жизни в Слэйд Институт, Нина Бергсон, давала ему 443 фунта в год, и на это ему удавалось жить в Париже».[5] Он предпочитал жить там, где он был вовлечен, помимо прочих вещей, в исследования в Библиотеке Арсенала. Он обнаружил магический манускрипт, который он перевел на английский, с названием Священная Магия Волшебника Абрамелина. Мы еще услышим о нем, на протяжении этого повествования. Это еще одна важная составляющая в истории Кроули.

Мазерс торжественно утверждал, что однажды, во время прогулки в Булонскому Лесу, когда он медитировал на эту книгу и темы, связанные с правлением Ордена, к нему подошли трое мужчин. Он настаивал, что это были адепты, принадлежавшие к скрытому или Тайному Третьему Ордену, и поэтому являющиеся представителями категории людей, описанных в Облаке Над Святилищем. По всей видимости, как утверждает он, они материализовали себя, и в этой напряженной эмоционально-духовной атмосфере психических явлений утвердили его в единоличной власти над Орденом. Эту информацию он без промедления передал своим соратникам в Лондоне. В частности, он заявил, что таким образом, ему удалось наладить связь между Вторым, или Розенкрейцерским Орденом, и Третьим Орденом, то есть, Орденом Тайных Вождей.     

В манифесте, адресованном Адептам Второго Ордена в 1896, Мазерс говорил:

 

«Что касается Тайных Вождей, с которыми я общаюсь, и от кого я получил мудрость Второго Ордена, который я передал вам, о них я не могу сказать вам ничего. Я даже не знаю их земных имен, и я очень редко видел их в физических телах. Они встречались со мной физически в заранее оговоренном времени и месте. Со своей стороны, я думаю, что они – человеческие существа, живущие на Земле, но наделенные необыкновенными и сверхчеловеческими силами… Мои физические встречи с ними показали мне, как это трудно для смертного, даже такого «высокоразвитого», выдерживать их присутствие… Я не имею ввиду, что во время моих редких встреч с ними я испытывал такие же чувства глубокой физической депрессии, которая сопровождает утрату магнетизма. Напротив, я чувствовал, что пребывал в контакте с силой столь потрясающей, что я могу ее сравнить только с шоком, который можно получить от пребывания рядом со вспышкой молнии во время великой грозы, испытывая в то же самое время великие сложности с дыханием…»

 

В соответствии с силой этого представленного явления, он требовал абсолютной преданности и послушания от каждого члена Ордена, называя себя избранным сосудом. Те же, кто отказывались послать ему письменное подтверждение добровольного подчинения, были также изгнаны из Ордена, или разжалованы до более низкого ранга. Сегодня это может не показаться нам важным, но для каждого, кто наделял Орден, вместе с его степенями и обучением, энергией и внутренней значимостью, это могло быть обескураживающим опытом.

Тем временем, неудовольствие от автократичного лидерства Мазерса все возрастало. Для этого не было никаких отчетливых причин, но очевидно, что беспокойство росло вместе с эго Мазерса. Предполагалось, что он был виновен в неисчислимых магических трюках легкомысленного характера, которые принесли ему и Ордену недобрую славу. Другая группа утверждала, что он искал публичной славы и получал ее, проводя египетские ритуалы и церемонии в Париже. Другие, в большей степени романтически настроенные, в том числе, Кроули и Кэммелл, принадлежащие к этой категории, настаивали, что его английский перевод книги Абрамелина был могущественным магическим актом, который привлек к нему силы зла, столь могущественные, что он был ошеломлен ими. Вирджиния Мур также подтверждает, что «опасность публикации краткого обращения к “познанию и собеседованию с Ангелом Хранителем или Высшим Я, казалась достаточной, чтобы взбудоражить демонов. Мазерс страдал от одного несчастного случая за другим, передвигаясь на велосипеде по дорогам Отейя. Вскоре он был вынужден ходить пешком». Я полагаю, ее отношение здесь отражает отношение Йетса.

Доктор Фелкин представляет более рациональную точку зрения – что это просто была духовная гордость и любовь к власти, которые обрели столь доминирующее влияние, что рано или поздно должны были возникнуть сложности в его межличностных отношениях. Никто бы не стал мириться с его эгоцентризмом. Сознательно или нет, Кроули повторил почти все харктерные и драматические  позиции Мазерса, вплоть до последней составляющей – эгоцентризма, публичных ритуалов и установления связи с Тайными Вождями.

