Перевод

Книга 1: Земля задрожит: история ранних Часть 4. жрица

Исторические хроники иллюминатов

Роберт Антон Уилсон

Трилогия "Исторические хроники иллюминатус".

Книга первая:

Земля задрожит: история ранних иллюминатов"

Часть 4 жрица

 

Сердце человека – благостыня,

А сострадание - его лицо,

Любовь - его божественное тело,

И мир есть одеяние его.

Уильям Блейк «Божественный образ»

 

Сперва Мария Мальдонадо лишь смутно догадывалась о Сигизмунде Челине, немного раздраженная ощущением, словно по шее ползет жук.

Это началось, когда ей было тринадцать. В Неаполе, конечно, полно лиц, которые не являются близкими друзьями благородных Мальдонадо — лица, которые она могла даже с некоторой уверенностью связать с семейными фамилиями (“он похож на Орсини,” “разве она не из Портинари?” — все в таком духе). Но было одно лицо, которое она стала замечать чаще остальных в аморфном облаке половины опознанных. Это особое, раздражающе особое лицо постоянно возникало на периферии ее зрения; она пыталась поймать его на том, как он пялится на нее, настолько пристально, насколько это возможно (как только рыцарь может уставиться на Грааль, подумала она), но когда их глаза почти встречались, он украдкой и со стыдливым видом переводил взгляд.

Обладателем этого лица был достаточно хорошо выглядящий мальчик, где-то примерно ее возраста, невысокий и коренастый, каковыми были большинство неаполитанцев, с нелепой бородкой; он, несомненно, продумывал любезности. Должно быть, он чрезвычайно глупый мальчик - может и вовсе слабоумный - потому что всегда спотыкался о предметы или ударялся головой о вывески магазинов. Лишь со временем она поняла, что он вовсе не был слабоумным, но что-то связанное с ней заставляло его аномально нервничать. Вот почему, как она заметила, он пялился на нее словно помешанный, часто с открытым ртом: вовсе не из-за того, что ему не хватает мозгов (как у бедного мальчика Орсини с огромной головой, который не разговаривал и околачивался повсюду с открытым ртом); этот простофиля Челине не мог толком дышать, когда она смотрела на него, просто потому, что он до боли застенчив.

Прошло долгое время прежде чем до нее дошло, что этот неуклюжий чудаковатый юнец влюблен в нее.

Она поняла это, когда начала читать романы. Конечно, монахини при школе монастыря Сант Теофобия в Риме считают, что из-за романов можно попасть в ад; так можно заманить самого дьявола, если тебя найдут хоть с одним. И все же, все другие девушки их читали, и Мария нашла некоторые из них в самом деле довольно захватывающими, даже если страстные персонажи, якобы взрослые, больше напоминали ей младших братьев и сестер, нежели любых взрослых, каких она встречала в реальном мире. Но не оставалось никаких сомнений вот в чем: мужчины в романах, будучи влюбленными, действовали в точности так же нелепо, как и мальчик, который следит за ней каждое лето в Неаполе, когда она бывала дома на каникулах.

К сожалению, романы не сообщают, что следует сделать, когда ты сама не влюблена безумно в мужчину, который страдает этими мелодраматическими симптомами. Это больше, чем просто неудобство; это нескончаемое раздражение, как и от непрекращающейся стрельбы ее брата Карло – бах, бах, бах, пушки стреляют все лето, а этого вполне достаточно, чтобы свести с ума.

Мать Урсула, настоятельница монастыря, проводит по субботам занятия для особо перспективных девочек; Мария тоже туда ходила. Девочкам разрешалось задавать вопросы о чем угодно, и обычно мать Урсула объясняла, как найти на них ответы самостоятельно, или, если предмет вопроса был не очень приятным и вызывал небольшую неловкость, она давала полный ответ и, таким образом, они переставали смущаться. И все же в большинстве случаев она отправляла девочек на поиск собственных ответов, потому что, как она часто выражалась, “я здесь, чтобы задать вашим умам движение. Не будет никакой пользы, если я просто продолжу вливать свои слова в ваши уши, пока они не начнут выливаться из ваших ртов без какой-либо реальной мыслительной активности с вашей стороны”.

Как-то раз - это было в воскресенье, после обедни, в саду - Мария набралась смелости, чтобы спросить мать Урсулу о Сигизмунде.

“И что ты чувствуешь по отношению к нему?” - спросила мать Урсула.

