Перевод

Глава 3. Растворять и сгущать: Психологическая Алхимия

Планеты внутри

Томас Мур

Планеты внутри

Глава 3

«Растворять и сгущать»: Психологическая Алхимия

 

В одной из своих последних работ, К.Г. Юнг пересказал сон, который снился ему снова и снова за годы до этого.1 В этой серии снов, он всегда обнаруживал какую-то часть своего дома, который раньше не видел. Часто, это была пристройка или крыло, старая и незнакомая, с лабораторией и античной мебелью. В одном из последних снов из этой серии, он обнаружила старую библиотеку книг с символическими картинками. Примерно в то время, когда ему приснился этот сон, он приобрел старинное издание у букиниста, том, посвященный ранней Византийской алхимии.  Картинки в этой книге семнадцатого столетия напомнили Юнгу иллюстрации, которые он видел во сне, и таким образом, воодушевленный таким совпадением, он начал изучать алхимию по-настоящему. После этой замечательной находки последовало семь его собственных книг – Психология и Алхимия, Психология переноса, Mysterium Coniunctionis, и другие – в которых он предлагает разгадку некоторых тайн этого древнего ритуального, мифического и визионерского искусства.

            Несмотря на попытки Юнга проложить дорогу к пониманию этой необычной практики, алхимия по-прежему остается сложной и покрытой густой завесой. Некоторые, как и раньше считают ее рудиментарной формой химии, трудами безрассудно смелых, но примитивных умов, неискушенных в законах химии и вынужденных выражать свои выводы и специальные знания в архаических картинках и фразах при обработке металлов и минералов. Но Юнг смог разглядеть в алхимии принцип, очевидный для многих сфер человеческой жизни, от астрологии до человеческих взаимоотношений: сталкиваясь с неизвестностью, человеческое воображение сразу торопится обнаружить на темной поверхности загадочного, отражение своих собственных тайн.  И речь идет о том, что душой может двигать или параноидный страх, или завораживающий интерес при виде незнакомца в проезжающем автомобиле, а сумеречное ночное небо может навеять фантазии о летающих тарелках или зодиакальных животных и планетных божествах.  Так же и для душ, не зараженных знанием атомов и протонов, цвета, запахи, вкусы и визуальные трансформации нагретых и ферментированных химикатов будоражат воображение. По мнению Юнга, проекция алхимии является живым описанием того, как душа использует воображение и рождает образы.

            Если принять гипотезу Юнга, а существует масса доказательств, подтверждающих это в самих же алхимических трактатах, тогда можно обратиться к алхимической литературе за психологическими выводами и специальными знаниями. Юнг потратил многие годы на перевод и разгадывание трудных пассажей, и он заявляет, что для большинства самих алхимиков на первом месте стояли психологические или духовные ценности:

Для многих алхимиков аллегорический аспект, несомненно, был авансцене до такой степени, что они твердо были убеждены в том, что единственным предметом их интереса были химические субстанции. Но всегда были и те, для кого лабораторная работа, прежде всего,  была вопросом символов и их психического воздействия. Как отображено в трактатах, они осознавали это в той степени, что обвиняли наивных золотоваров в обмане, мошенничестве и околпачивании.2

Основным психологическим фактом является то, что работа души вершится даже при такой исчерпывающей системе и традиции, осознанно или бессознательно.

            Алхимия при всем при этом, все же не просто еще один, пусть даже и нетрадиционный, источник знаний о психике; у нее свои собственные уникальные перспективы и задачи, и еще она высвечивает особое измерение психологической жизни. Многие символические системы говорят о душе, но не все они имеют дело с одними и теми же вопросами.

            Хотя Фичино редко ссылается на алхимию в «Планетах», природа его интереса, в частности взаимоотношения между телом, душой и интеллектом, тесно связана с целями алхимии.  Одной из основных целей алхимиков было преодоление иллюзии о том, что мир целиком есть ничто иное, как многосложная комбинация твердых частиц. Они желали достичь устойчивого осознания различия между разумом, душой и телом. Как сказал один алхимик Майкл Мейер: мастера данного искусства хотят переделать квадрат в треугольник; иначе говоря, их усилия направлены на трансформацию четырех элементов материальной природы  - земля, воздух, огонь и вода – в три элемента человеческого существования.3 С алхимической точки зрения, психологическая жизнь начинается с отделения, а не просто отличия тела, души и духа.

