Перевод

Глава 10. Суд богов: кому достанется трон?

Воплотить Осириса

Том Кавали

Воскрешая Озириса

Глава 10

Суд богов: кому достанется трон?

Великая Война между «Двумя Братьями», известными как Сет и Гор, продолжалась в течение восьмидесяти лет. Тот всячески вмешивался в это противостояние и пытался убедить противников урегулировать свои разногласия на совете богов. И хотя обе стороны были согласны последовать этому совету, они все еще рвались в бой. По совету Тота суд обращается к Нейт, богине мудрости, которая решает спор в пользу Гора. Ра не соглашается с вынесенным вердиктом, но его смышленой дочери Хатхор удается усмирить горячность отца. И он приказывает продолжить судебное разбирательство. На этот раз удача улыбается Сету. Но Исида, призвав на помощь свою смекалку, уговаривает суд изменить свое решение. Обуреваемый яростью Сет жалуется Ра, что Исида, оказывая влияние на богов, действует противозаконно. Ра, опасаясь реакции Сета, в случае если тот проиграет процесс, переносит место проведения заседания на остров и запрещает Исиде присутствовать на последующем слушании. Игнорируя приказание Ра, Исида при помощи той же магии пробирается на остров. Оказавшись там, она превращается в некое подобие Нефтиды, которая к тому времени  уже не жила с мужем. Сет, одураченный замаскированной Исидой и оказавшийся бессильным против ее чар, дает обещание, что ее сын будет править Египтом, и что никто не сделает ему ничего плохого. Совет богов, вдоволь позабавившись искусной ловкостью Исиды, приказывает Сету, ссылаясь на его же клятву, уступить трон Гору.

Как листья, облетающие с ветхого дерева, многочисленные фрагменты мифа оказываются вовлеченными в культурный, религиозный и политический поток, прежде чем окончательно остановиться и закрепиться в некой повествовательной форме. В случае с нашим мифом его концовка представлена в двух вариантах, одну профессор Армор назвал эпической1, другую – сатирической. Поскольку в каждом из финалов некоторым образом отражено мировоззрение египтян, я полагаю, что последнее из упомянутых окончаний может предложить куда больше в плане алхимической интерпретации мифа. В выделенных курсивом предисловиях последних глав нашего мифа представлена сатирическая версия.

Сет, расправившись с Осирисом, готовится убить его взрослого сына Гора, которого он считает незаконнорожденным отпрыском Исиды. Фактически война идет между Сетом и Осирисом, но Осирис мертв, поэтому Гор действует как его доверенное лицо. С этой точки зрения мы могли бы испытать некоторое сочувствие к Сету и понять его ненависть к Исиде, но по мере продолжения истории все еще может измениться. К настоящему моменту Гор стал воином, которому больше по душе был час сражения, нежели день праздника. Предстоящая кровавая битва необходима для того, чтобы определить полноправного наследника престола.  Это состязание между варварством и цивилизованностью или, выражаясь в терминах психологии, между первобытной инстинктивной энергией и более осознанным поведением эго. К подобным динамическим характеристикам можно добавить тот факт, что хаос зачастую возникает после смерти великого лидера. В нашем случае бог мертв, и вопрос о том, установится ли новый порядок, будет решен исходом Великой Битвы. Итак, физическая и психическая атмосфера в Египте балансирует на грани.

Спасется ли Египет, сформировавшийся под влиянием учений Осириса, или его погубят безвластие и варварство?  Падет ли двор фараона под тяжестью кровавого правления Сета или будет действовать и дальше в соответствии с законом и порядком (Ma’at), установленными Гором? Возникает еще одна менее очевидная вероятность: сменится ли существующая традиционная линия наследования, которая к тому времени (3000 г. до н. э.) шла по материнской линии, на патрилинейный порядок престолонаследия?