“Я думаю, что он ужасен”, - ответила Мария без обиняков.

“Конечно,” – сказала мать Урсула, - “но только потому, что он заставляет тебя чувствовать себя ужасно. Его навязчивость раздражает, потому что ты достаточно разумна, чтобы понимать, что это более или менее случайность: не было бы тебя, нашлась бы другая девушка, которой он был бы одержим. Так это происходит с мальчиками его возраста”.

Мария кивнула, немного неуверенно. “Он дает мне понять, о чем другие мужчины, вероятно, думают, когда смотрят на… мое тело…”

“Да,” – сказала мать Урсула. “Теперь послушай внимательно, дитя мое. Несколько девушек из этого колледжа могут решить посвятить себя Христу, подобно мне, но большинство из вас со временем выйдут замуж за мужчин из соответствующего социального ранга. От вас будут ожидать рождения детей. Это значит, что у вас с мужем будут сексуальные отношения, и довольно часто. Не нервничай так! Это таинство, предопределенное Богом, чтобы увековечить человечество. Сейчас я буду еще более откровенна. В первые годы брака это будет случаться, вероятно, по многу раз за неделю. Пять раз, семь, может и больше. Позже, когда начнут появляться дети, внимание будет отвлечено другим, станет больше ответственности, так что это будет происходить реже. Но все равно будет, в течение всей жизни после вступления в брак. Что ты чувствуешь при мысли об этом?”

“Я испугана”, - ответила Мария. Даже мать Урсула редко говорила об этом так откровенно.

“Конечно,” - сказала мать Урсула. “Но честно загляни в себя и будь честна со мной: не бывало ли у тебя нечто вроде романтических чувств по отношению к некоторым мужчинам? Скажи честно” – повторила мать Урсула.

Мария почувствовала, что краснеет. “Я думала”, - сказала она смущенно, “Иногда… было бы здорово, если бы Джанкарло Тенноне влюбился в меня. Я думала о том… как он целует меня. И, и, и, ну и о том, как он говорит, что не может жить без меня.”

“Ты начиталась романов,” – сказала мать Урсула, улыбаясь. “Все девушки здесь читают романы. И я тоже читаю романы”, - доверила она свой секрет. “Другие монахини пришли бы в ужас, узнай об этом. Каждая эпоха вносит какие-то новые формы искусства, которые, как предполагается, являются угрозой для морали и общественного порядка; в наше время такое отношение к романам. Человеческая раса пережила все подобные нововведения. Тем не менее, сейчас я назову тебе пять вещей об этом синьоре Тенноне, которого я никогда не встречала. Ему по меньшей мере пятьдесят. Он лучший в своем ремесле, каким бы оно ни было. У него есть жена и несколько детей. Он человек чести и не станет изменять своей жене. Он храбр, а также добр. Ошиблась ли я в чем-то? ”

У Марии возникло чувство, будто мать Урсула может оказаться переодетой стрегой. “Как вы это делаете?” - спросила она нервно.

“Это легко,” – ответила мать Урсула, снова улыбнувшись. “Это приблизительное описание человека, в которого я была влюблена, будучи в твоем возрасте. Это тип мужчин, о котором всегда фантазируют славные девушки. Знаешь, почему? Потому что он не представляет опасности. Ты знаешь, что это все фантазии. Если же появляются такие мысли о мальчике своего же возраста, то вы начинаете сами себя стращать. Понимаешь?”

Мария кивнула. Она слишком оцепенела, чтобы что-то сказать.

“Грех - это страшная вещь,” – продолжила мать Урсула серьезно. “Но Бог очень мудр и очень снисходителен. Мудрее и снисходительнее большинства людей здесь, в Риме, или в Неаполе. Грех, которого ты страшишься – настолько, что даже стесняешься думать о нем – ненавистен больше мужчинам, нежели Богу. И знаешь, почему? Потому что по сути брак - это имущественная сделка. Покупатель желает получить неповрежденный товар. Все это мужские предрассудки. Вот почему этот нелепый и несущественный род греха расценивается как более страшный, чем убийство, грех, который в действительности ненавидим Богом”.