Два лица души

 

Не в пример тому, кто выбирает только божественное, или только реальную жизнь, душу влекут оба аспекта. (Гл.1)

            Часто, психологически настроенные поэты указывают на то, что мы живем в мире, где душа главным образом отсутствует, и они подразумевают больше, чем просто отсутствие. Душа может не только отсутствовать, но она может погибнуть или застрять где-то. В традициях многих стран верят, что душа может странствовать и заблудиться; она может выйти (vacatio) из тела и никогда не вернуться. Или же, душа может быть глубоко замурована в мире непроходимого материализма. Душа, качество бытия, может тогда исчезнуть  в эфемерных высотах духа или в захватывающих, ослепляющих и всепоглощающих объектах влечения тела и его мира. Юнг был весьма впечатлен традиционными сообществами, которые боялись утраты души, пока не распознал ту же опасность современного индустриального мироздания. Поэтому он так и назвал одну из своих популярных книг «Проблемы души современного человека». Фичино обратил внимание на то, что влечение души к телу словно любовь матери к своему дитя или как гравитационное воздействие на камень, брошенный в воздух.4 И Фичино и Юнг говорят о «влечении» души к телу и духу. «Так как душа оживляет тело,» - заметил Юнг, - «также и душа оживляется духом, она стремится поддерживать тело и все телесное, чувственное и эмоциональное… Ее необходимо возвращать намерениями духа  из ее потерянности в материи и в мире.»5 Здесь Юнг комментирует взгляды алхимика шестнадцатого столетия, Джерарда Дорна.

            Одна из задач алхимии , вследствие этого, согласуется с главным поводом для озабоченности  Фичино в его работе по здоровью: держите душу посредине.Не позволяйте ей раствориться в уме или теле. Когда душа затеряна в одной из этих крайностей, исчезают и дары и преимущества, которые она дает бытию. Если душа отсутствует, нет и внутренних ценностей, чувства значимости и чувства самости. Физический и интеллектуальный труд  происходит без энергии, энтузиазма, чувствования и чувства изначального замысла. Без души, страдают отношения и связанность с людьми. Нации, города, семьи и браки поддерживают видимость слаженности и сплоченности, но без души истинная вовлеченность отсутствует. Разумеется, с другой стороны исчезают и проблемы, которые душа привносит: эмоциональная путаница, раненые чувства, депрессии, сомнительная веселость, боль и тоска. Без души мы проходим сквозь суетливые, тесные зоны ежедневного бытия, как висящий в воздухе субъект или как  незнакомец, который смотрит на все это словно это происходит за стеклянной панелью музея. Физически присутствует, и даже теоритически живой в уме, психологически же он отрезан, отстранен, не включен, неподвижен.

            В Фичинианской психологии, как мы уже знаем, дух это тонкая субстанция связывающая душу с внутренним и внешним космосом. Присутствие души заставляет духовную субстанцию подниматься, амплифицироваться и восприниматься. В качестве примера, можно взять музыку. Музыку можно воспринимать как интеллектуальное достижение, или она может восприниматься на чувственном уровне – чем больше децибел, тем лучше. Или же, наконец, духовная мимолетность музыкального произведения может быть схвачена антенной души, и тогда децибелы и интеллектуальная одаренность могут встроиться в паттерн, который всему придаст смысл. Люди без души предают приход и уход духа. Человек с душой обладает присутствием и свободен от ригидности и защитных реакций эго; он не без проблем, но он дает душе пространство для проживания боли или удовольствия. Интересно сравнить духовных мастеров, которые потерялись в эфемерных зонах с теми, для кого духовная дисциплина являлась питанием души. Интеллектуалы также необязательно живут в изоляции от общества  (идиоматическое выражение: удаляться в башню из слоновой кости= жить в изоляции от общества, жить в оранжерейных условиях). С душой дом интеллекта дышит жизненной энергией и коммуникабельностью.