Два сражения решат судьбу Египта – одно имело место на суше, на море и на небе, а другое развернулось в подземном мире. Гор сойдется в схватке с Сетом на земле, в то время как Осирис обеспечит своему сыну твердую почву под ногами. И Исида, и Тот готовят Гора к бою.2 Исида украшает лодку сына золотыми гирляндами, а Тот наделяет его способностью превращаться в солнечный диск с пламенными крыльями. И все же, помимо всех этих приспособлений, Гору требуется психологическая подготовка. Ни один бой нельзя выиграть лишь мозгами или мускулами. Чем-то принципиально новым была дополнена египетская душа – источником бессознательного.

И вот оба противника уже готовы вступить в бой, но тут вмешивается Тот. Ему удается убедить обе стороны сложить оружие, по крайней мере, на время, и обратиться в суд за разрешением их спора. В мире, где конфликт решался обычно при помощи грубой силы, разбирательство дела во время судебного процесса представляет собой радикальный сдвиг в сознании. Собрались боги, включая Ра в качестве верховного судьи; а Геб, отец Сета и дедушка Гора, следит за ходом заседания. Благодаря Шу, утверждающему, что "справедливость должна восторжествовать над чистой силой", вердикт выносится очень быстро. Гор объявляется законным правопреемником, но Ра недоволен вынесенным решением, отчасти из-за предчувствия жестокой мести со стороны Сета.  Но как мы видим, Сет будто не слышит судью и призывает Гора решить их спор в боевой схватке. И снова вмешивается Тот и спрашивает, а нельзя ли решить конфликт иным путем. Суд просит Тота написать письмо с разъяснением ситуации богине Нейт, с давних времен почитаемой как очень мудрой. Она также высказывает свое решение в пользу Гора, а еще вносит предложение подарить Сету двух прекрасных богинь, дабы усмирить его гнев.

Ра, чье могущество ему когда-то сослужило ему хорошую службу, пренебрегает решением суда. Его ярость требуется хоть как-то унять. Как мы помним, Ра сотворил Хатхор, чтобы помешать кровавой богине Сехмет уничтожить всю человеческую расу. На этот раз Хатхор призывают, чтобы угомонить ее свирепствующего отца. Она очаровывает его своим безудержным танцем, во время которого обнажает свое тело. Прельщенный танцем своей дочери, Ра успокаивается и приказывает Гору и Сету вернуться на суд.

«Оба приятеля» предъявляют те же самые доводы, и на этот раз боги склоняются на сторону Сета. Но Исида не сбирается так легко уступать и заверяет судей, что, в конце концов, Гор станет царем. Сет приходит в бешенство и отказывается участвовать в дальнейшем заседании, пока Исиду не удалят из судебного зала. Ра дает распоряжение о смене места проведения заседания. С этого момента судебный процесс будет проходить на острове, а паромщику Анти отдан приказ преградить Исиде путь у кромки воды и удостовериться в том, что нога ее не ступила на борт.

Эти мелодраматические события плохо маскируют реальные проблемы, воспроизводимые в мифе. Если смотреть на все происходящее с современной точки зрения, то это легкомысленное судилище на совете богов выглядит почти комично. Дело даже не в том, что богов так легко сбить с толку, а в том, что их приговоры не исполняются. Вместо этого мы видим, как решение судьи с легкость сменяется на противоположное. Но игривое настроение исчезает, когда мы понимаем, что поставлено на карту. Мы можем только представить, во что превратился бы Египет, если бы вердикт был вынесен в пользу Сета. Мы получили бы мир, в котором преобладали бы сила, жестокость и разбой. В нем не было бы места для обдуманности, справедливых суждений и человеческих прав; миром правил бы тот, кто обладал самым острым мечом. Несомненно, многие империи усилили свою мощь благодаря кровавым завоеваниям. Анализируя ситуацию с психологической точки зрения, фактически это было соперничество между физической силой и интеллектуальным суждением, эта тема неоднократно повторяется на протяжении веков, как в индивидуальном плане, так и в коллективном обществе. В предыдущей главе я упомянул о повести Стивенсона, в которой замечательно проиллюстрирован пример одного человека, ломающего голову над той же самой проблемой.