Мать Урсула взяла руку Марии. “Я была замужем однажды”, - сказала она. “Я посвятила себя Христу только после того, как мой муж погиб из-за несчастного случая в море. Позволь мне рассказать тебе кое-что о половом акте”. (В этот раз она совершенно не намеревалась озвучивать идеи перед Марией, завуалировав их эвфемизмами.) “Это может быть особенно красивой частью супружества. Но, как правило, это не так: он становится главным источником обид, гнева и даже жестокости. Это происходит из-за того, что и мужчины, и женщины невежественны. Ты выйдешь замуж через несколько лет, Мария. Подходи ко мне часто со всеми своими вопросами и тревогами на эту тему. Нет никаких причин для того, чтобы ты вступила во взрослую жизнь в страхе и невежестве, просто потому, что Церковь управляема мужчинами, которые полны страха и невежества”.

Мария никогда не слышала ничего подобного и поняла, что мать Урсула определенным образом рисковала, высказываясь столь прямо. Конечно, мать Урсула была не совсем такой, как любая другая монашка. Прежде всего, она давно вела переписку с Марией Гаэтаной Аньези, которая читала лекции в университете Милана на такие темы, как конические сечения и аналитическая геометрия, еще она была экспертом в области гидравлических систем - предметы, в которых женщины вроде не должны быть компетентными. И мать Урсула также имела переписку с синьорой Мадзолини, которая преподавала анатомию (и фактически трогала мужские тела!) в университете Болоньи, и с невероятной Лаурой Басси из того же университета, - она преподавала натурфилософию и как использовать телескоп, а еще ее обвиняли в ереси Галилея и Ньютона. Мать Урсула сказала, что женщины могут делать все то же самое, что делают мужчины, и когда-нибудь они даже смогут быть священниками или епископами, хотя она не говорила о последнем на людях. Мария знала, что доминиканцы обязательно нападут на монастырь, словно хорьки на птичий двор, если это мнение будет распространено в народе.

И так Мария узнала многое о семейной жизни и рождении от матери Урсулы - и даже научилась во время их частных бесед использовать жуткое слово "пенис”, не краснея, — а также много других вещей, выходящих за пределы предусмотренных для девочек музыкальных навыков и вышивки. Она узнала, что у женщин когда-то было собственное имущество (в Спарте и Египте, например); и что геометрия вообще не была невозможной, но на самом деле очень интересной и учила думать точно; и что в Вавилоне были женщины судьи; и что чем дальше продвигаться на север, тем больше людей там презирало инквизицию и желало ее упразднить; и что музыку можно проанализировать математически, как это выявил Пифагор, тем самым показав, что даже что-то настолько же загадочное насколько и прекрасное имеет рациональную основу.

Самое удивительное о матери Урсуле, однако, открылось Марии только когда заболел Геракл. Гераклом звали одного из мулов, принадлежащих школе, - они тащили повозки на холмы, когда случались занятия по ботанике.

Позвали местного ветеринара, - он внимательно осмотрел Геракла, потом дал животному слабительное. “Он что-то съел”, - сказал он. “Будет ли он жить или умрет, я не могу сказать; это зависит от того, сколько токсинов уже находится в его крови.”

Мария очень любила Геракла, потому что он был самым умным мулом из тех, которых она знала, и у него были грустные, усталые, задумчивые глаза, как будто он давно уже выяснил, что мул существует в основном ради тяжелого труда, а поощрение за него предлагается маленькое. Она пошла в хлев через несколько часов после того, как ветеринар ушел, надеясь, что Геракл выздоравливает благодаря слабительному.

Мать Урсула пришла в хлев раньше нее и стояла там на коленях, словно в молитве, но ее руки не были сжаты; она держала их над телом Геракла, примерно в шести дюймах с каждой стороны головы. Мария замешкалась в дверях, будучи неуверенной в том, что она видит; и в этот момент мать Урсула вполголоса сказала себе под нос, “дело закончено. Исцелись!”.

Мария отскочила назад, почти в ужасе, когда Геракл неуклюже встал на ноги. Она была бы не более удивлена, если бы этот зверь с печальными глазами совершил сей подвиг, пропевая Ораторию на Пасху. “Так правильно,” - говорила мать Урсула, щекоча уши мула и поглаживая его по голове, “ты заслуживаешь того, чтобы жить. Ты тоже дитя Божье”.

Геракл резвился и играл так, словно вообще не болел.

А потом матери Урсуле стало известно о Марии, стоящей в дверях.

“Мои молитвы были услышаны”, - просто сказала она.

“Вы сделали это” - выпалила Мария. “Вы святая, правда?”

“Чушь”, - резко отозвалась мать Урсула. “Бог сделал это. Не говори ересей, дитя”.