            Душа может потеряться и в психотерапии тоже. Эти еженедельные визиты к аналитику были призваны для истинной заботы о психике, но слишком часто такое «психологическое внимание» сводится не более, чем к играм разума, такая забава – разобраться почему же жизнь так трудна. Бездушная, интеллектуальная терапия может продолжаться вечно, потому что два человека никогда не устанут находить причины проблемного поведения и сложных чувств. Но клиент, если уж не специалист,  должен знать, что знание всех причин в мире не имеет никакого значения. Ничего не произойдет от этого. Даже хуже, психотерапия такого рода, сфокусированная больше на интеллектуальных открытиях и выводах и применении этих выводов в жизни (без связи с душой), скорее всего, напрочь исцелит человека от истинных движений души, которые сулит психологическая жизнь.

            Мы уже обсудили способ при котором душа может быть позабыта и утрачена в психотерапии, а именно в первую очередь на уровне чувств – во всех чувствах этого мира. Излияние чувств очень заманчиво для души, потому что у души есть влечение к телу. Возможно, это и приносит удовлетворение, но это не значит, что это по-настоящему психологично.

            Вся эта путаница проистекает из алхимической проблемы: удерживание души отдельно от тела и духа (разума). Чтобы удерживать их в фокусе рассматриваемого вопроса, у алхимиков есть интересный девиз: «Растворяй и сгущай» (Solve et coagula). Растворить и сгустить! Это главная алимическая цель  - спасти душу от вознесения к духу и вырвать душу из пределов материализма. Алхимия движется в двух направлениях: она одухотворяет то, что вообще–то примитивно и буквально, и конкретизирует то, что чрезмерно мудрено и возвышенно. Она в диалоге с обоими влечениями души. Еще один алхимик, Арнольд де Вилла Нова, сделал акцент на этой двойной перспективе и задаче, пусть даже он и подчеркнул, как и Фичино, особую важность растворения физического и буквального затвердевания души:

Пока тела становятся бестелесными, а духи телесными, не будет никакого прогресса. Истинным началом нашей работы  становится растворение нашего тела, потому как когда растворяются тела, они становятся более духовными в своей природе, но, и, в то же самое время, более закрепленными и устойчивыми, нежели дух, пусть даже они растворены вместе с ним. Под раствором тела подразумевается сгущение духа и наоборот: каждый отдает что-то от своей природы; на полпути они встречаются друг с другом и становятся одним неделимой субстанцией, как вода смешанная с водой.6

Этот отрывок стоило бы изучить более внимательно, так как он очень четко выражает срединную зону психологической реальности. «Алхимическая работа начинается, - говорит Вилла Нова, с растворения нашего тела». Тело в данном контексте может обозначать многие вещи: внимание исключительно к физическим и материалистическим проблемам, тенденция к буквализму понимания событий в нашей жизни, или чрезмерная вовлеченность эго защит и проекций. Как отмечал Фрейд, эго – это продолжение тела, излишне ограниченное чувство собственного достоинства, основанное на телесной фантазии. Первоочередной задачей психологического подхода в отношении исцеления души – это растворить эти крайние точки узкого понимания.

            Арнольд убеждает нас в том, что если растворить эти материалистические проблемы  и стать более духовными, они не утратят тело целиком. Алхимический раствор (solutio) необязательно влечет за собой Герклитовскую энантиодромию – стремительный бросок к противоположному полюсу проблемы. В solutio каждый отдает частичку своей природы. Дух берет на себя тело, тело принимает немного духа. Возвышенные идеи теряют свою абстрактность и отдаленность и психологически обнаруживаются в виде фантазий, желаний и вопросов. Действия и планы берут на себя остальное в solutio и из них вытекают такие же психологические вопросы.

            На языке элементов, иллюзорные идеи и земные проекты переплавляются в размытые фантазии. Посреди психологического царства дух и материя встречаются, как «вода смешанная с водой». Алхимики знали связь между их solutio  и водами баптизма. Они знали, что вода психики не только растворяет, но и формирует единоутробную матку, из которой родится нечто новое. Алхимический solutio включает в себя конец и начало, на самом деле это процесс инициации, вступления на другой уровень понимания и незнакомого измерения бытия.