Если говорить простым языком, суть рассматриваемого вопроса заключается в том, следует ли грубой силе Сета обуздать Гора. Сет олицетворяет собой инстинктивные силы бессознательного, тогда как Гор символизирует пробуждение нравственного сознания. Другая сторона проблемы сопряжена с правилами престолонаследия . Кажется, что при всех этих разборках остался абсолютно незамеченным факт, что Сет убил своего брата. Но ведь именно власть Сета – беспощадная инстинктивная сила – могла бы наилучшим образом послужить на благо  Египта. И здесь мы должны вспомнить, что правитель всходит на престол через кровопролитие, эта тема предстанет во всей своей красе в следующей главе.

Резкие перемены в судейском мнении не только обнажают неминуемые ошибки, сопровождающие абсолютно новый подход к урегулированию споров, но также впервые раскрывают амбивалентность богов, подразумевающую ослабление их власти. Перед ними встает проблематика, которую вряд ли можно считать однозначной – черной или белой; и Сет и Гор в своих притязаниях на престол имеют одинаково жизнеспособные аргументы.  И каков бы ни был итог данного спора, новому богу-царю непременно понадобятся как безличная, дерзкая хватка Сета, так и психологическая стойкость Гора, призванная сохранить Ма’ат. Еще одним немаловажным фактором также должен быть хорошо обдуманный приговор. Будет ли это решение принято мужчинами и ради мужчин, или мы наблюдаем возрождение женского начала? Особо важно отметить участие во всей этой истории трех женских фигур, которые в данный момент своим присутствием усмиряют бушующие страсти и вселяют уверенность в том, что, в конце концов, цивилизованность возьмет верх.

Первой появляется богиня войны и мудрости Нейт, которая в более поздние времена станет известна под именем София. По просьбе богов Тот пишет Нейт: «Что нам делать с этими двумя приятелями, распри между которыми продолжаются вот уже восемьдесят лет, а мы никак не можем вынести свое решение ни в пользу одного, ни в пользу другого? Пожалуйста, напиши, как нам поступить.»3

Для вынесения решения по данному делу потребуется мудрый совет и метод, способный в полной мере объединить противоположные аргументы. Мы сможем по достоинству оценить выбор богов в пользу Нейт, если лучше присмотримся к представлениям греков о Софии. Наследие Софии имеет давнюю историю, но особо важным для алхимии является ее весьма значимая роль среди Гностиков. Она считалась невестой Бога и ответственной за сотворение материи. Создав четыре элемента стихии, она воплощает и дух, и материю. Она есть Божественная Искра и Вселенский Разум, сокрытый во плоти каждого человека. Эта искра является тайной мудростью, которая будучи однажды осознанной и принятой, воссоединяет индивидуума с Божественным Светом, Богом.

Ответ Нейт был дан без всяких разъяснений. Она всего лишь говорит: «Да будет Гор достойным продолжить дело Осириса. И впредь не совершайте подобных вопиющих актов беззакония, в которых нет справедливости, иначе я приду в ярость и обрушу небосвод на землю. Владыке Мира, Быку, что правит в Гелиополисе, следует сказать: Пополни богатства Сета. Даруй ему Анат и Астарту, двух дочерей твоих, и введи Гора во владения отца его, Осириса.»4

Несмотря на сиюминутное согласие богов с заявлением Нейт, Ра противится вынесенному решению. Он опасается, что передача царства в руки Гора обойдется ему очень дорого. Поистине удивительно, что никто иной, а именно Ра, бог богов, так озабочен участью Сета.  Однако нам следует вспомнить, что Сет вместе с Ра и Осирисом – это единственные боги, которые по-настоящему бессмертны. Каждый из них обладает неотчуждаемой властью, без которой все сущее в сотворенном мире полностью бы исчезло. Могли бы эти три сущности соответствовать алхимической Соли, Ртути и Сере?5

Хатхор, жена Гора Старшего, является вторым «охлаждающим» агентом, усмиряющим ярость Ра. Используя собственное тело, она при помощи танца и бесстыдного обнажения поднимает Ра настроение, оживляет его юмор и успокаивает его. В этом и заключается власть секса и ублажения – подавлять в нас агрессию, при условии, что искусный мастер знает, как обращаться с этими реагентами.