Несмотря на то, что Мазерс претендовал на бесспорное лидерство и отказывался назначить двоих других членов на заполнение вакантных постов Соруководителей, он потворствовал тщеславию самых продвинутых членов Второго Ордена, предлагая им дополнительные степени на пути адептата и даже еще более глубокое эзотерическое обучение. Это, по всей видимости, не достигло своей цели. Недоброжелательная обратная связь со стороны разочарованных адептов, чье тщеславие оказалось оскорбленным, заключалась в том, что у него не было ни знаний, ни степеней, которые можно было присвоить. Дальнейшие неприятные пререкания вытянули из Мазерса возражение, что он, несомненно, не собирается тратить ни свои степени, ни знание на таких безнадежных простофиль, как они. В любом случае, он был Главой – и они могли принять это или покинуть Орден!

Таким образом, разгоралась ожесточенная ссора. Хотя в течение нескольких лет она пребывала в процессе брожения под поверхностью, в результате, она достигла своей кульминации в группе из 50 или 60 адептов, образуя мощную комбинацию для изгнания Мазерса.

Как раз перед тем, как это произошло, Флоренс Фарр, которая была назначена Мазерсом, чтобы управлять лондонским храмом, тем временем, как он был в Париже, решила, по своим причинам, покинуть пост. Мазерс отказался принять ее отставку. Он боялся, что она может сформировать раскольническую группировку, работающую на Уэсткотта, а этого он не мог позволить. Именно в этом письме, датированном серединой февраля 1900 года, он сделал удивительное заявление, что Уэсткотт никогда не был во взаимоотношениях с Фрейлен Шпренгель в Нюрнберге. И затем он устроил, словно гром среди ясного неба, сенсацию – что Уэсткотт «либо сам подделал, либо заказал подделать мнимую переписку между ним и ней».

Бедная Флоренс Фарр! Это было для нее сильным ударом. Она была ошеломлена этим обвинением в нечестности и фальсификации, выдвинутым против Уэсткотта, который, крайне маловероятно мог быть человеком, занятым такой деятельностью. «Это было засвидетельствовано далее», - писал Уэйт в своей биографии, - что он, Мазерс, был вынужден под действием клятвы, как бы против своей воли, поддерживать это самозванство со своей стороны. Ответ Уэсткотта на это обвинение не признал его правомерности, но указал – в почти трепетных терминах – что его свидетели давно почили, и что поэтому, он остается нейтральным».

Флоренс Фарр тогда сформировала Комитет Семи в пределах Второго Ордена, чтобы расследовать голословные утверждения. Комитет предложил Мазерсу ради его собственного блага и ради блага Ордена, предоставить доказательства точности данных утверждений. Поскольку, пояснили члены Комитета, полномочия на учреждение Ордена были переданы Уэсткотту в ходе переписки с Фрейлен Шпренгель, то Орден утратит свой исторический статус преемника средневековой Розенкрейцерской традиции, если окажется, что письма были поддельными. Эта точка зрения не была полностью обоснованной, поскольку в то время как Мазерс обвинил Уэсткотта в том, что тот никогда не общался с Фрейлен Шпренгель, он никогда не отрицал, что сам был в постоянном взаимодействии с ней. За этим последовала длительная переписка между Комитетом и Мазерсом. Мазерс категорически отказался признать какие-либо полномочия, или даже, сам факт существования Комитета, равно как и подкрепить доказательствами свое утверждение о том, что Уэсткотт сфальсифицировал коммуникации Второго Ордена. Доказательства против Уэсткотта, подделавшего документы, казались превосодящими. Его структура характера не позволила бы такого действия. «Я знал Уэсткотта сравнительно хорошо», - свидетельствует Уэйт в своей автобиографии, - «и – среди всех его причуд и амбиций – я не верю, что он был таким человеком, который мог подделать документы». Этот взгляд разделял и Кроули.

Зная тенденции Кроули, для меня всегда становилось сюрпризом, когда он хорошо говорил о ком-то. Существует лишь пригоршня людей, на которых он не злословил в тот или иной момент. Это был один из его психологических симптомов – делать крупномасштабные проекции, используя психоаналитическое клише. Какими бы ни были его собственные проблемы или неприятные черты характера, он проецировал это на кого-то другого.