Мария бросилась вперед и схватила руки настоятельницы; как она и ожидала, они были теплыми и от них ощущалось легкое покалывание. “Бог это сделал, - повторила она, - конечно. Но вы стали проводником Бога. Я могу чувствовать силу в ваших руках”.

“Меня даже не было здесь,” – сказала мать Урсула. “Если бы я была здесь, этого не случилось бы. Все хвалы должны воздаваться Богу”.

Мария не вполне понимала это, но она помнила, что папа иногда рассказывал о дяде (теперь давно умершем), который мог исцелять подобным образом. “В его руках можно было почувствовать силу”, - сказал папа; вот почему Мария схватила руки настоятельницы, чтобы проверить это. В каждой деревне был целитель с таким талантом, если судить по рассказам других девочек; такие целители должны были быть очень осторожными, и очень осмотрительными, чтобы избежать неприятностей с доминиканским теологическим комитетом, расследовавшим заявления обо всем необычном, ведь, как правило, там принимали подобные вещи за колдовство.

“Как вы это делаете?” спросила восторженная Мария.

“Я не делаю этого,” – сказала мать Урсула. "Я просто ухожу, а все остальное делает Бог. И никогда не осуждай меня, называя святой. Это может привести меня к очень серьезному греху тщеславия, а если это будет повторяться, то может даже привести некоторых других монахинь к греху зависти. Вот почему Господь наш говорит: ‘пусть правая твоя рука не знает, что творит левая’. ”

По итогу мать Урсула категорически отказалась снова возвращаться к этой теме. Мария даже не догадывалась тогда, почему мать Урсула уделила ей столь особое внимание.

А Геракл чувствовал себя прекрасно с того дня и болезнь никогда не повторялась; и каждый раз, когда Мария смотрела в озадаченные, умные глаза животного, она размышляла об этом странном способе исцеления. Конечно, она была согласна с тем, что это сделал Бог — так было теологически правильно, - но Бог не делает это для кого попало. Он не сделал это через того же ветеринара. Нужно быть особенным человеком, со способностью не быть здесь, а мать Урсула призвала это состояние, чтобы Бог мог действовать через нее.

Мария вспомнила, что два раза она сама была не здесь. Однажды дома, находясь в саду, она наблюдала за особенной бабочкой — она не знала, как такие называются, потому что никогда прежде не видела этот вид. В тот момент Карло, находившийся в другом конце усадьбы, как обычно начал стрельбу по мишеням. И вдруг осталась только бабочка — Марии, глядящей на нее, не было здесь. Это был замечательный опыт, но она всегда боялась рассказывать об этом кому-то, потому что в тот вечер у нее была первая менструация, и девочка всегда думала, что это своего рода наклонность, от которой ее рассудок на минуту помешался. Это случилось, когда ей было двенадцать, и тогда она еще не была знакома с матерью Урсулой.

Второй раз случился, когда ей было пятнадцать. Папа взял всю семью в театр Сан Карло, чтобы послушать ораторию, которая называлась Мессия и была написана немцем по имени Гендель. Ближе к концу прозвучал припев, состоящий лишь из одного слова аллилуйя, повторяющегося раз за разом в контрапункте, и вдруг Мария снова оказалась не здесь: были только напевы и радость, и (как казалось) Сам Бог поет на все голоса. А Марии не было. Это было так, словно бы пространство упразднилось, а время растянулось до бесконечности.

И, конечно, в тот же вечер у нее также пошли месячные; и по-прежнему она ничего не понимала.

А потом, через несколько месяцев после ее разговора с матерью Урсулой об этом противном мальчишке Челине и примерно через неделю после исцеления Геракла, случился инцидент с крестьянской телегой. Занятия в тот день уже закончились, и Мария находилась в своей комнате, занимаясь перед проверочным заданием по религиозному знанию. Она пересматривала кое-какие Библейские тексты и добралась до 7 стиха 10 главы Евангелия от Матфея:

И призвав двенадцать учеников своих, он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь.

Мария праздно полюбопытствовала: если все двенадцать обладали силой и передавали ее многим другим (ранняя история Церкви полна повествований о чудесных исцелениях), почему он стала настолько атрофированной в последующие века? Почему лишь немногие имеют ее сейчас, вроде матери Урсулы и целителей (как правило необразованных) среди крестьян? Но потом следующий стих поразил ее:

И он сказал: Идите и проповедуйте, чтобы приблизилось Царство Небесное; больных — исцеляйте, мертвых — воскрешайте; прокаженных — очищайте; бесов — изгоняйте; даром получили, даром и отдавайте.