Третья богиня, повлиявшая на ход разбирательства, - это Исида. Ее магия и целительная сила настолько действенны, что ей удается заставить богов изменить свое решение. Она не собирается уступать Сету, и это пугает его больше всего. Подтверждением этому служит тот факт, что лишь она одна ловко справилась с Сетом, ни разу не отступила назад и неоднократно обвела его вокруг пальца. Вот и в очередной мы увидим, как она использует свою способность менять облик, чтобы проникнуть в зал суда. Ее ни в коем случае нельзя недооценивать. Мы были свидетелями тому, как она заполучила секретное имя Ра, а в сражениях, которым еще предстоит развернуться, мы увидим, как она воссоздает поврежденное око Гора. Это исцеление праздновалось по всему Египту, где глаз Гора, или Уаджад, защищал царя в загробной жизни.

Несмотря на то, что в древнем Египте правили мужчины, мы должны помнить, что истоки власти сосредоточены в Великой Матери. Поистине, за всяким троном стоит женщина! Том Хэйр в своем постмодернистском семиотическом исследовании «Собирая заново Осириса» отмечает, что «расшатывание и разрушение устоявшегося порядка во всей фаллоцентрической иерархии камутефа  имеет следующее истолкование: не ‘бык своей матери’, а ‘бык есть его (собственная) мать’»6

Проблески этой женской энергии мы видим в находчивости Исиды. Она укрощает грубую силу Сета хитрыми и умными словами. Мы видели, как она превращается в коршуна и в старуху, а теперь она принимает облик отлучившейся жены Сета, Нефтиды. В другом варианте мифа она предстает «соблазнительной чаровницей», которая рассказывает Сету свою длинную печальную историю: «Она была замужем за пастухом и родила ему сына. Когда муж умер, сын стал пасти стадо. Но тут появился незнакомец и сказал сыну, что заберет его скот и пригрозил юноше расправой. И вот обращается она за помощью к Сетеху, а тот по наивности своей возьми и ляпни: ‘Как может чужак претендовать на скот, если остался сын хозяина!’»7

Из обеих версий можно сделать один вывод: В своих законных аргументах на суде Сет, дядя Гора (то есть жестокий незнакомец из рассказа Исиды) подставил сам себя, заявляя, что трон (или стадо) будут принадлежать ему. Гор торжествует, но только потому, что имело место материнское вмешательство. В алхимии, как и во всей египетской истории, роль женщин была крайне недооценена. «Женщины, - говорит Хейр, - имели гораздо больше прав и свобод на якобы тираническом Востоке, каким представлялся древний Египет, нежели, как это принято считать, на демократическом Западе, коими были классические Афины.  Но чтобы в должной мере оценить существующее положение, мы не должны игнорировать «андроцентризм», царивший в Египте, а также «абстрактное предпочтение мужской власти в правительстве, экономике и в самых разных видах письменной традиции.» Мы помним, что мастурбирующий бог (Атум) положил начало этому миру, оставив нас «неизбежно зависимыми от союза фаллического тела и бытия.»8

«Ритуальный фаллос, - пишет Юнгианский аналитик Юджин Моник, - указывает на существенную важность мужского начала как со-творящего фактора в создании всего и вся.» Он напоминает нам о самом раннем сновидении Юнга, в котором он увидел огромный фаллос в подземелье. И только в старости Юнг понял весь смысл данного сновидения. Он связал фаллос с алхимическим богом Меркурием, трикстером, играючи балансирующим на грани жизни и смерти. «Дух Меркурия – это мужской инстинкт, дух, закупоренный в мужском теле, стремящийся выразить