Например: много лет назад, в середине двадцатых годов, до того, как я отправился в Париж, чтобы служить как его секретарь, я написал ему из Штатов, спрашивая его мнение о лекторе-теософе, которого я знал некоторое время. Так случилось, что этот человек, был действительно безупречного характера. Возможно, единственная критика, которую можно было услышать о нем, это то, что он был преданным теософом, ревнителем, искренним фанатиком. Ответ Кроули состоял в том, что этот человек был оборотнем, жил за счет богатых женщин, и что-то еще столь же низменное, о чем я сейчас не помню. В то время, такое мнение чрезвычайно встревожило меня. Я был мало знаком с психоанализом, и имел мало опыта знакомства с Кроули как с человеком, кроме как с писателем, и был в целом зеленым и наивным. Мне понадобились многие годы, чтобы повзрослеть – как в практике работы психиатра, так и за ее пределами – до того, как я стал способен ясно распознать эту разновидность патологии Кроули.

Возвращаясь к данной теме, будет приятным перемирием в ведении информационной войны, прочитать в одном из Эквиноксов:

 

«Я хотел бы отчетливо отмежеваться от моих суждений в отношении Брата Мазерса и Уинна Уэсткотта, его коллеги; ибо я не слышал и не верю ничему, что заставило бы меня усомниться в его честности и добросовестности. Но я предупреждаю его публично, как я (тщетно) предупреждал его наедине, что удерживая Орденский шифр MSS и храня молчание на эту тему, он делает себя сообщником или, по крайней мере, соучастником в мошенничестве его коллеги. И я прошу его публично, как я (тщетно) просил его в частном порядке, передать MSS доверенным лицам Британского Музея с отчетом о том, как они оказались в его распоряжении; и если они больше не находятся в его распоряжении, объявить публично, как он впервые получил их, и почему он с ними расстался, и кому он их передал.

Я прошу его, во имя доверия между человеком и человеком; во имя тех неудачников, которые если и виновны, то ни в чем ином, как в их устремлении к Тайной Мудрости; которые были и все еще являются обманутыми и предаваемыми, и обкрадываемыми его коллегами, под эгидой респектабельности его собственного имени; и во Имя Того, кто, планируя Вселенную, использовал Отвес, Уровень и Квадрат».

 

Последовавшие незамедлительно и разросшиеся смутные события, не могли послужить никакой благородной цели. История Ордена настолько запутана на данном этапе, и слухи, дошедшие до нас, столь хаотичны и противоречивы, что оказалось невозможным вывести истину из развалин злословия, оскорблений и взаимных обвинений.

Как может показаться, Мазерс со своей стороны, изгнал мятежников, сформировавших впоследствии раскольническую организацию, которую они переименовали в Утреннюю Звезду. С другой стороны, Уэйт также считал, что Мазерс был изгнан подавляющим большинством членов Ордена. Он остался лишь с полудюжиной верных последователей, включая, в первую очередь, Кроули, с чьей помощью, моральной и финансовой, он продолжил деятельность в своем Храме в Париже.

Поскольку мы делаем обзор истории Ордена, чтобы показать связь Кроули с ним, и проиллюстрировать, как были им присвоены, по крайней мере, орденские имена, титулы и идеология, когда он пришел к тому, чтобы основать свой собственный Орден; то на данный момент целесообразно вернуться и заполнить некоторые пробелы в этом повествовании.

 

 

 

 

      

          

 

 

 

 

  

 

 

     

 

 

  

 

        

 



      

 

[1] Эквинокс, Издание 1, №1, стр. 132 (Дополнение)

[2] Амфортас – персонаж из оперы «Парсифаль», молодой король, которому колдун нанес волшебную рану священным копьем, и исцелить ее мог только прозревший человек, преисполнившийся милосердия. – прим. переводчика

* Предположительно, сбежавшему из Флоддена и ставшему Адептом; чтобы вновь появиться как «Его Сиятельство Граф де Сент Жермен», и позднее (как намекал Мистер С.Л. Мазерс) как Мистер С.Л. Мазерс. (Алистер Кроули).

[4] Собрание Сочинений, Том 1, стр. 207

[5] Великий Зверь, Джон Саймондс, стр. 31

телема

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"