“Чтобы приблизилось Царство Небесное”: так сказал Иисус, Сын Божий. Уже прошло семнадцать тысяч шестьдесят шесть лет, а царство не явилось. Было бы ересью думать, что Иисус солгал или даже совершил ошибку. Возможно ли, что Царство Небесное находилось все время под рукой, и нам оставалось только открыть себя, чтобы явить его? Подобно тому, как мать Урсула открыла себя, чтобы дать Богу исцелить Геракла через нее?

“Даром получили”: но предположим, ты не знаешь, что получил? Это объясняет, почему царство не было явлено нам. Может, мы словно тот невежественный человек, у которого есть миллион флоринов, захороненных в подвале, но он о том не ведает?

А потом она услышала грохот и крик.

Когда она сбежала вниз по лестнице, то увидела, что все девушки устремляются за ворота к дороге. Монахини, которые молились в часовне на другом конце колледжа, находились сейчас позади толпы.

Когда Мария подошла к воротам, девочка Портинари из Флоренции побежала прочь от дороги, бледнолицая, и повернула в сторону угла, чтобы там проблеваться за кустами роз. Рвота и красные розы, подумала Мария: это похоже на стилистику бесноватого художника. Но потом она взяла себя в руки. Кто-то получил увечье, и взрослым поступком будет попытка помочь, а не отшатнуться и отреагировать болезненно, как ребенок. Она вышла на дорогу.

Крестьянин лежал в луже крови. (Розы и запекшаяся кровь: багровая красота и багровая агония. Перестань думать так!) Рядом валялись колеса от его телеги; очевидно, они соскочили, и его отбросило в сторону, отчего тот серьезно ударился головой о брусчатку. Мария почувствовала, как слезы подступили к ее глазам, но вместо того, чтобы заплакать, она снова открылась, как тогда во время припева “Аллилуйя.”

Даром получили; даром отдавайте.

Она бросилась вперед, опустилась на колени перед упавшим человеком и разодрала свою юбку, чтобы сделать повязку для раны. Но в ее голове крутилось: исцелись. Исцелись. Если я уйду, Бог сможет сделать это. Пусть я уйду, пусть Бог придет. Он нужен своей жене и детям; у крестьян нелегкая жизнь. Исцелись. Исцелись. Пусть поток Твоей милости пройдет через меня.

Мать Урсула вдруг оказалась стоящей рядом с ней.

“Беатриче,” – сказала она одной из девочек, “беги так быстро, как можешь до Виа Данте и приведи доктора.” Затем она опустилась на колени рядом с Марией, глядя на лицо мужчины.

“Он снова дышит”, - сказала она. “Кто-нибудь, намочите тряпки в колодце и принесите их сюда”.

Мария поклала обе руки поверх повязки, как будто поправляя ее. Она чувствовала пощипывание от силы в своих пальцах. Она взволновано посмотрела на мать Урсулу.

“Ты все делаешь хорошо”, - сказала мать Урсула. Затем, для других она добавила, “очень здорово и умно, что ты сделала повязку так быстро.”

Иисусе,” – невнятно сказал крестьянин.

“Тише,” – сказала ему мать Урсула. “Вы будете в полном порядке. Просто отдыхайте и не пытайтесь встать”.

“Мне нужно идти на рынок”, - сказал он.

“Нет, вы не пойдете,” – очень спокойно ответила мать Урсула. “Спустя некоторое время вы попадете туда. Сейчас вы должны просто отдохнуть”.

“Кто это сделал?” - спросил он. “Что за безродный ударил меня?”

“Отдыхайте,” – повторила мать Урсула.

Крестьянин снова закрыл глаза. Он дышал нормально, как засыпающий ночью человек.

Когда приехал доктор Маццини, он был потрясен. “С подобной раной”, - сказал он, выглядя при этом крайне озадаченным, - “он должен был истечь кровью до смерти, даже с вашей временной повязкой. Очень странно. Что ж, милость Божья неисповедима. Разве не об этом вы хотели сказать, мать настоятельница?”

Крестьянин выжил; несколько недель спустя он пришел к воротам школы и настоял на том, чтобы там приняли в дар большую бочку, полную свежих помидоров и перцев.

И Мария наконец поняла, что у нее тоже есть сила.

Поэтому не было сюрпризом, когда мать Урсула пригласила ее пройтись по саду.