            По мнению алхимиков  solutio разрывает телесную субстанцию на частицы, даже на атомы.7 Психологически это приравнивается к распаду буквального опыта и понимания на фантазии и образы. Когда наше отношение к собственному опыту изменяется от земного буквализма и фиксированности на более размытое представление о бессознательных движениях души, тогда поведение кажется менее надежным и основательным. Разница между реальностью и сном сокращается. Поверхностный защитный слой жизни уступает глубине, другому измерению. Становится очевидным, что наши действия являются всецело движениями в психодраме, во многих психодрамах – миры, созданные воображением, обязательные программы, через которые мы проходим наполненные образами, автором которых по крайне мере в какой-то части являются наши фантазии, а в другой части наши представления о других, еще в части нечто достаточно таинственное. И совершенно предсказуемо в нашем Фрейдистском возрасте заметить, что мы часто женимся на своих отцах и матерях. Юнг углубил это знание, подавая мысль о том, что мы также яростно набрасываемся на коллективную тень, которую отказываемся признавать частью нашей человеческого наследия. Он также подхватил Фрейдовское наблюдение, отметив, что мы пытаемся объединить наши отчужденные души вступая в брак с манящими своими сходствами и проекциями людьми. Любые наши действия, на самом деле, вовлекают нас в глубокие таинственные темы и сюжеты. Алхимический процесс стягивания души от материи нацелен  на то, чтобы показать нам фантазии, которые сгущаются во время наших действий и мыслей. Растворенные, они всплывают на поверхность, на экран, на котором мы взираем на наши мечты и грезы, и там, можно увидеть характеры и мотивы, которые оживляют – одушевляют – наши жизни. Алхимики наблюдали за химическими реакциями в своих колбах и видели мистические союзы, драконов и петухов и сцены из Библейской Книги Бытия. Более проницательным взглядом мы бы тоже смогли созерцать в колбе нашей рефлексивности характеры, человеческое, сверхчеловеческое и субчеловеческое, сценарии и истории из мифов, религиозную приверженность и ритуал, формирующие элементы прожитой реальности.

            Сам этот процесс рефлексии устанавливает серединную зону души. Что касается погружения в образы грез и фантазий, сухие представления о нас самих и нашем мире увлажняются вместе со связностью с нашей внутренней жизнью, и поведенческие привычки утрачивают свою окостенелость, становясь более влажными и текучими.В свете психологической рефлексии,  разум и тело имеют пространство для встречи. Квадрат бессознательной жизни превращается в треугольник психологической осознанности.

            Но в чем же все-таки преимущества этого «придания треугольной формы квадрату»? Прежде всего, психологическое отношение скидывает один пункт с карусели самоусовершенствования и вынужденной бурной деятельности. Большинство людей обращается к психологии для того, чтобы измениться. Они хотят другую жизнь, но эта цель труднодостижима, если вообще достижима. Если решительно настроенный человек пришел на консультацию к психоаналитику по поводу внутренней перестройки, он должен знать, что классическая Фрейдистская позиция придерживается точки зрения, что человеческие существа, имеющие счастье быть окультуренными и воспитанными, уже только по этой причине страдают неврозом. Все существующие техники направлены на то, чтобы снизить этот невроз. Если он обращается к бихевиористу, возможно найдется симптом типа слишком острого реагирования или курения, причину которого можно выяснить, но останется лишь дыра, пустое место, где когда-то отыгрывалась установленная фантазия. Если он пойдет к психологу гуманистического толка и направит свои усилия на личностный рост, возможно, обнаружится, что рост может оказаться тягостным, и, несмотря на то, насколько он позитивно мыслит или с какой любовью относится, боль все равно является неизбежной частью жизни. С другой стороны, психологический подход, поданный через алхимию «только лишь» предлагает более глубинное проживание. Человек реже попадается в ловушку  поверхностных событий и начинает видеть через более глубокие слои. Алхимики были упорными тружениками; алхимия души требует упорства и искусности в постижении предмета. Чувственные средства ничего не значат. Но в алхимическом процессе есть свобода от плетения интеллектуальных узлов, психологического морализма, и лихорадочной деятельности эго, связанной с «квадратом» жизни.