                                           

                                                                       Рисунок 10.1 Меркурий

себя через фаллос. Выпущенный на свободу, Меркурий ‘становится живительным началом всех тварных вещей.’»9 Атум несет в себе эту двойственную сексуальность, необходимую для воплощения всего сотворенного. «Атум, - говорит Хейр, - фактически может быть охарактеризован как ‘тот, кто сам себя породил, извергнув семя в Гелиополе. Он взял свой фаллос в руку свою, вызвав извержение семени, и так родились близнецы - Шу и Тефнут’ (Тексты Пирамид, 1248a-d). Тщательно исследуя иероглифы, описывающие эту сцену, Хэйр раскрывает существенное значение этих сексуальных образов, в которых фаллос олицетворяет мужское начало, а рука – женское. В какой-то момент эти два понятия неразличимы: в более широком смысле эти иероглифы означают развитие, включающее в себя «процесс материи и процесс сознания.»10 Подобно своему предшественнику, Тоту, Меркурий в типичной для себя плутовской манере объединяет психику и материю в один принцип, из которого появляется все творение.

Значение фаллоса как доминирующего образа египетской космологии закрепляется в поклонении ему во время праздников Хеб-Сед, которые устраивались в эпоху Среднего Королевства. Маскулинность всегда особым образом выделялась во время династического правления, в то время как фемининность была скрытой энергией, которую нельзя было недооценивать. Наглядным примером тому служат богиня Хатшепсут, примерившая на себя мужской образ, а также Эхнатон с его «естественным переворотом»11, оба эти фараона подчеркивают выдающиеся качества мужской власти. И хотя в суде мужской авторитет был очевидным, в повседневной жизни женщины были уравнены с мужчинами. В любом случае нам стоит более пристально рассмотреть, каким образом проявлялся в данной культурной среде специфический и менее заметный феномен женской власти.

Наиболее явным проявлением женской силы является ее сексуальность. Во всех египетских мифах богини прибегали к магии соблазнения и коварству, дабы быть просвещенными и иметь влияние на мужскую братию. Женщин преимущественно изображают поклоняющимися богам и украшающими их собою. Менее очевидной представляется их мутабельность и способность к изменению формы - легкость, с которой женщина, подобно воде, адаптируется даже к самым безнадежным обстоятельствам, а ее женский дар отождествления с силой помогает ей добиться своего. Все эти качества представлены преимущественно в Исиде. Она во всем непостоянна, как и сам Меркурий! Если женщины, стоящие за троном, являют собой силу, даже более мощную, чем власть жрецов, то их место в суде может быть скорее вопросом стратегического позиционирования, нежели притворного угодничества.

В то время как по обыкновению мы ассоциируем фаллос с мужской символикой, при более близком рассмотрении мы можем открыть в нем ранее невидимые аспекты женского начала. Ранее мы наблюдали, как алхимики оперировали даже с крохотными крупицами золота, глубоко скрытые в первичном металле - свинце, чтобы вырастить это семечко в золото. Точно также и фаллос обладает фемининными признаками, которые служат исходным материалом, позволяющим адепту приступить к уравновешиванию разума (мужское начало) и души (женское начало), чтобы сотворить лазурит. Гермафродит символизирует данный сплав в своей самой грубой форме. Ртуть обладает теми же самыми атрибутами бисексуальности: подвижная текучесть фемининного и энергичный дух маскулинного. Каким же образом два эти два, казалось бы, противоположные сексуальные аспекты сочетаются в фаллической символике Меркурия, покровительствующего бога алхимии? Тот же вопрос можно задать относительно Осириса, поскольку мы уже видели его и смиренно лежащим, и прочно стоящим (в вертикальном положении), что и отображено в колонне джед. Просматривая Юнгианский список характерных черт Меркурия, Моник отмечает интересные идеи, управляющие фаллическим поведением:

Во-первых, Меркурий изображается как мужчина. Он истолковывается как мужчина даже в своем дуалистическом аспекте мужчина/женщина или когда выглядит, как женщина… Во-вторых, Меркурий чрезмерно идеалистичен  -  он ходит взад и вперед, он поднимается и опускается так же необъяснимо, как это делает фаллос. В-третьих, как трикстера Меркурия можно сравнить с фаллосом, что прикидывается вялым, выглядывает из-под покрова крайней плоти, прячется между ног и делает вид, что ему ни до чего нет дела. Играя в джентльмена, он готовит почву для соблазнения. Обхаживая свою жертву, он пускает в ход весь арсенал любезностей, чтобы добиться ее расположения. «Могу я угостить Вас ужином?» «Как насчет того, чтобы выпить?» «Хотите прокатиться?» У меня есть дочь. И иногда во время телефонных разговоров я слышу их завуалированные предложения. У меня есть и сын. Но когда ему звонят девушки, все обстоит иначе. Они интересуются, как у него дела, и чем он занимается, они могут даже манипулировать, но они не так часто имитируют фаллическое поведение.13

Скрытность, застенчивость, покорность и притворство – все это аспекты мифологической женственности, здесь мы видим неотъемлемую часть ежедневной жизни фаллоса.

Принимая во внимание особенности женской психики, нам будет проще понять кажущуюся пассивной природу Осириса. Он не столько жертва Сета, сколько податливая материя в руках бога, который находит удовольствие в разрушении. В своей здоровой форме этот процесс включает дискриминацию, separation, которая сводит расплывчатые идеи к содержательным заключениям. Мы ни разу не видили, чтобы Осирис затевал драку. И все же в его инертности заключена его сила, дарующая ему все необходимое для осуществления индивидуации – в большей мере для общечеловеческих целей, нежели ради личной выгоды.  Размышляя над некоторыми ключевыми событиями, мы вспоминаем появление Осириса на вечеринке у Сета, его «пребывание в спящем состоянии» внутри дрейфующего гроба, объятия древа акации, его расчленение и обольщение Исиды. Каждый из этих случаев пронизан неподдельным ощущением смирения и молчаливого согласия. Обычно мы воспринимаем пассивность как слабость, но это справедливо только когда она остается бессознательной и неэффективной по отношению к процессу индивидуации. Для того чтобы воплотить такого бога, мы должны учитывать его «индивидуацию», пока он дозревает до космического архетипа. Все, что он делает, он делает не ради собственных корыстных целей, а на благо всего человечества. В конечном итоге дух мертвых прибывает в дуат, подходящее место, в котором он может править как бог мертвых и повелитель бессознательных сил.

Несмотря на наши попытки точно описать, как эти древние люди управлялись с этим сексуальным комплексом – маскулинностью и фемининностью, - мы видим, что нам действительно не хватает слов, чтобы уловить суть этой сизигии, которая образует ось мира. В то время как культурные, политические, исторические и религиозные факторы оказывают свое влияние на то, как проявляются данные силы, эта извечная монада не изменяется вовсе. Гор как мифическая репрезентация осознающего эго пытается вписать этот комплекс в рамки закона и порядка, в то время как Сет, чья первобытная энергия берет свое начало в неразбавленном виде от природы, борется за сохранение инстинктивной основы сознания. Здесь две правды, и наша задача – свести их отношения к взаимодополняемости. По мере завершения мифа мы увидим, как разыгрывается эта психическая борьба, но каким бы ни был исход, в конце концов, мы столкнемся с неудобной истиной, заключенной в тайне, которая определяет природу человека, и все, что составляет сотворенный мир.

Случайные книги

по теме

Случайные переводы

по теме

архетипы и символы, юнгианская алхимия

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"