“В мире много суеверий”, - начала она.

Мария знала, что разговор начнется так.

“Если люди видят определенные вещи,” - продолжала настоятельница, - “они весьма спешат с выводами. Некоторые, особенно юные и невинные, могут сказать, что человек, который делает эти вещи, святой.” (Мария покраснела.) “Это всегда неправильно. Никто не свят, пока Церковь безошибочно не признает это, а это может произойти только спустя долгое время после смерти человека, и должно пройти обширное исследование, как ты знаешь. Так что нехорошо говорить о таких вещах, ведь это приводит к тщеславию. С другой стороны, есть более опасные суеверия. Любой может быть обвинен в том, что он стрега, ты знаешь, — даже дочь великого графа Мальдонадо.”

Мария кивнула.

“Мы должны быть милосердны,” – мягко сказала мать Урсула. “Если мы можем помочь другим, то наш долг сделать это. Но в этом грешном мире мы также должны быть, как сказал Господь наш, простыми как голуби и мудрыми, как змеи.’ Словно сказочные Розенкрейцеры — которые, вероятно, вообще не существуют вне легенды — мы должны, образно говоря, носить одеяния страны и принимать ее обычаи.’ Мы не должны выделяться среди всех. Показная демонстрация силы - это не только тщеславие, но и безрассудство. Понимаешь? Это может быть очень опасно”.

Мария повернулась лицом к настоятельнице. “Вы думаете, что инквизиторы не очень мудры, да?” - спросила она без обиняков. “Вы говорили, что они могут осудить даже безобидных людей”.

Мать Урсула устало улыбнулась. “Прочти о жизни Жанны д'Арк”, - сказала она. “А потом скажи мне, действительно ли по твоему мнению Жанна была ведьмой, как то утверждали инквизиторы”.

 

И Мария знала, что за кого бы папа не выдал ее замуж, что ей еще предстояло, ее жизнь не будет похожа на дни обыкновенной неаполитанской графини.

Другие главы перевода

23
1. Часть 1. Дурак

8 июля 2016 г.

2. Часть 1. Дурак

30 сентября 2016 г.

3. Книга 1. Земля задрожит: история ранних Часть 1. Дурак

6 декабря 2016 г.

4. Книга 1: Земля задрожит: история ранних Часть 2. Императрица

7 декабря 2016 г.

5. Книга 1: Земля задрожит: история ранних Часть 3 Маг

7 февраля 2017 г.

6. Книга 1: Земля задрожит: история ранних Часть 4. жрица

7 марта 2017 г.

7. Книга 1: Земля задрожит: История ранних . Часть 5. Мир

7 мая 2017 г.

8. Книга 1: Земля задрожит: История ранних . Часть 6. Повешенный

7 мая 2017 г.

9. Книга 2: Земля задрожит: история ранних Часть VII Дьявол

7 сентября 2017 г.

10. Книга 2. Сын вдовы. Часть Первая Случайность и заговор

6 февраля 2018 г.

11. Книга 2. Сын вдовы Часть 2. Башня

3 июня 2018 г.

12. Книга 2. Сын вдовы Часть третья – вечная жизнь

8 декабря 2018 г.

13. Книга 2. Сын вдовы Часть IV. Крылатое создание

8 февраля 2019 г.

14. Часть 3. Глава 1. Убийство в сумерках

8 июня 2019 г.

15. Том 3. Обратители законов. Глава 4. Вневременность - Южный Огайо 1776

7 июля 2019 г.

16. Том 3. Обратители законов. Глава 3. Революция и остроты Филадельфия 1776 - Чикаго 1968

7 июля 2019 г.

17. Том 3. Обратители законов. Глава 2. Предобеденное насилие Лусвортшир, 1776

7 июля 2019 г.

18. Том 3 Обратители законов Глава 5 Свет поет вечно

8 августа 2019 г.

19. Том 3. Обратители законов. Глава 6 Маркиз де Сад и другие раcпутники

8 декабря 2019 г.

20. Том 3. Обратители законов. Глава 8. Моя зеленорукая леди

9 апреля 2020 г.

21. Роберт Антон Уилсон "Исторические хроники иллюминатов"

25 июля 2020 г.

22. Роберт Антон Уилсон "Исторические хроники иллюминатов"

25 июля 2020 г.

23. Роберт Антон Уилсон Исторические хроники иллюминатов

25 июля 2020 г.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

Случайные статьи

по теме

путь левой руки

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"