            Solutio, как новое таинство крещения, также включает промывку, очищение, смывку мусора, чтобы дать место более четкому восприятию сути. В «Планетах» Фичино по своему обыкновению соотносит очищение с психологическим процессом превращения в божественное: «Человек становится божественным, после того как очищен от нечистот, полностью отмыт от тех вещей которые есть в нем, но отличаются от небесной сути» (Гл.4). Что же может быть в человеке и отличаться от образа, отраженного в планетах и звездах? С одной стороны, в жизни человека может быть столько мусора, неотсортированного и неотраженного, что и движения души невозможно почувствовать. Планеты находятся в постоянном движении, также как и сферы психологической жизни, представленные планетами. «В  растворе», движения, происходящие в глубине можно почувствовать и распознать; говоря другими словами, если фантазиям позволено плыть и психологическому измерению уделяется внимание, можно ощутить некое духовное очищение, удаление завала, непроходимости.

            Но очищение может произойти, если «расставить все по местам», а не только убрать завалы. Широко распространенное толкование Аристотелевского «катарсиса» представляет собой прорыв эмоций. Согласно этой трактовке, драма эффективна, так как опосредованно участвуя в действии происходящем на сцене, мы испытываем эмоции – жалость и ужас – которые были заперты внутри нас самих. Но более поздние прочтения Аристотеля объясняют катарсис как соучастие в драме, при помощи которого мы получаем возможность увидеть перспективу драматурга по представленной жизненной ситуации, и с этим свежим взглядом включенные чувства и фантазии «проясняются.»8 Возвращаясь к небесному лейтмотиву Фичино, можно сказать, что катарсис имеет место, когда большая часть деталей психологического опыта сосредоточилась в центре и связана с паттернами, как зодиакальные рисунки. И вопрос не в том, чтобы приводить в порядок чью-либо жизнь каким-то эгоистичным, рациональным, контролирующим способом; наоборот, это образное сравнение чьего-то опыта с образами и паттернами. Зачем читать роман, если история не дает свежий взгляд на актуальный опыт? И снова мы обнаруживаем глубинную связь между психологической жизненной энергией и воображением.

Сублимация/Сгущение

            В расхожем представлении, алхимик – это искатель золота, не в пример тем золотоискателям с Дикого Запада, вечно надеющихся извлечь это драгоценное вещество из основных металлов. Поскольку очевидно, что были такие «дутики», чеканящие монеты и стремящиеся к богатству и славе через лабораторную работу, но были и те, кто искал внутреннее золото, золотую самость, внутреннюю личность, выносливую и искрящуюся духовностью. Они стремились выделить из хаоса материальной жизни драгоценный элемент.

            Различные фазы алхимического процесса были непостоянны, укутаны пеленой символического языка, и связаны с другими эзотерическими системами, такими как Кабала и Гностицизм. Я не собираюсь выдать какой-либо вариант систематизированного толкования алхимических процессов, я хотел бы всего лишь выделить несколько техник, тесно связанных с психологией Фичино. Помимо «раствора», который, как мы видим, является частью Фичиновского процесса объединяющего в созвездия психику, есть еще процесс сублимации, фаза, которую Фичино ассоциировал с движением от буквализма к возвышенному.

            Так как алхимика заставили приступить к выполнению задания передать секреты его традиции  воплощения секретов своей традиции в лабораторных процессах, он будет нагревать различные смеси и примечать их запах, часто едкий и прогорклый, равно как и изменения в цвете, форме, и мутный туман и капельки влаги, конденсированные  в колбе.  Он наблюдал как разворачивался двойной процесс: превращение в пар того, что было твердым и влажным, и загустевание того, что  было туманообразным и воздушным. Solve et coagula(Растворяй и сгущай). Психологически, причудливые идеи и духовные схемы требуют конкретизации (конденсации, сгущения), в то время как излишне буквальные материи требуют выпаривания (сублимации, испарения твердых веществ).

            Сублимация направлена на достижение той же цели, что и при приготовлении раствора solutio: экстракт фантазий и чувств, застывших в сухих действиях и убеждениях. Но это не есть разновидность той сублимации, которую открыл Фрейд в психоанализе. Согласно его теории сублимация  - это подъем сексуальных импульсов на более высокий уровень , где сексуальный инстинкт находит новый объект, еще один важный для общества. В алхимии сублимация не приводит к новому объекту; как раз наоборот, позволяя застывшим фантазиям распуститься и подняться к сознанию, можно обнаружить суть уже присутствующую в прозаических событиях.  От житейского опыта не убежишь, но духовные ценности присущие реальному миру осознаются. Как учил Гераклит: «Душа выпаривается из того, что напитано влагой.» Душа берет начало из влажной, твердой земли, царства повседневного опыта. Без этого воплощенного мира не может быть души. Фичино специально развивает эту мысль в своем комментарии на Платоновском Симпозиуме  - любовь к возвышенному подпитывается любовью реального мира. Психологическое отношение не случается если избегать неразберихи и проблем, или радостей и удовольствий, обыденной жизни. Также как и облака, психика находится близко к земле, но не заключена в ней. В ней есть влага тумана, чувства и страсть ведущие не просто к действию, а к глубокой рефлексии.

            Нагревание, варка, кипячение и выпекание  - алхимические процессы, в прямом и переносном смысле. Неосмысленный накопленный опыт можно варить мыслями и размышлениями, пока его тонкие, едва уловимые элементы, заточенные внутри, не улетучатся. Под жаром страсти, сложные, запутанные жизненные проблемы переходят в осознание в форме образов и настроений. Пока человек «томиться» в соусе серьезных затруднений и планов, жизнь может быть менее плодотворной, но ее духовные ценности обретают глубину. В терапии, или в любой другой психологически воздействующей ситуации, все что было застоявшимся начинает кипеть. Дремлющие воспоминания о прошлом выходят на поверхность, а чувства ранее скрытые и  сдержанные прорываются. На «горячем стуле» конфронтации с ранее игнорируемыми трудностями, воспоминания и чувства начинают расслабляться и ворошиться. Все, что при попустительстве превратилось в отложения и наносы, вызывая тяжесть и неподвижность, при нагреве алхимическим вниманием становится неустойчивым и нестабильным.

            Не раз в психологической жизни кажется необходимым кипятить, печь, запекать, жарить или просто подогревать.  Иногда фантазия нуждается в вызревании – тепло и контейнирование. Алхимический сосуд рассматривался двояко и как утроба и как склеп, место рождения и место увядания, но всегда место для контейнирования, вместилище. В нас колба это сосуд памяти и воображения, удерживающий события и фантазии, где они могут подвергнуться жару страсти  и чувств или варке на медленном огне мыслей и помыслов. В этой колбе, событийный ряд жизни распадается, теряя свою реальную форму, но он также подвергается брожению, приобретая вкус, остроту и консистенцию. Хороший повар психики знает лучшие сочетания температуры и времени, когда нужно томить на медленном огне, а когда их нужно закипятить.

            Любой маломальский знаток алхимии знает, что не мясо и картошку тушили алхимики в своих печах и пробирках. Их сочетания напоминают варево, которое обычно стряпают дети, смешивая все, что ни попадя. Алхимия начинается с месива, мусора и отходов, алхимическая massa confusa (мешанина), где кровавое месиво – это сырье, prima materia (вещество, основа) золотой самости.

            Эго в этом вопросе небольшой помощник, так как предпочитает чистоту и порядок. Для эго чистота следует за набожностью. Эго тратит львиную долю своего времени и энергии, пытаясь привести в порядок жизнь и подчистить бардак, в котором мы неизбежно оказываемся. Но алхимия – труд, совершенно  не связанный с эго, предполагает, что путь к душе идет через беспорядок, не в обход него или мимо него. А еще, по мнению многих алхимиков, если нет беспорядка, с которого нужно начать, уж лучше постараться и создать его. Вам необходимо будет пройти стадию putrefaction (очищение), слово, не требующее ни перевода, ни пояснений. Последнее время люди описывают психотерапию как способ «взять себя в руки, собраться» - довольно-таки алхимическое определение. А невозможно взять себя в руки, собраться, если себя не было изначально. 

            Все это, разумеется, невероятно топорно и нескладно для эго, явно нездорово и вредно. Но даже некоторые медконсультанты и врачи стали замечать, что действительно нуждаются в терапии не те, чья жизнь сплошной кавардак, а те, кто избегает и тщательно прикрывает этот кавардак. Юнг утверждал, что беспорядок необходим для самой психологической дисциплины:

Неспроста раскрытие психики сродни затеванию полномасштабной дренирующей операции. Только такой великий идеалист как Фрейд мог посвятить всю свою жизнь такой грязной работе. Не он был причиной дурного запаха, а все мы – мы, кто думает о себе, что он честен и свободен от абсолютного невежества и грубейшего самообмана.  Так и наша психология, знакомство с нашей собственной душой, начинается во всех случаях с самого омерзительного конца, другими словами, со всех тех вещей, которые видеть мы не хотим.9

            Сублимация никоим образом не является разворотом в обратную сторону от вещей отвратительных и теневых; наоборот, сублимация начинается с признания этой нижней части человеческой сущности. Именно там, говорит Юнг, и начинается знакомство с нашей душой. Сублимация и испарение фантазий, активизированных в наших беспорядочных жизнях, просто жизненно необходимы для продолжения процессов поддержания психологической перспективы. По мнению многих, очевидно, что целью психотерапии является зачистка беспорядка раз и навсегда, но в терапии под влиянием алхимии, каким является Фичинианский подход, мусор психики всегда будет иметь место, подходящий для культивирования и готовки – вечно присутствующее сырье для созидания души.

Квинтэссенция: Философский камень

Вы можете задать вопрос почему элементы и живые существа порождают существа равные себе по духу, а камни и минералы нет. Они стоят посредине между элементами и живыми существами. Дух в них поддерживается более примитивным материалом. Когда он надлежащим образом отделен и сохраняется отдельным, у него есть способность производить семена, подобные себе, если применять его к определенным материалам одного с ним рода. Алхимики осторожно отделяют этот дух от золота специальной сублимацией огнем и применяют к металлам, чтобы получить золото. Этот дух, правильно извлечен и отделен от золота или чего-то, что Аравийцы называют философским камнем. (Гл.3)

Из глубины высот, мы можем выйти из зловонной фазы  putrefactio и перейти к эликсиру бессмертия. В алхимическом представлении не все зловонно и грязно; алхимия стремится к наивысшим возможностям. Как говорит Фичино, философский камень, эликсир  – это дух, выделенный из золота или некоторых других драгоценных веществ посредством сублимации. Как только он получен, его можно применять к другим вещам, размножаясь таким образом. Философский камень (эликсир)  также известен как универсальное лекарство и источник вечной молодости. По это причине философский камень остается тайной из тайн, ключом ко всему психологическому творению. В первой главе «Планет», Фичино говорит больше о философском камне, хоть и называет его «квинтэссенцией», о том элементе духа, что выходит за пределы четырех элементов земного существования:

Не забывайте, что сила нашей души всегда поступает в ее члены через дух, таким образом, сила Мировой Души рассеивается на все вещи вокруг посредством квинтэссенции, которая процветает повсюду в виде духа Мирового сообщества. Она содержится в тех вещах, в которых наибольшая концентрация духа. Мы могли бы лучше впитывать эту квинтэссенцию, если бы знали, как выделить ее, очистить от других элементов. Или же мы могли бы лучше впитывать ее, используя вещи, пропитанные ею – вещи исключительно чистые, как отборное вино и уксус, бальзам и золото, драгоценные камни, миробалан; душистые и сияющие вещи, особенно с тонким ароматом, теплые, влажные и чистые вещи; не только вино,  но и рафинированный сахар, или, в частности, золото или запах корицы и роз.

            Секрет философского камня на самом деле довольно прост: окружите себя вещами и погрузитесь в занятия, которые имеют наиболее очевидный духовный смысл. Не забывайте, что Фичино считал дух тонкой субстанцией, излучаемой обычными вещами, и на самом деле материалы, которые он перечисляет являются достаточно плотными сами по себе, но и они все источают тончайший аромат или сияние. Так или иначе, он не предлагает поиск духовного развития за пределами обычной жизни, на вершине горы или в монастыре. Самое главное иметь правильное понимание самой жизни. В своем письме к другу Антонио Хивано Фичино сетует, что душа ежедневно продается земному телу, и «по-настоящему живой человек тот, кто живет, сторонясь такой искуственной жизни, хотя бы в своих взглядах на суть вещей.»10  Бессмертие, дарованное философским камнем (эликсиром) духа – это не бесконечная физическая жизнь или жизнь после смерти, а жизнь за пределами самой жизни, жизнь души, выходящая за рамки личной биографии и пределов стандартного времени.

            Можно смотреть на уксус, вино и драгоценные камни будь то амулеты и шармы, для того, чтобы не утратить способность видеть образы духовного измерения вещей, или можно рассматривать их как метафоры всех тех объектов и видов деятельности  в жизни, что обладают ясным духовным смыслом. Хотя бы на поверхности, чтение книги может оказаться более одухотворенным занятием, нежели чистка зубов. Фичино рекомендует наполнять свою жизнь занятиями с ясной духовной сутью, а не привносить духовную осознанность в более примитивные виды деятельности. Духовное наполнение, получаемое от художественных произведений, чтения, серьезного разговора, ритуала, празднования, товарищеских отношений, занятий спортом и других «наполненных духом» занятий  - уже само по себе является эликсиром жизни, философским камнем, что может изменить всю жизнь, делая из всего пищу для души. Философский камень (эликсир) неуловим, потому как это не вещество, а восприятие. Это по-настоящему панацея, так как это восприятие может изменить все, и оно содержит тайну постижения вечного измерения за пределами всех конечных событий. Философский камень из царства души, не материальная вещь.

            Споры по поводу философского камня поднимают вопрос важный для многих психологических направлений сегодня, особенно для тех, что не были пойманы в ловушку эмпирических и экспериментальных фантазий – проблему отношений между религией и психологией. Чаще и чаще психологи проявляют интерес к религиозным практикам, потому как очевидно, что духовные мастера обладают неким глубоким видением и пониманием человеческого поведения и чувств. Трудность состоит в том, что стремление к духу, неоспоримое и необходимое по своей природе, грозит возвратом к старой проблеме материализма. Душа может потеряться в этих высоких сферах чистого духа. Медитация и другие духовные практики, возможно, обладают духом необходимым душе, но они также могут психологически увести нас с истинного пути. Позиция Фичино, будучи в высокой степени духовной, преодолевает эту тенденцию. Он рекомендует искать дух, содержащийся в реальном мире, не за его пределами. Это не витающая в облаках психология, заманивающая многих, в силу того, что духовный полет может увести нас от душевных проблем. В его описании философского камня, он дает понять, что дух можно обнаружить в повседневной жизни, и с помощью эликсира (философского камня) каждый момент жизни может преобразиться в источник духовной и психологической подпитки. Это было всего лишь сиюминутное отражение его интеллектуальной попытки примирить душу Платонизма и дух Христианства.

            И тогда становится очевидным то, что некоторые алхимические принципы играют значительную роль в теории и способах лечения души Фичино. Эти принципы отделяют душу от интеллекта и тела, хотя она связана с ними, другими словами интеллектуализм и материализм. Алхимическое восприятие подтверждает ценность обыденных вещей, как первичная материя для психологической реализации. Под другим аспектом это также демонстрирует  имманентную природу духовного, и развитие, происходящее между духовными и психологическими реальностями. Это помогает поддерживать психологическую осознанность, центральное поле, незаполненное пространство для рефлексии и роста, потайную комнату резонанса, и подобно алхимической колбе, театр образов.

            Этот очерк об алхимии также подготавливает нас к очень любопытному и увлекательному творческому произведению в психологии Фичино: его психологическое толкование четырех элементов. В данной работе мы найдем дальнейшее одухотворение материи и другие источники для созидания и роста души.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

архетипы и символы, мифология

Похожие переводы

  class="castalia castalia-beige"